Нет худа без добра
Народная мудрость «нет худа без добра» традиционно воспринимается как утешительный парадокс, однако на макроуровне утрачивает налёт бытовой философии. Любая встряска, будь то пандемия или геополитический шторм, работает как принудительная проверка реальности, лишая инертные системы права на жизнь. В общежитейском смысле это и вовсе аксиома, подтвержденная личным опытом: худая обуза уходит, высвобождая время и энергию, которые раньше уходили на обслуживание тупиковой модели.
Наиболее циничное, но кристально чистое подтверждение пословица находит в экономике военных конфликтов. Как бы антигуманно это ни звучало, война исторически остается самым жестким катализатором технологического прогресса и структурной мобилизации. Тектонические сдвиги в логистике, навигации, материаловедении и даже медицине (открытие пенициллина) рождались и масштабировались не благодаря гуманизму, а благодаря формуле «убей или умри первым».
С этой точки зрения, разрушение создает спрос: уничтожение завода означает, что его придется отстроить заново, но уже по актуальным технологиям, минуя стадию ржавеющей инфраструктуры. Более того, конъюнктура военного времени решает классическую проблему рыночного дисбаланса — оно идеально расчищает складские запасы и обнуляет проблему безработицы, причем, увы, самым радикальным способом.
Это «добро» глубоко аморально по своей сути, но игнорировать его — значит впадать в слепоту. В сухом остатке мы имеем дело с универсальным законом: система, получившая критическую дозу «худа», латает себя на принципиально ином уровне прочности и адаптивности, что и является конечной закономерностью выживания.
Исчезающая реальность уральской глубинки неожиданно обрела второе дыхание
Что такое «уральские города»? Вот Миасс. Типичный уральский город-завод. Первое русское поселение возникло здесь в 1773 году, когда купец Илларион Лугинин начал строительство медеплавильного завода. Или Троицк, основанный в 1743 году как крепость для защиты южных рубежей России от набегов киргиз-кайсацких племен…
Всего же в XVIII–XIX веках на Урале и в Прикамье было построено 219 горных заводов различного профиля. Они ковали железо, добывали медь и золото, а в годы Великой Отечественной стали главным арсеналом для фронта.
Их архитектура — промышленные корпуса и заводские конторы красного кирпича, рубленые деревянные дома с резными наличниками, а у заводского пруда — небольшие церкви. Всё это создавало неповторимый специфический облик, однако историческая ткань малых городов ветшала вместе с экономикой. Шло их медленное умирание.
Артем Жога, полномочный представитель президента в УрФО, на форуме «Города России» назвал главной проблемой малых городов Урала отток молодежи, который носит массовый характер
Если уральские мегаполисы и крупные ЗАТО были относительно благополучны, малые моногорода вроде Верхнего Уфалея, Усть-Катава и Невьянска — в самом уязвимом положении. Кризис моногородов фиксировал последние десятилетия и Росстат, и Минэкономики, и местные социальные сети.
Можно ли спасти малые города Урала? — многие отвечали на этот вопрос предельно пессимистично. По оценкам экспертов, население сокращается в 92% моногородов, суммарно они потеряли 734 тыс. человек за последние десять лет, около 3,4 млн россиян живут на территориях, граничащих с исчезновением. В подавляющем большинстве малых городов происходит сокращение населения в целом примерно на 3% в год, при этом у 48 малых городов темпы убыли достигают 11% в год, что ведет к их исчезновению.
Оборонный ренессанс
Так было несколько лет назад. Но с началом СВО картина стала меняется, пусть и не так радикально, как хотелось бы. Уральские оборонные предприятия, почти полностью заточенные на армию, и старопромышленные центры, на которых давно поставили крест, оказались востребованы.
