zhenshhina-nad-gorodom Террорист-одиночка не так уж и одинок... Антитеррор

Кто стоит за террористами-одиночками?

Вопрос о террористах-одиночках совсем не прост. Главное: а есть ли террористы-одиночки в принципе? Или террористами управляют из некоего «единого центра»? А, может быть, террористом-одиночкой может потенциально стать каждый, проснувшись однажды с непреодолимым желанием взрывать и убивать? И единого мнения нет…

«Я не верю, что человек ни с того ни с сего пойдёт и совершит террористический акт, в любом случае с ним поработали, морально и психологически его к этому подготовили, возможно дистанционно, по Интернету, через социальные сети, например», – убежден председатель Комиссии по безопасности и взаимодействию с ОНК Общественной палаты РФ Антон Цветков. Он считает, что террористические организации работают каждая по своему направлению, со своим «контингентом». Он уверен, якобы «одиночки» не так уж и одиноки, а основная задача правоохранительных органов — отслеживать связи, выявлять их вербовщиков, инструкторов, координаторов.

Мнение: террористов-одиночек не бывает

Какие причины толкают людей на подобные преступления? По мнению Антона Цветкова, к ним могут относиться разнообразные жизненные трудности, как кратковременные, так и затяжные. «Террорист — это отчаявшийся человек и религиозный фактор — не единственный, но один из основных инструментов обработки таких людей вербовщиками», — пояснил он.

Антон Цветков не одинок в своей оценке современного терроризма. Израильский эксперт в области борьбы с терроризмом в интернете, профессор Хайфского университета Габриэль Вайман утверждает, что в современном мире террористов-одиночек не бывает.

«За такими террористами всегда кто-то стоит. Кто-то их обучает, кто-то ими руководит, кто-то им платит. И практически всегда это происходит в Интернете… Все террористы-одиночки последнего времени, идет ли речь о Франции, Бельгии, США или Германии, участвовали в каких-то онлайновых радикальных сообществах. Они скачивали ролики и пособия, где подробно объяснялось, как организовать теракт. К примеру, братья Царнаевы, устроившие в 2013 году теракт на Бостонском марафоне, изготовили бомбу по инструкциям, скачанным в Интернете».

Аналогичное мнение высказал американский аналитик Дэвид Гартенштейн-Росс в работе «Миф о терроризме волков-одиночек» (журнал «Foreign Affairs»). Он  отмечает, что СМИ часто торопятся навесить на исполнителя теракта ярлык «волка-одиночки», то есть индивида, у которого отсутствуют устойчивые связи с джихадистскими группами, совершающего атаки без внешней помощи. В силу многократного тиражирования в массмедиа становятся доминирующими, хотя в ходе расследования обычно устанавливается связь исполнителя с террористическими ячейками.

По мнению эксперта, установка на подобные оценки является вредной, поскольку исключает проведение полноценного анализа связей исполнителей теракта и выявления подстрекателей. Эксперт по антитеррору заявляет, что что по многим терактам в Европе 2016 года (нападение в поезде в немецком Вюрцбурге, атака на пешеходов на набережной в Ницце и др.), которые оценивались как атаки террористов-одиночек, были получены данные о сообщниках и координаторах из Исламского государства.

Гартенштейн-Росс рассматривает невнимание к этим связям устойчивую тенденцию недооценки масштабов распространения джихадистских сетей в европейских странах. В качестве примера он приводит результаты расследования атаки террористов-смертников 7 июля 2005 года в Лондоне, установившего, что ответственность за ее совершение несет автономная самостоятельная террористическая структура, не имеющая отношения к «Аль-Каиде». Однако вывод следствия был опровергнут в выпущенном в 2006 году видеоролике «Аль-Каиды», в котором содержится запись совершенного самоподрыва в лондонском метро, сделанная лидером группы террористов Мохаммедом Сидик Ханом. На видео один из лидеров «Аль-Каиды» Айман аль-Завахири заявил, что исполнители теракта в Лондоне Хан и Шехзад Танвер проходили обучение в тренировочном лагере по подготовке смертников в Пакистане, что позднее было подтверждено спецслужбами.

