Правитель Флоренции Лоренцо Медичи писал стихи, покровительствовал скульпторам и художникам. Если увидите памятник Медичи в Поволжье, это точно — Йошкар-Ола
Йошкар-Ола под микроскопом posredi.ru
Республика Марий Эл уже много лет удерживает мрачное лидерство в Приволжском федеральном округе по оттоку населения и износу инфраструктуры. Несмотря на неоднократную смену руководства, федеральные вливания, превышающие 60% бюджета, и близость к столице округа — Нижнему Новгороду, регион не может выбраться из «ямы» системной депрессивности.
Один из самых дотационных регионов России в последние годы стал площадкой для амбициозных, но так и не реализованных инициатив — от попыток территориального передела с соседним Татарстаном до строительства гигантских промышленных комплексов и архитектурных шедевров «европейского образца».
Судьба этих проектов наглядно демонстрирует пропасть между стратегическими замыслами и реальными возможностями местной экономики. В то время как полпредство президента в ПФО пытается курировать крупные инвестпроекты, республика сталкивается с новыми вызовами — мобилизационной экономикой и рисками этнического радикализма (внешнего и внутреннего).
«Посреди России» пытается понять, почему регион, несмотря на списание долгов, федеральные вливания и федеральный контроль, продолжает балансировать на грани стагнации.
Почему одна из самых колоритных республик Поволжья превратилась в финансовую «чёрную дыру»
Нынешняя депрессивность региона, по мнению экспертов, имеет глубокие корни, уходящие в шоковую терапию 1990-х. В отличие от соседних Татарстана или Нижегородской области, Марий Эл не имела диверсифицированной промышленности. Градообразующими были заводы оборонно-промышленного комплекса — Марийский машиностроительный завод (ММЗ) и завод полупроводниковых приборов в Йошкар-Оле, а также целлюлозно-бумажный комбинат в Волжске.
В 1990-е годы промышленность республики оказалась в глубоком кризисе. «К 1998 году объем промышленного производства в Марий Эл сократился на 60% по сравнению с 1990-м. Предприятия потеряли кооперационные связи, а градообразующие заводы превратились в площадки для аренды», — отмечал в интервью местным СМИ в 2020 году бывший министр экономики республики (2000–2004) Валерий Зайцев. Ситуацию усугубила специфическая аграрная политика — высокая доля дотационных сельхозпредприятий, которые так и не смогли выйти на рыночную модель.
Бывший глава Марий Эл Леонид Маркелов в зале суда
Добавил проблем и административный фактор. Долгое правление Леонида Маркелова (2001–2017) стало временем масштабного строительства «европейского» центра Йошкар-Олы, сопровождавшегося накоплением огромного долга. К 2017 году, когда Маркелов ушел в отставку и был арестован, госдолг республики превышал 15 млрд рублей, достигнув 95% от собственных доходов бюджета. Это загнало регион в жесткие бюджетные ограничения, лишив возможности самостоятельных инвестиций.
Согласно данным «РИА Рейтинг» за 2024 год, республика заняла 76-е место среди всех регионов РФ и последнее в ПФО по качеству жизни. По итогам последних лет Марий Эл продолжает замыкать рейтинги социально-экономического положения среди регионов ПФО.
Это иллюстрируют ключевые показатели депрессивности.
Доля безвозмездных поступлений из федерального бюджета в консолидированном бюджете республики в 2023 году составила 61,8% (данные Минфина РФ) — это один из самых высоких показателей в округе. Численность населения с 2018 по 2023 год сократилась на 4,7% — с 682 до 650 тысяч человек, убыль не компенсируется рождаемостью. Объем инвестиций в основной капитал на душу населения в два раза ниже среднего показателя по ПФО…
Врио главы республики на момент назначения в 2017 году Александр Евстифеев, выходец из судебной системы, пытался провести политику «зачистки» долгов и наведения порядка в управлении госимуществом. Однако жесткий стиль привел к конфликтам с местным чиновничеством и частью правительства. В мае 2022 года Евстифеев ушёл в отставку.
На его место был назначен Юрий Зайцев, ранее занимавший пост главы администрации города Козьмодемьянска, а затем работавший в структурах МЧС и ФСБ. Смена власти, по оценкам экспертов, стала признанием того, что попытка «закручивания гаек» без изменения экономической модели провалилась.