С началом специальной военной операции в 2022 году предприятия ОПК быстро перестроили производства. Так, количество предприятий Челябинской области, выполняющих оборонный заказ, выросло в четыре раза — с 23 до 190. Флагман танкостроения, «Уралвагонзавод» в Нижнем Тагиле, с 2022 года был переведен на круглосуточный режим. Объемы выпуска бронетехники выросли в четыре раза. С предприятия отправлены партии танков Т-90М «Прорыв» и модернизированных Т-72Б3. (Всего же УВЗ выпустил свыше 100 тыс. боевых машин — мировой рекорд).
Танки Т-90 в сборочном цехе «Уралвагонзавода»
Показатели впечатляют. Только в Свердловской области насчитывается более 30 заводов, 12 НИИ и КБ оборонного профиля. Союз предприятий оборонных отраслей промышленности региона объединяет 105 предприятий ОПК. Полпред Жога на ПМЭФ в 2025 году подчеркнул: Урал всегда был индустриальным сердцем России, а с началом СВО «регион получил новый стимул для роста — объемы производства на Урале увеличились в разы».
Наряду с промышленностью оказался востребован человеческий ресурс малых городов, люди, ещё недавно казавшееся «маргинальным слоем». Именно жители малых городов — мобилизованные и добровольцы — значительно восполнили нехватку личного состава. Некоторые исправительно-трудовые колонии опустели на две трети…
Безусловно, любое упоминание «плюсов» в контексте боевых действий звучит этически уязвимо. Однако необходимо зафиксировать — структура расселения и промышленная карта Урала переживают самую радикальную трансформацию за последние 30 лет. Экономическая социология фиксирует факт: «тыл» не просто крепчает, он обретает субъектность и финансовый суверенитет.
Закономерность «нет худа без добра» здесь раскрывается в своем безжалостном диалектическом смысле: военная эскалация стала триггером для возрождения того, что уже списали в архив, — русского промышленного малого города. И это тот самый случай, когда сухая бухгалтерия войны пишет гораздо более долгоиграющий сценарий, чем десятилетия мирной «оптимизации».
География военного производства
На карте Урала развернулась широкая производственная кооперация. Обозначим ключевые точки (естественно, по материалам, имеющимся в открытом доступе).
Нижний Тагил. «Уралвагонзавод» собирает танки Т-90М «Прорыв», Т-72Б3М, боевые машины поддержки танков БМПТ «Терминатор» и тяжелые огнеметные системы ТОС-1А «Солнцепек». По данным открытых источников, объемы ремонта и модернизации выросли в 3,6 раза.
Тяжелые огнеметные системы ТОС-1А «Солнцепек» собирают в Нижнем Тагиле
Екатеринбург. «Уралтрансмаш» нарастил выпуск самоходных артиллерийских орудий в шесть раз. Этим, конечно, не ограничиваются.
Челябинск. Челябинский тракторный завод входит в концерн «Уралвагонзавод» и выпускает двигатели для бронетехники, а также поставляет военным бронированные бульдозеры со специальной защитой. Завод «Пластмасс» в пять раз увеличил выпуск военной продукции — боеприпасов для полевой, корабельной, зенитной и танковой артиллерии, авиационных средств поражения. Завод поставил фронту более 80 млн боеприпасов. Челябинский радиозавод «Полёт» производит радиотехническое оборудование для Минобороны.
Миасс. Автомобильный завод «Урал» (УралАЗ) выпускает полноприводные грузовые автомобили для армии, шасси для ракетных комплексов и систем ПВО. В числе крупных «оборонщиков» региона — Миасский машиностроительный завод и «МиассЭлектроАппарат».
БТР Курганец-25 на марше
Курган. «Курганмашзавод» — единственное в России предприятие, выпускающее БМП — боевые машины пехоты, а также десантную технику БМД-4М и БТР-МДМ.
Златоуст. Златоустовский машиностроительный завод («Златмаш») — один из ведущих производителей ракетных комплексов стратегического назначения, крупнейший в Челябинской области по объемам гособоронзаказа. Златоустовская оружейная фабрика, ведущая историю с 1815 года, освоило новые образцы стрелкового оружия.