В своей статье автор делает несколько парадоксальный вывод о том, что оценка совершенных терактов как действий террористов-одиночек может быть обоюдовыгодна как джихадистам, так и властям. Руководители региональных террористических ячеек могут поддерживать такие версии, чтобы скрыть свою причастность и в качестве «дымовой завесы» для сокрытия планируемых террористических актов.

Что касается властей, они могут придерживаться данной версии, чтобы обосновать неспособность предупреждения таких атак, снимая тем самым с себя ответственность, ведь если террористические сети власти обязаны выявлять, обнаружение преступника-одиночки является иногда почти невозможным. Кроме того, свою роль играют политические соображения, например нежелание проводить масштабные акции по зачистке террористических ячеек.

Гартенштейн-Росс не отрицает влияния цифровой эры на изменение механизма планирования террористических атак, подчеркивая, что в эпоху бума социальных сетей и шифрованных коммуникаций они могут происходить целиком в онлайн-режиме. В этой связи автор предлагает концепцию четырех видов атак по критерию убывания связей с террористическими организациями.

В первом виде исполнители терактов направляются террористической организацией.
Во втором виде террористических атак действия исполнителей координируются виртуальными консультантами, которые определяют цели и время совершения нападений, а также оказывают техническую помощь.
В третьей группе исполнители терактов контактируют с членами исламистских групп через онлайн-сервисы, но не получают от них инструкций по механизму совершения атак.
Наконец, четвертый вид атак совершается настоящими «одинокими волками», не имеющими вообще никаких контактов с джихадистскими сетями в реальной жизни или онлайн.

Как отмечает автор, в реальности очень малое число лиц, на которых навесили ярлык террористов-одиночек, соответствуют указанной четвертой категории…

sravnitelnyj-analiz-terroristicheskoj-taktiki-politicheskogo-ubijstva-i-teraktov-smertnikov Террорист-одиночка не так уж и одинок... Антитеррор

Предыстория феномена

Террористические атаки последнего времени в Европе и США заставили обратить пристальное внимание на феномен терроризма одиночек. За последние годы в России также были совершены несколько нападений подобного типа. (Террористический акт на Джемикентском посту ГИБДД в Дагестане 15 февраля 2016 г., нападение на пост ДПС в Московской области 17 августа 2016 г., ножевая атака в Сургуте 19 августа 2017 г., 18 февраля 2018 г. в г. Кизляр Республики Дагестан местный житель, 1995 года рождения расстрелял из охотничьего оружия прихожан, выходивших из православной церкви. Позже в интернет было опубликовано видео, на котором исполнитель теракта принес присягу («байят») лидеру запрещенной в России террористической организации «Исламское государство» Абу Бакру аль-Багдади).

Перед раскрытием характеристики современных проявлений феномена терроризма одиночек предельно кратко рассмотрим его предысторию. Не погружаясь в глубину веков, отметим, что одним из самых известных примеров террористов-одиночек XX века является житель США Тед Качинский («Унабомбер»). В период с 1978 по 1995 год данный выпускник Гарвардского университета отправил по обычной почте 16 бомб, адресатами посылок были американские авиакомпании и университеты. В результате три человека погибли, более двух десятков граждан получили ранения. Позже Тед Качинский подготовил собственный манифест и потребовал, чтобы его опубликовали в прессе. Он сделал попытку объяснить, что при помощи взрывов хотел привлечь особое внимание к процессу утраты человеком свободы, а главным виновником этого указывал современные технологии.

В XXI веке наиболее резонансным случаем террористической атаки одиночки, совершенным до появления Исламского государства, стали теракты в Норвегии 22 июля 2011 года. В этот день сначала был осуществлен подрыв радиоуправляемого взрывного устройства, заложенного в автомобиле в правительственном квартале в Осло (восемь человек погибли, 209 получили ранения), а затем целенаправленный расстрел из огнестрельного оружия участников молодежного летнего лагеря на острове Утейя (убито 67 человек, ранено 110). Исполнителем терактов выступил Андерс Брейвик – норвежский националист, автор праворадикального манифеста «2083-Декларация независимости Европы». Примечательно, что в последнем воспроизводятся некоторые фрагменты из текста Теда Качинского.