Полпредства — арбитры, кураторы и «верховные судьи»
Приволжский федеральный округ всегда был зоной особого внимания федерального центра. Полномочные представители президента традиционно выступали арбитрами в местных конфликтах и кураторами крупных проектов.
В аппарате полпреда отмечали, что Марий Эл находится на постоянном контроле из-за высокой дотационности. В 2019–2021 годах полпредство активно участвовало в разрешении конфликта вокруг мусорной реформы и концессий в сфере ЖКХ, которые привели к росту тарифов и социальной напряженности.
«Полпредство выступает не столько как орган управления, сколько как «скорая помощь» и механизм синхронизации. В Марий Эл, в отличие от Татарстана или Башкирии, отсутствует мощный региональный блок, способный самостоятельно тянуть крупные инвестпроекты. Поэтому кураторство со стороны округа здесь выражается в прямом лоббировании федеральных программ — от расселения аварийного жилья до ремонта мостов», — заявил в интервью ТАСС директор Центра региональной политики РАНХиГС Владимир Климанов.
Полпред в ПФО Игорь Анатольевич Комаров
Полпредство — в Нижнем Новгороде, «под боком». Предполагается эффективный постоянный контроль.
Традиционно полномочные представители президента в федеральных округах выступали в роли «политических арбитров», координирующих взаимодействие федеральных и региональных структур. Однако в условиях СВО и кадровой трансформации госуправления эта функция приобретает новое, более конкретное наполнение.
Назначение в октябре 2024 года полномочным представителем президента в Уральском федеральном округе Артема Жоги, бывшего командира батальона «Спарта», стало сигналом — федеральный центр намерен усилить роль полпредств как проводников «военной» управленческой культуры и централизованного контроля (см. Уральский федеральный округ, особенности развития и роль аппарата полпреда).
«Военная» логика усиления полпредских функций распространяется на все округа. Артем Жога, выступая в феврале 2026 года, сформулировал новую парадигму: «От государственного чиновника, как и от командира на фронте, зависят жизни и судьбы других людей, поэтому он должен уметь принимать правильные решения. Боевая обстановка хорошо развивает этот навык». Он подчеркнул, что базовыми качествами управленца должны быть честность, ответственность и дисциплина — именно те черты, которые, по его мнению, воспитаны у защитников Отечества.
В этой логике полпредства превращаются не просто в координирующие, но в кадрово-контрольные структуры. На совещании в декабре 2025 года Жога ставил задачу «провести как можно больше ветеранов СВО» в Госдуму и законодательные собрания, напоминая, что в УрФО в 2025 году порядка 100 ветеранов боевых действий стали депутатами и главами городов. «Бойцы СВО — это Гвардия Президента», — заявлял он, обращаясь к партийным функционерам.
Применительно к Марий Эл — что это означает? Для региона, где региональная элита исторически тяготеет к «бюрократическому консерватизму», усиление роли полпреда создает двойную ситуацию.
С одной стороны, аппарат полпреда ПФО выступает гарантом того, что федеральные ресурсы не размываются локальными договоренностями. Именно на уровне округа курируются инфраструктурные проекты, включая строительство моста через Чебоксарское водохранилище и реализацию ТОСЭР «Волжск». В аппарате полпреда по каждому такому проекту ведется ежеквартальный мониторинг, а отклонения от графиков становятся предметом разбирательств с участием силовых структур.
С другой стороны, в условиях, когда федеральный центр делает ставку на «управленцев с передовой», республика, не имеющая значимого числа таких кадров в своём руководстве, может оказаться в позиции отстающего. Не случайно одним из направлений стратегии развития до 2036 года названа молодежная политика и подготовка кадров — регион осознает, что без собственных «новых управленцев» его позиции будут ослабевать.
Но готова ли сама республика принять таких управленцев? И способны ли ветераны СВО, прошедшие «боевую обкатку», адаптироваться к специфике дотационного региона с его сложной этнокультурной структурой и многолетними клановыми связями? Ответ на этот вопрос определит не только инвестиционный климат Марий Эл, но и ее политическую судьбу на ближайшее десятилетие.
Проекты развития — ожидания и реальность
Власти республики делают ставку на несколько крупных проектов, однако их реализация сталкивается с многочисленными трудностями.
Главный — территория опережающего социально-экономического развития «Волжск». Статус ТОСЭР присвоен моногороду Волжску в 2019 году. Главный («якорный») резидент — ООО «М-Индустрия» (проект по производству ламинированных напольных покрытий). Объем заявленных инвестиций превышал 3 млрд рублей. Однако по данным Счетной палаты РФ, темпы создания рабочих мест в ТОСЭР год от года отстают от плановых. Причина — сложная логистика, недофинансировать, дефицит квалифицированных кадров из-за продолжающегося оттока населения и др.