Пермь. «Мотовилихинские заводы» — единственное в стране артиллерийское производство полного цикла, создавшее более 205 наименований военной техники. В Перми много ещё чего…
Металлургический комбинат в Нижнем Тагиле
Верхняя Салда. Корпорация ВСМПО-Ависма — крупнейшее в мире предприятие по выпуску изделий из титана и его сплавов, критически важное для авиастроения.
Каменск-Уральский. Каменск-Уральский металлургический завод производит алюминиевую продукцию для истребителей-бомбардировщиков Су-34. Местный комбинат выпускает твердое ракетное топливо для РСЗО «Ураган», «Смерч», «Торнадо-С» и ракет «Искандер».
Усть-Катав. Усть-Катавский вагоностроительный завод (входит в Роскосмос) наладил производство военного оборудования, превосходящего зарубежные аналоги.
Верхний Уфалей. Завод «Уралэлемент» производит компоненты для электронной аппаратуры военного назначения.
Соликамск. «Соликамский завод Урал» — один из крупнейших производителей взрывчатых веществ и спецхимии для боеприпасов.
Новый смысл существования для уральской глубинки
Парадоксальным образом СВО вдохнула новую жизнь в промышленные мощности Урала, создала неожиданный социальный лифт для жителей моногородов. Уральские заводы стали ключевыми производителями оружия, а малые города обрели если не экономическое процветание, то хотя бы новый смысл существования.
Деньги, выделяемые на ВПК, обладают колоссальным мультипликативным эффектом именно в моногородах, где градообразующее предприятие десятилетиями пребывало в состоянии «производственной комы».
Возьмем условную Верхнюю Салду или заводские комплексы на севере Свердловской области. Рост оборонного заказа спровоцировал не просто переход на трехсменный график, но и запустил цепную реакцию оживления сервисной экономики. Сварщик и наладчик станков с ЧПУ сегодня — это новый средний класс глубинки, чья резко выросшая зарплата оседает не в котлованах Московской области, а здесь же — в строительных фирмах, автосервисах и на продуктовых рынках.
Трудовые ресурсы, ранее вымываемые мегаполисами, теперь магнитятся беспрецедентными для регионов зарплатами в 150–200 тысяч рублей. Социологи уже фиксируют феномен «возвратной миграции» 40-летних квалифицированных рабочих, которые покинули цеха в нулевых, а теперь возвращаются из охранных предприятий и такси обратно к станкам.
Жилье в этих городах, еще вчера стоившее копейки, резко подорожало, но парадоксальным образом это лишь индикатор здоровья локальной экономики. Бюджеты муниципалитетов, традиционно «дышащие на ладан», вдруг получили приток НДФЛ, что позволяет латать коммунальную инфраструктуру без унизительных просьб о дотациях из центра.
Монумент «Тыл — фронту» в г. Магнитогорске
Эксперты предупреждают: после окончания боевых действий эти города могут вернуться к стагнирующим формам, если в них не инвестировать и не открывать новые производства. Но даже эта временная «военная экономика» уже изменила облик десятков уральских городов. Миасс, Троицк, Благовещенск, Верхний Уфалей, Усть-Катав, Карабаш, Златоуст, Нижний Тагил, Екатеринбург, Курган, Пермь, Соликамск, Каменск-Уральский, Верхняя Салда — этот список можно продолжать. Каждый из них сегодня живет по законам военного времени, и именно в их промышленных цехах куется победа.
Исчезающая реальность уральской глубинки неожиданно обрела второе дыхание в качестве «опорного края державы», где артиллерийские стволы «Мотовилихи» и коробки передач «Уралвагонзавода» оказались востребованнее, чем когда-либо за последние три десятилетия. Оборонзаказ — это не только танки и боеприпасы, для моногородов это отсрочка от исчезновения: работающие заводы удерживают молодежь, наполняют бюджеты и дают жителям хоть какую-то уверенность в завтрашнем дне.
Вопрос в том, надолго ли. Пока же Урал работает на войну — а война работает на Урал, возвращая его городам и людям утраченный ранее смысл.