Израильские исследователи уверенно называют прообразом современной волны атак террористов-одиночек так называемую «интифаду ножей» в Израиле. Этим термином описывается серия нападений на сотрудников правопорядка и мирных граждан Израиля со стороны палестинцев, начавшаяся в сентябре 2015 года после выступления палестинского Президента Махмуда Аббаса. Он выступил с трибуны Генеральной Ассамблеи ООН и призвал к неподчинению и террору.

Началом обострения конфликта между арабами и евреями, имеющего длительную историю, стали беспорядки на Храмовой горе в сентябре 2015 года. Вплоть до марта 2016 года, атаки палестинских арабов на израильских жителей и силовиков совершались ежедневно, иногда несколько раз в сутки. При этом в качестве оружия нападения использовались камни, ножи, огнестрельное оружие, самодельные бомбы. Имели место и многочисленные факты наезда водителей на людей. «Интифада ножей» завершилась только в конце 2016 года, ее итогом стало большое количество убитых и раненых израильских правоохранителей, военных и гражданских лиц. Большинство нападавших ликвидировано на месте, что дало основание радикально настроенным палестинским политическим деятелям прославлять данные нападения как акты мученичества.

Террористические нападения палестинских арабов на евреев стали этапом противостояния, длящегося с начала XX века и активизировавшегося после окончания Арабо-израильской войны 1947-1949 гг. Его отличительными чертами стали широкое применение ножей в качестве средств нападения и активное участие в данных атаках подростков в возрасте от 13 лет.

Еще одним значимым отличительным признаком стало вовлечение Исламского государства в этот процесс. Террористическая организация, по свидетельству израильских властей, также осуществляла подстрекательство к совершению терактов против евреев, в том числе с использованием тактики «одиноких волков». Массовое распространение в Европе феномен терроризма одиночек получил именно в связи с деятельностью ИГИЛ благодаря умело проведенной пропагандистской кампании. Данная террористическая организация была не первой исламистской структурой, распространяющей призывы к совершению актов «одиночного джихада». После атаки 11 сентября 2001 года в ответ на эффективные контртеррористические действия США один из идеологов «Аль-Каиды» (запрещена в России) Абу Мусаб ас-Сури предложил концепцию индивидуального джихада как одной из двух составляющих глобальной кампании войны за веру.

Исследователь Харлина К. Гэмбхир из Института изучения войны (Institute for the Study of War) отмечал, что подстрекательство к совершению одиночных атак на страны Запада было одной из ключевых тем англоязычного журнала «Inspire», выпускаемого «Аль-Каидой». Он видел в этом плане главное отличие данного издания от основного журнала ИГИЛ «Дабик» («Dabiq»), в котором делался акцент на обосновании легитимности учрежденного «халифата» и поощрении мусульман к миграции («хиджре») в него.

Однако в 2015-2016 годах в пропаганде ИГИЛ произошел фундаментальный сдвиг, который во многом объясняется изменением хода военной кампании в Сирии и Ираке. Активизация военных действий против данной организации заставила ее изменить тактику, активизировав действия своих сторонников в Европе. Это выразилось в активизации призывов к совершению терактов в местах проживания, которые распространялись через видео- и аудиообращения лидеров и идеологов, видеоролики, постеры, нашиды, текстовые материалы и т. д. Так, в выпущенном летом 2016 года проигиловской хакерской группой «Объединенный киберхалифат» («United Cyber Caliphate») пропагандистском постере был размещен прямой призыв к совершению убийств «неверных» в качестве «мести за мусульман»: «О, львы-одиночки, разбросанные по всему миру. Убивайте крестоносцев, где бы вы их не встретили. За их войну против Ислама и муджахидов. Убивайте их решительно. Убивайте их жестоко».

Для совершения одиночных атак было рекомендовано использовать любые доступные средства – ножи, топоры, автотранспортные средства, огнестрельное оружие и т. д. В этом кроется одна из причин всплеска террористических атак в Европе, поскольку заметно упростился процесс приготовления к совершению преступления и расширился круг его потенциальных исполнителей (ведь кухонный нож или топор, в отличие от взрывчатки, может использовать любой желающий).

Помимо призывов и указаний, в 2016 году медиацентром ИГИЛ «аль-Фаджр» в интернете было размещено Руководство по правилам безопасности для моджахедов-одиночек и малых ячеек (Safety and Security Guidelines for Lone Wolf Mudjahideen and Small Cells). В нем даны подробные инструкции по обеспечению конспирации и безопасности при подготовке и совершении терактов.