Индустриальный парк «Приволжский» создается на базе простаивающих мощностей бывшего Марбиофарма. Проект предполагает размещение фармацевтических и пищевых производств, трансформации бывшей фармацевтической площадки в многофункциональный производственный кластер. По оценкам министерства промышленности республики, на 2024 год заполняемость парка не превысила 30%. По данным на ноябрь 2025 года, в отношении АО «Марбиофарм» введено внешнее управление в рамках процедуры банкротства. Будущее проекта неясно, его успех будет определяться привлекательностью условий для инвесторов, скоростью модернизации инфраструктуры и уровнем поддержки региональных властей.
Глава Марий Эл Юрий Викторович Зайцев
Строительство моста через Чебоксарское водохранилище — проект, связывающий правобережную (горную) и левобережную (луговую) части республики. Обсуждается более 20 лет. Проект был разработан санкт-петербургским НИИП градостроительства. Дорабатывался с учётом социально-экономического развития соседних регионов — Нижегородской области, Чувашии и Татарстана. В 2024 году правительство РФ выделило дополнительное финансирование на проектные работы.
Эксперты считают строительство моста критически важным для преодоления территориальной разобщенности республики, однако именуют «долгостроем века». «Без моста единое экономическое пространство Марий Эл невозможно. Но его стоимость сопоставима с годовым бюджетом республики, и без федерального софинансирования в размере 90% проект мертв», — заявляют местные строители.
Завод детского питания в Йошкар-Оле стал жертвой управленческой некомпетентности и рыночной конъюнктуры. Комплекс незавершенного строительства на плодоовощной и ягодной основе с проектной мощностью 4,4 тыс. тонн в год — один из самых заметных долгостроев республики. Объект из 14 корпусов на четырех земельных участках начали возводить еще в благополучные нулевые, но так и не сдали. В 2023 году недострой был внесен в прогнозный план приватизации государственного имущества. Осенью 2023 года его выставили на торги с начальной ценой 845,8 млн рублей…
Формально причина неудачи — в отсутствии финансирования и смены подрядчиков, неформально — в экономической нецелесообразности. Для такого высокотехнологичного производства в регионе с преимущественно аграрной экономикой, но слабой логистикой и отсутствием крупного потребителя, проект изначально выглядел рискованным. Как отмечают местные экономисты, республика, чей бюджет на 2025 год утвержден с дефицитом 6,05 млрд рублей, не смогла бы обеспечить загрузку такого предприятия без федеральных субсидий. Сегодня комплекс имущества остается в казне, являясь символом несбывшихся надежд на индустриализацию края.
Архитектурный ландшафт Малой Кокшаги
Для новичка столица Марий Эл выглядит неожиданно. Парадоксально, но депрессивный регион с вечно дефицитным бюджетом умудрился построить в центре Йошкар-Олы копию набережной Брюгге, Московского Кремля и венецианского Дворца дожей.
Главным архитектором (в самом прямом смысле слова) проекта застройки стал Леонид Маркелов, возглавлявший республику с 2001 по 2017 год. По воспоминаниям, он был поклонником итальянской архитектуры эпохи Возрождения. Заказывал собственные портреты в рыцарских доспехах, вел документы от руки и, как утверждается, хотел, чтобы из окна его резиденции открывался вид на идеальный европейский пейзаж.
Вид на набережную Брюгге в Йошкар-Оле
Для этого в центре Йошкар-Олы, где никогда не было традиций сложного каменного зодчества, было развернуто масштабное строительство. В период с 2008 по 2016 год городской центр стал превращаться в “архитектурный Диснейленд” — смесь реальных и вымышленных сооружений. Он стал похож с одной стороны на Венецию, а с другой — на столицу России. Теперь за рубежом Йошкар-Олу иногда путают с Москвой!
За несколько лет на месте заросшей поймы реки Малой Кокшаги появились многочисленные сооружения и ансамбли.
Набережная Брюгге — квартал в фламандском стиле с краснокирпичными фасадами и островерхими крышами, под которыми разместились республиканские министерства и ЗАГС. Часы “12 апостолов” на Патриаршей площади — трехтонная механическая конструкция с бронзовыми фигурами ростом полтора метра, движущимися по сложной траектории. Копия венецианского Дворца дожей, памятники Лоренцо Великолепному и даже американской актрисе Грейс Келли с князем Монако Ренье III.