Следует отметить, что массированное распространение пропагандистских материалов было синхронизировано с направлением соответствующих команд от руководства ИГИЛ в разбросанные по странам мира местные террористические ячейки (в том числе, «спящие») к активизации и совершению терактов в местах дислокации.

Таким образом, терроризм одиночек отнюдь не является изобретением ИГИЛ или других террористических организаций исламистского толка и имеет определенную историю развития. Однако именно ИГИЛ благодаря наличию мощной пропагандистcкой машины и проведению с ее помощью массированной информационной кампании удалось придать данному феномену широкое распространение в странах Запада.

Характеризуя причины распространения феномена терроризма одиночек, большинство экспертов в качестве одного из приоритетных факторов выделяют интернет-ресурсы, социальные сети и мессенджеры, предоставляющие возможности для распространения экстремистских идей в глобальном масштабе. Национальные мониторинговые и правоохранительные механизмы не являются для них непреодолимым барьером, поскольку «разнообразие контента в Сети и его сегментированность не дают возможности контролировать всю информацию, спускающуюся от «учителей веры» к потенциальным террористам-одиночкам».

Возникает новый субъект террористической угрозы с новыми формами коммуникации. Это не отдельное физическое лицо или организация, а некое множество, дисперсная структура, «рой» физических лиц, которые могут быть не связаны друг с другом. Такой виртуальный «рой» прозрачен для традиционных систем контроля (конструируется слабыми связями, которые не позволяют однозначно идентифицировать потенциального террориста), он не локализован (ликвидация одного сайта или виртуальной группы не означает ликвидацию субъекта-множества), его переход из виртуального пространства в физическую реальность непредсказуем (невозможно предположить, кто из членов множества и в какой момент перейдет к «прямому действию», то есть к совершению насилия, тем более средством совершения терактов для террористов-одиночек все чаще становятся повседневные предметы)».

Эти террористы не скрываются в подполье или в далеких горах, они находятся внутри самого общества. Террорист-одиночка не конспирируется, не прячется, не ведет незаконной деятельности, не уходит из общества. Это обыватель, который в какой-то момент совершает теракт или массовое убийство.

Упомянутый тип террористической угрозы был описан в известной работе по теории сетевых войн в связи с развитием современных информационных технологий. ИГИЛ удалось в полной мере реализовать данную теоретическую концепцию для порождения массовой волны атак террористов одиночек.

muslim-woman Террорист-одиночка не так уж и одинок... Антитеррор

Феномен террориста-одиночки

Обычно под террористом-одиночкой понимается лицо, формально не входящее в состав ячейки террористической организации и самостоятельно совершающее террористический акт вследствие саморадикализации. Ключевым отличием террориста-одиночки как субъекта террористической деятельности является отсутствие формальных связей с членами террористических организаций. Данный фактор определяет их повышенную опасность, поскольку существенно затрудняет заблаговременное выявление и пресечение противоправных действий таких субъектов. Указанные лица зачастую не состоят на специализированных учетах правоохранительных органов с окраской «экстремизм/терроризм».

Даже если спецслужбы располагают информацией о потенциальной террористической опасности, как например Халид Масуд (совершил теракт в Лондоне в марте 2017 г., убив пятерых и ранив 49 человек), о котором знала британская МІ-5, сам момент перехода террориста-одиночки от планов к действиям отследить чрезвычайно трудно.

Следует подчеркнуть, что принадлежность исполнителя теракта к той или иной террористической организации в большинстве случаев не известна на момент его совершения и подлежит установлению в ходе последующего расследования. Данное обстоятельство, наряду с отсутствием отдельной статистики, затрудняет количественные (долевые) оценки террористов-одиночек среди исполнителей террористических атак. Сам по себе факт одиночного исполнения теракта является недостаточным для его идентификации в качестве атак «волка-одиночки».

С другой стороны, возникает вопрос о том, является ли количественный состав обязательным признаком описываемого феномена?