Градостроители были в замешательстве. Ректор Московского архитектурного института Дмитрий Швидковский указал, что российским городам нужно развивать собственную идентичность, а не тратить финансовые ресурсы на копирование.
В народе городской центр быстро окрестили “Диснейлендом” за бутафорскую красоту, резко контрастирующую с окружающими панельками
В апреле 2017 года Маркелов ушел в отставку, а спустя несколько дней задержан по обвинению в получении взятки в особо крупном размере (235 млн рублей).
Пришедший на его место Александр Евстифеев в интервью ТАСС в августе 2017 года дал убийственную оценку градостроителю. Выяснилось низкое качество работ — эстетика разошлась с инженерией: “где-то уже крыша течет, в другом месте фундаменты начинают вести себя неадекватно”. Постройки требовали постоянных вложений в ремонт. Не все объекты удалось завершить, часть комплексов осталась в статусе долгостроя, что дало дополнительную нагрузку на бюджет.
“Недвижимость уже построена и частично находится на балансе республики, чем создает нам колоссальные финансовые проблемы”, — заявил Евстифеев. “Эти, с позволения сказать, объекты на набережных нужно содержать, как-то использовать их, эксплуатировать”. Чтобы хоть как-то покрыть издержки, в “пряничных домиках” разместили республиканские министерства и службы.
Часы “12 апостолов” на Патриаршей площади
Сам Маркелов (в 2021 году он получил 13 лет колонии строгого режима по обвинениям в коррупции и злоупотреблении полномочиями), находясь в СИЗО, пытался оправдать строительство письмом в РБК: “Построенные… комплексы преобразили город Йошкар-Ола. На пустырях выросли дворцы, например, часы ‘12 апостолов’. Естественно, у кого-то чешутся руки, хотят забрать, пересчитать и продать”.
Однако для властей республики вопрос стоял иначе — как избавиться от разорительной красоты. В 2024 году на торги был выставлен очередной долгостой — объект незавершёнки площадью более 10 тысяч кв. метров с готовностью 42%.
“Архитектурная картинка” остаётся для республики тяжким бременем. Как отмечают эксперты, архитектурный праздник заканчивается там, где обрывается плитка набережной. За фасадами — всё те же проблемы дотационного региона — ветхое жилье, низкие доходы населения и дефицитный бюджет.
Йошкар-Ола, Царевококшайский Кремль
Тем не менее, даже критики признают туристический потенциал этого архитектурного эксперимента. Многие эксперты сходятся во мнении, что фламандские домики на берегу Малой Кокшаги стали настоящим брендом, который привлекает в регион туристов и хотя бы отчасти компенсирует отсутствие промышленности.
Йошкар-Ола оказалась в парадоксальной ситуации — городской центр стал главным туристическим магнитом. Бренд “Йошкин кот”, установленный на набережной, и часы с апостолами привлекают туристов, которые любят фотографироваться. Город вошел в туристический маршрут “Великий Волжский путь”.
Чтобы понять масштаб происшедшего, нужно вспомнить, каким город был раньше. Его центр, — говорят горожане, — представлял собой серое, унылое и абсолютно безликое захолустье, лишенное собственного архитектурного лица. Корреспонденты издания Onliner сетовали: «У Йошкар-Олы нет настоящего благоустроенного центра, который можно показать гостям во время вечерней прогулки. Кроме нескольких десятков дореволюционных зданий и пары церквей, смотреть тут было особо нечего».
Местные жители, глядя на современную набережную, с трудом вспоминают, что «кажется, тут был пустырь, какие-то невзрачные постройки, а летом на берегу реки загорали».
Получается, что главным «инвестиционным проектом» Йошкар-Олы последних двух десятилетий оказался не промышленный объект, а архитектурная утопия, построенная в кредит. Может быть это согреет душу «главному архитектору» Леониду Маркелову, ведь ему на зоне ещё сидеть и сидеть (хотя, говорят, он может претендовать на освобождение по УДО).
Проект Казанской агломерации с «откусыванием» от Марий Эл
Очень резонансным и политически чувствительным стал проект вице-премьера РФ Марата Хуснуллина о «переводе» Волжска и Звенигово из Марий Эл в состав Казанской агломерации. Идея была озвучена им в апреле 2021 года на круглом столе в Высшей школе экономики, а затем активно продвигалась в СМИ.