Очевидно, что когда планирование и совершение теракта осуществляется организованной группой, то говорить об «одиночном терроризме» некорректно. Например, оценивать расстрел в здании центра для людей с ограниченными возможностями в Сан-Бернардино (штат Калифорния) в декабре 2015 года, который совершила семейная пара – 28-летний уроженец США Сайед Фарук и его супруга, 27-летняя уроженка Саудовской Аравии Ташфин Малик, будучи при этом вдохновленными пропагандой ИГИЛ?

Данный теракт многие СМИ относят к нападениям «волков-одиночек», хотя исполнителей преступления было двое. На наш взгляд, имеются аргументы как «за», так и «против» такой позиции. Тем не менее отсутствие формальных связей с террористической организацией ИГИЛ и признаки саморадикализации в принципе позволяют отнести группу исполнителей терактов (в рассмотренном случае – семейную пару) к террористам-одиночкам.

Сложность для идентификации совершенной атаки в качестве нападения террориста-одиночки вносит и то обстоятельство, что террористические организации любят брать на себя ответственность за подобные резонансные атаки одиночек, которых они сразу записывают в ряды своих «солдат». Такие заявления далеко не всегда находят подтверждение в последующем. Кроме того, факт наличия организатора или подстрекателя к совершению преступления устанавливается только в процессе доказывания.

Отдельного внимания заслуживают те случаи, когда после совершенной атаки ИГИЛ не просто публикует соответствующее заявление о взятии ответственности за теракт, а размещает видео- или иной материал, в котором террорист-одиночка присягает на верность ИГИЛ и говорит о совершении будущего нападения во имя организации.

Такая ситуация имела место применительно к исполнителям ножевой атаки в Сургуте в августе 2017 года и расстрелу прихожан в Кизляре в феврале 2018 года. Опубликование такого видео свидетельствует о наличии коммуникации между членами террористической организации и будущим исполнителем теракта, которая, скорее всего, осуществлялась дистанционно через интернет-сервисы. Содержание данной коммуникации может включать в себя не только простую пересылку материала, но и определенную координацию действий лица со стороны террористов.

В этой связи встает важный методологический вопрос: является ли факт наличия такого виртуального общения между лицом и представителями террористических структур признаком, исключающим определение исполнителя нападения в качестве террориста-одиночки? И будет ли ответ на данный вопрос зависеть от характера и содержания такого общения? Мы вернемся к нему чуть ниже, когда будем рассматривать критику концепции «одиноких волков».

Одной из отличительных черт террориста-одиночки является то, что усвоение им экстремистской идеологии и формирование готовности к совершению теракта происходит не в ходе вербовочных мероприятий или обработки в составе террористической организации, а в ходе самостоятельного поиска и потребления контента террористической и экстремистской направленности.

Основным каналом саморадикализации в современном мире выступают интернет-ресурсы – интернет-сайты, видеохостинги, социальные сети и мессенджеры. Содержащийся в них контент можно условно разбить на две большие группы – это пропагандистские и новостные материалы, выпущенные основными медиацентрами террористических организаций, и продукция индивидуальной сетевой активности сторонников ИГИЛ. Во втором случае, главным образом, речь идет о текстовых и голосовых сообщениях, которые распространяют участники бесчисленных джихадистских чатов и форумов, функционирующих преимущественно на базе мессенджеров («Telegram», «WhatsApp» и др.).

Очевидно, что заходящий на тематические ресурсы или подписывающийся на соответствующий канал индивид делает это не случайно, а уже имея определенный первичный интерес, который может быть детерминирован разными причинами (любопытство, состояние депрессии или озлобленности, целенаправленный поиск). В дальнейшем, потребляя экстремистский контент и активно обсуждая радикальные идеи в виртуальных форумах, индивид может радикализоваться и начать подготовку террористического акта. Параметры протекания данного процесса будут во многом зависеть от индивидуальных психологических особенностей лица.

Как отмечают эксперты, «просмотр материалов запрещенного в России ИГ и онлайн-радикализация в большинстве случаев не влияют на поведение в реальной жизни. Страх погибнуть или быть арестованным пересиливает все блага, которыми джихадисты прельщают потенциальных мучеников. Поэтому их «амалии» носят куда меньшие масштабы: вместо взрывов – раскрашенные автомобили, вместо казней – травля популярных в Интернете блогеров… Лишь отдельные личности из числа подписчиков подобных каналов рискуют последовать методичкам, остальные же продолжают оставаться «опасными» лишь на просторах сети. И отчаянно нуждаются в примере, который их «вдохновит». Поэтому версии об аффилированности 22-летнего смертника Акбаржона Джалилова с ИГ служат «диванным муджахидам» доказательством могущества террористов и косвенно призывают их к активным действиям».

Могут ли в процессе саморадикализации быть задействованы иные каналы?

Полагаем, что да. К ним могут быть отнесены межличностное общение с друзьями и родственниками, прослушивание проповедей и лекций в радикальных мечетях, молельных домах (комнатах) и иных помещениях, общение с радикальными идеологами в местах лишения свободы. Однако данные каналы коммуникации носят групповой характер и в случае успешной радикализации чаще всего будут способствовать вхождению индивида в состав соответствующих ячеек террористических организаций. Хотя вполне можно допустить и такой сценарий, при котором лицо, заразившись радикальной идеологией в составе коллектива, в дальнейшем выйдет из его состава (например, разочаровавшись в нем) и продолжит реализацию своих террористических планов в одиночку.

Тем не менее очевидно, что базовым каналом саморадикализации будущих «волков-одиночек» являются интернет-ресурсы, взаимодействие с которыми осуществляется в индивидуальном формате. Групповые чаты и форумы не нарушают этого правила, поскольку их участники в основном действуют анонимно и не общаются друг с другом в реальной жизни.

zajavlenie-v-internet Террорист-одиночка не так уж и одинок... Антитеррор

Психологический портрет террориста-одиночки

Как отмечается в аналитическом материале RT, «нарисовать собирательный психологический и социальный портрет террориста новой формации непросто. Достаточно вспомнить последние атаки, совершенные джихадистами-одиночками, чтобы понять, насколько разнородны саморадикалы – по возрасту, социальному статусу, семейному положению. В Сан-Бернардино это была вполне благополучная семейная пара – гражданин США Cайед Фарук и его жена с документом «вид на жительство», в поезде на Вюрцбург – юный беженец из Афганистана, в Орландо – гражданин США афганского происхождения с дипломом о высшем образовании в кармане и непыльной работой, в Ницце – тунисец с французским гражданством, тоже не бедствовавший и давно вышедший из подросткового возраста…».

Очевидно, что социальные факторы (отсутствие жилья и работы, социальных лифтов, неудовлетворенность своим положением в обществе) играют в процессе саморадикализации важную роль. В этом плане наиболее уязвимой социальной группой для взращивания террористов-одиночек выступают мигранты. Об этом свидетельствуют как характеристики личности исполнителей большинства подобных терактов в странах Европы и в России (об этом говорят факты задержания сотрудниками российских правоохранительных органов сторонников террористических организаций из числа трудовых мигрантов из стран Центральной Азии).

Однако, сведéние причинного комплекса терроризма одиночек исключительно к факторам маргинализации и обусловленной ею психологической фрустрации является ошибочным. Это легко доказывается на нескольких реальных примерах таких личностей, которых никак нельзя отнести к социальным маргиналам (например, Андерс Брейвик был коренным норвежцем и активно занимался бизнесом, являясь управляющим директором нескольких компаний).

Более правильной, на наш взгляд, является мысль упоминавшегося выше французского журналиста Д.Томсона о том, что объединяющей чертой современных джихадистов является разочарованность в религии, социуме, семье и т. д. Утрата иллюзий приводит часть подобных людей к радикальной идеологии, которая уже содержит готовые и простые ответы на то, почему так произошло и как нужно поступать в такой ситуации.

Российский специалист Сергей Ениколопов, заведующий отделом клинической психологии Научного центра психического здоровья РАМН, подчеркивает, что террористов-одиночек объединяет психическая неустойчивость. Отметим, что этот фактор является необходимым, но недостаточным условием для радикализации. В большинстве случаев в ее основе лежит экстремистская идеология. Эту мысль четко выразил эксперт Московского центра Карнеги Александр Баунов: «Массовые убийства всегда можно трактовать как психическую ненормальность. Конечно, ненормально сесть в грузовик и начать давить людей. Другое дело, что психическая ненормальность такого рода всегда находит то или иное идеологическое прикрытие».