Марат Хуснуллин, выходец из Татарстана и бывший министр строительства республики, отстаивает в общем-то бесспорный тезис о необходимости укрупнения регионов. По его мнению, количество субъектов федерации следует сократить вдвое, вместо 85-и — 41-а «мегатерритория», чтобы сильные «подтягивали» слабых.
Вице-премьер РФ Марат Хуснуллин в качестве пилотных проектов рассматривал четыре агломерации. В Казанскую предполагалось включить марийские территории, расположенные в непосредственной близости от столицы Татарстана
Инициатива вызвала шок в Йошкар-Оле и настороженность даже в Казани. Против объединения выступили как марийская интеллигенция, увидевшая угрозу национальной идентичности, так и казанские эксперты.
Острую позицию заняли представители марийской интеллигенции. Политолог Константин Строкин из Марий Эл назвал предлагаемую модель не объединением, а «обыкновенным поглощением». По его словам, особенно напряг интеллигенцию Марий Эл сам термин «часть».
«Как это понимать? Нашу республику по долям рассматривают, как некий сборно-разборный предмет, что ли? — возмущался Строкин. — Поверьте, у нас от подобных соображений радости мало, потому что, если можно так выразиться, с человеческо-управленческой точки зрения «новый начальник приведёт своих людей». У нас только все притёрлись и, хоть и банально звучит, процветает стабильность. Не сбить бы» .
Доктор политических наук, завкафедрой Казанского национального исследовательского технологического университета Владимир Беляев назвал идею «космополитизмом», не учитывающим этнический код цивилизации. «Федеративное устройство позволяет маленькому человеку достучаться до чиновников… Если забрать от Марий Эл самые сладкие куски — Волжск и Звенигово, где есть промышленные предприятия и мясокомбинат, с чем тогда останется соседняя сельскохозяйственная республика?» — цитировала эксперта «Вечерняя Казань».
Депутат Казгордумы Алексей Серов (КПРФ) добавил критики: «Если уж мы со своей агломерацией (Казань плюс Зеленодольск) не можем разобраться, нет проекта развития, то зачем нам влезать в мегамасштабные проекты?».
Профессор КФУ Игорь Кох, в свою очередь, обратил внимание на отсутствие финансовой модели: должен ли Татарстан брать на себя содержание бюджетников, или Марий Эл отдаст «кормящие» территории без компенсации?
Проект остался нереализованным. Аппарат вице-премьера был вынужден откреститься от обсуждения, назвав заявления Хуснуллина частным мнением. Однако сам факт публичного обсуждения «откусывания» территорий, по словам политолога Константина Строкина, «напряг элиты и показал уязвимость статуса республики Марий Эл».
Национальная озабоченность и «неочевидные угрозы»
Вопросы межнациональных отношений в Марий Эл имеют специфику. Республика является одним из двух финно-угорских регионов РФ наряду с Мордовией. В 1990-е годы здесь действовали довольно сильные национальные движения (в частности, «Марий ушем»), которые добивались расширения статуса марийского языка, земельной реформы и др.
Мониторинг общественных процессов и данные этнологических служб показывают, что к настоящему времени открытое националистическое движение сошло «на нет». Однако, по оценке силовых структур, угрозы носят латентный характер. В докладах Минюста РФ фигурирует деятельность структур, связанных с признанными в РФ нежелательными организациями.
В реестре физических лиц-иноагентов — активисты, планово на гранты занимавшиеся дискредитацией органов власти и сбором информации о социально-экономическом положении. Некоторую озабоченность в правоохранительных органах вызывает деятельность эмигрантов из Марий Эл, осевших в Эстонии и Финляндии. В этих странах действуют культурные центры, которые, по данным ФСБ, используются для трансляции нарративов о «колониальном статусе» финно-угорских народов в составе РФ.
В эстонских сетевых изданиях неоднократно публиковались материалы с участием представителей марийской диаспоры и антироссийским нарративом в форме «мягкой силы». Эксперты указывают на неочевидную угрозу — использование языкового вопроса. В Марий Эл наблюдается постепенное сужение языковой среды, что стало поводом для выступлений в соцсетях об «исчезновении марийской культуры». Такие попытки периодически фиксируются Центром противодействия экстремизму МВД по РМЭ.