Концепция одиночного терроризма

Современные террористы-одиночки в большинстве своем представляют модель террориста по идеологическим, политическим и религиозным убеждениям, нежели психопатологического или социально-патологического типа развития личности.

Сама концепция терроризма одиночек неоднократно подвергалась критике со стороны представителей экспертного сообщества. Основным ее недостатком специалисты называют тезис об отсутствии каких-либо контактов «волков-одиночек» с террористическими организациями, который во многих реальных случаях совершенных нападений оказывался мифом.

Сложнее дело обстоит с самой концепцией одиночного терроризма. С одной стороны, можно игнорировать изложенные выше аргументы и настаивать на рассмотрении феномена терроризма одиночек в его «чистом виде», когда лицо «готовит и выполняет нападение самостоятельно, без какой-либо организационной, материальной или иной помощи со стороны других террористов, групп или организаций» [17] и при этом также не поддерживает виртуального общения с другими радикально настроенными лицами. Однако такая позиция исключает из сферы научного анализа большинство случаев реальных терактов, совершенных одиночками.

Полный отказ от самой концепции по причине ее несостоятельности также не является выходом, поскольку тем самым мы растворяем в массиве предметного поля терроризма некоторую его часть, обладающую определенной целостностью и выраженной спецификой.

В этой связи полагаем целесообразным пожертвовать чистотой и непротиворечивостью концепции терроризма одиночек и произвести ее трансформацию с учетом изложенной критики. Прежде всего, из дефиниции и перечня признаков терроризма одиночек следует исключить указания на отсутствие какой-либо внешней помощи в подготовке терактов и коммуникации с другими сторонниками радикальных идей. Данные признаки следует рассматривать в качестве вариативных.

Механизм саморадикализации одиночек в модернизированной концепции допускает виртуальное общение лица как с другими сторонниками террористических и экстремистских организаций, так и непосредственно с их представителями. Виртуальная коммуникация может состоять в обмене радикальными идеями, взаимном подстрекательстве к совершению терактов, оказании интеллектуального пособничества (содействии преступлению советами, указаниями, предоставлением информации) и даже дистанционных планировании и координации действий одиночки.

Вследствие активного развития электронных коммуникаций и интернет-сервисов существенно расширились возможности по самостоятельной радикализации отдельных лиц, планированию и совершению ими террористических актов.

Современный взгляд на терроризм одиночек в цифровую эпоху требует пересмотра их восприятия как отшельников, в одиночку проходящих путь саморадикализации. Напротив, отсутствие формальной принадлежности и живого общения с членами террористических структур в реальной жизни с лихвой компенсируется ими в виртуальном пространстве в группах, чатах и форумах, где они подпитываются идеями, получают необходимую информацию и моральную поддержку со стороны других участников виртуального сообщества, сохраняя при этом анонимность.

Эта скрытая виртуальная деятельность часто не отбрасывает даже тени в пространство реальной жизни. Такой человек может оставаться для окружающих спокойным соседом или вежливым охранником супермаркета. Тем самым он ускользает от механизмов социального контроля, включая антитеррористическую систему. Происходит это до момента, когда такой одиночка не отправляется воплощать свои террористические замыслы и вопрос только в том, смогут его остановить на полдороги или он сможет осуществить задуманное.

Материал подготолен на основе исследований Николая Андрюхина, преподавателя МГИМО МИД России и Александра Смирнова, Ответственного секретаря Научно-консультативного совета при Антитеррористическом центре государств – участников СНГ

https://posredi.ru/wp-content/uploads/2019/09/zhenshhina-nad-gorodom-640x458.jpghttps://posredi.ru/wp-content/uploads/2019/09/zhenshhina-nad-gorodom-150x150.jpgKreg74Антитерроранализ,джихад,исследование,психология,террористыКто стоит за террористами-одиночками? Вопрос о террористах-одиночках совсем не прост. Главное: а есть ли террористы-одиночки в принципе? Или террористами управляют из некоего «единого центра»? А, может быть, террористом-одиночкой может потенциально стать каждый, проснувшись однажды с непреодолимым желанием взрывать и убивать? И единого мнения нет... «Я не верю, что человек ни с того ни с сего пойдёт и совершит террористический акт,...cropped-skrin-1-jpg Террорист-одиночка не так уж и одинок... Антитеррор