Насколько эти явления представляют реальную угрозу — большой вопрос. Оценки разнятся — от «баламутят воду» до «спящего вулкана», который может проснуться при резком ухудшении социально-экономической ситуации.
Но в целом, на сегодняшний день влияние эмигрантских центров и структур сепаратистского и националистического характера на общественно-политическую ситуацию в Марий Эл минимально.
Во-первых, национальное марийское движение наименее конфликтно из всех аналогичных. «Марий ушем» занял осторожную, патриотическую позицию, избегая прямых конфликтов с оппонентами. «Айдеме лий», при всей риторической радикальности — небольшая группа, интересы которой сконцентрированы вокруг религиозных культов и традиционных обрядов, а не политических вопросов.
Во-вторых, федеральный контроль за национальной сферой в республике усилен. Регулярные заседания Совета по делам национальностей с участием силовиков, прокурорские проверки, мониторинг со стороны Центра по противодействию экстремизму не оставляют пространства для системной антигосударственной деятельности.
В-третьих, социально-экономическая депрессивность, которая могла бы стать питательной средой для радикального национализма, парадоксальным образом работает на стабильность. Ни один этнический проект, требующий политической активности и радикализма, массовой поддержки не получает.
Как отмечал в интервью «7×7» в 2023 году профессор Марийского госуниверситета Иван Кузнецов, «основная опасность сегодня исходит не от открытых националистов, которых в республике единицы, а от попыток внешнего раскачивания ситуации через некоммерческий сектор и псевдоэкологические проекты, которые маскируют под собой политические требования. Но уровень социальной апатии в республике настолько высок, что массовой поддержки эти проекты не находят».
Эта оценка актуальна и сегодня. Эмигрантские центры в Прибалтике и Финляндии, при всем их желании влиять на ситуацию, действуют в информационном вакууме — их аудитория в Марий Эл ограничена узким кругом людей, которые выполняют скорее функцию «маркеров», фиксирующих проблематику, чем реальных фигур, способных повлиять на внутриполитический ландшафт.
Марий Эл в тупике дотационного спокойствия
Вывод республики из депрессивного состояния требует не просто финансовых инъекций — они мгновенно рассасываются без видимого эффекта — а смены модели управления регионом. Эксперты выделяют несколько возможных векторов (некоторые из которых выше уже рассматривались).
Логистический вектор предполагает использование географического положения на Волге и близости к федеральным трассам М-7 и строящейся платной трассе М-12. Создание современных логистических центров могло бы компенсировать отсутствие сырьевой базы.
Туристический (кластерный) опирается на проекты развитие горной части (Козьмодемьянск) и национальных парков. Федеральный проект «Великий Волжский путь» дает шанс на создание круглогодичных туристических комплексов, однако, по словам министра туризма республики, гостиничный фонд остается крайне изношенным, а инвесторы не идут в регион из-за высоких административных барьеров.
Кадровый исходит из новых принципов формирования региональной элиты, но ротация, начатая при Зайцеве, пока не привела к притоку крупных внешних инвесторов или управленцев федерального уровня.
Наконец, необходимо кардинально усилить уровень и качество контроля за инвестпроектами со стороны аппарата полпреда в ПФО. Это само собой.
Значительная федеральная поддержка сегодня обеспечивает социальную стабильность, но одновременно консервирует неэффективную модель. Участие в СВО и рост оборонзаказа временно улучшили показатели промпроизводства, но не создали основ для долгосрочного роста.
Угрозы, связанные с национализмом, находятся в латентной фазе, однако могут активироваться в случае резкого ухудшения социально-экономической конъюнктуры и целенаправленных гибридных атак.
Федеральный центр, представленный полпредством ПФО, продолжает политику точечного кураторства, замыкая на себе ключевые инфраструктурные проекты (мост через водохранилище, ТОСЭР и др.). Однако без кардинальных и системных реформ Марий Эл рискует остаться не просто депрессивным, а стагнирующим регионом на карте Приволжья, где сохранение статус-кво становится главной, но абсолютно обреченной стратегией выживания.
Справка:
Использованы данные Росстата, Минфина РФ, «РИА Рейтинг», публичные отчет главы Республики Марий Эл, доклад Сети этнологического мониторинга и раннего предупреждения конфликтов, материалы официального сайта Госсобрания РМЭ, а также публикаций информационного агентства «7×7», изданий «Коммерсантъ», «Волжская правда», «МК в Марий Эл», «Городская газета Йошкар-Олы».
Автор: Сергей Синенко
