Михаил Дмитриевич Скобелев (17 [29] сентября 1843 — 25 июня [7 июля] 1882) — русский военачальник, участник среднеазиатских походов и Русско-турецкой войны 1877-1878 гг., освободитель Болгарии.
Генерал от инфантерии, генерал-адъютант, в историю он вошёл с прозванием «Белый генерал» (тур. Ak-paşa, Ак-Паша) — так его называли в войсках за появление в сражениях в белом мундире и на белом коне. Болгарский народ считает его национальным героем.
Имя генерала Скобелева пользовалось невероятной популярностью во всех слоях русского общества. Его именем называли площади и города ещё при жизни, о его подвигах и походах слагали песни. Популярность пришла к генералу после русско-турецкой войны 1877-1878-х гг. по освобождению братских балканских народов от османского ига.
Ни один военачальник в русской истории не удостоился такого всенародного обожания. Портрет «белого генерала» висел практически в каждой русской крестьянской избе, возле икон. Жизнь распорядилась так, что «Белого генерала» ждала не только ранняя слава, но загадочная смерть, а во времена СССР — почти полное забвение.
1 мая 1918 года в Москве разрушили памятник генералу Скобелеву
* * *
Михаил Скобелев появился на свет в Петропавловской крепости. В детстве его воспитывал дед Иван Никитич Скобелев – комендант главной крепости в стране. Он был отставным военным, героем битвы при Бородино и Малоярославце, брал Париж. Понятно, что своего внука, как и большинство дворянских отпрысков, с детства готовил к военной службе.
Позже Михаил отбыл на обучение во Францию. Молодой человек владел восьмью языками, а на французском изъяснялся не хуже, чем на русском. В 1861 г. Скобелев поступил в Санкт-Петербургский университет, но впоследствии тяга к военному делу пересилила — юноша пошел служить в Николаевскую академию генерального штаба. В отличие от многих офицеров, которые науке предпочитали игру в карты и кутеж, Скобелев много читал, занимался самообразованием.
Первое серьезное боевое крещение Скобелев получил во время похода русских войск на Хиву весной 1873 г. Российское государство предприняло попытку разделаться с центром работорговли в Средней Азии.
Хивинское ханство в течение полутора веков было рынком сбыта русских невольников. Со времен Екатерины II из бюджета выделялись огромные деньги для выкупа своих подданных из азиатского плена.
Русские рабы ценились очень высоко, потому что считались самыми выносливыми и сообразительными работниками. За красивую молодую женщину иногда давали до 1 тысячи рублей, что было по тем временам колоссальной суммой.
В ходе стычек с неприятелем Скобелев получил пять ран, нанесенных пикой и саблей. С отрядом он продвинулся по пустыне 730 верст и без боя взял Хиву. Сразу же было освобождено более 25 тысяч рабов.
* * *
В начале 1870-х гг в Туркестанском военном округе для проведения боевой операции по присоединению Хивинского ханства к России были созданы две колонны — Джизакская и Казалинская. Оренбургский военный округ представлял один отряд, войска Кавказского округа — два отряда. Один из них именовался Мангишлакским (Мангышлакским) и включал 12 рот пехоты, 6 сотен казаков при 6 орудиях и 3 ракетных станках (2100 чел.). Второй, Красноводский отряд, насчитывал 12 рот пехоты, 4 сотни казаков, 16 орудий и 3 ракетных станка (2200 чел.). Туркестанским отрядом руководил сам генерал-губернатор фон Кауфман.
Подразделениями командовали: Джизакской колонной Туркестанского отряда — генерал-майор Головачев, Казалинской колонной того же отряда — полковник Голов, Оренбургским отрядом — генерал-лейтенант Веревкин, Мангишлакским отрядом — полковник Ломакин, Красноводским отрядом — полковник Маркозов.
Кроме того, в состав экспедиции входила Аральская флотилия с базированием в городе Казалинске. В неё входили 4 парохода, около 10 барж, несколько паромов и мелких судов.
Командующий войсками Туркестанского военного округа Константин Петрович Кауфман (1818-1882)
Общее руководство походом возлагалось на генерал-губернатора, командующего войсками Туркестанского военного округа Константина Петровича фон Кауфмана. Кауфман был опытным полководцем и твердой губернаторской рукой управлял Туркестаном. Осторожный, как и большинство выходцев из немецких семей, он вначале с недоверием отнесся к Скобелеву, зная его слишком вольный характер и порывистость. Но, учитывая блестящую подготовку молодого командира, командующий назначил его в один из отрядов, двигавшихся на Хиву.
В целом по своим масштабам Хивинская экспедиция 1873 г. значительно превосходила все предшествующие операции русских войск в Средней Азии, и современники неслучайно называли ее «большим походом». При этом каждый отряд двигался к Хиве своим путем, и на первом этапе между ними даже не было связи.
Путь Мангишлакского отряда, в котором шел получивший к тому времени подполковничьи погоны Скобелев, хоть и не был самым длинным, но весьма непростым, в первую очередь вследствие нехватки тягловой силы – верблюдов. Их насчитывалось 1500 голов на 2140 человек.
В эшелоне Скобелева пришлось навьючить всех строевых лошадей, так как верблюды не могли поднять все, что предполагалось на них везти. Вышли 16 апреля, Михаил Дмитриевич, как и другие офицеры, шел пешком. Соединение основных отрядов планировалось под Хивой.
«Генерал Михаил Скобелев на коне», художник Н. Д. Дмитриев-Оренбургский, 1883 г.
В Средней Азии самым большим неприятелем для русских войск была природа. Приходилось преодолевать огромные расстояние по летней жаре и засухе или по лютым морозам и буранам зимой. Ноги людей и лошадей увязали в песке, самый несложный груз становился в таких условиях неподъемным. От безводья начинались болезни: тиф, малярия, цинга.
Сохранить дисциплину при таких обстоятельствах было труднейшей задачей. Люди бросались к колодцам, отталкивая друг друга, сбивая с ног товарищей. Безумие жажды вынуждало их кулаками и зубами пробивать себе дорогу к воде. Туркмены устраивали засады, заваливали колодцы, обстреливали войска.. При этом идти приходилось ночью, чтобы хоть как-то укрыться от жары и солнцепека.
В этих условиях отряд полковника Маркозова, потеряв почти всех животных и во избежание гибели людей вынужден был вернуться обратно в Красноводск. Николай Николаевич Кнорринг в историческом труде «Генерал Михаил Дмитриевич Скобелев» пишет о несчастье, постигшем Маркозова:
«Отряду не повезло, пустыня встретила из сурово. При колодце Игды, разбив туркмен, отряд взял большую добычу, около 300 пленных, 1000 верблюдов, 5000 баранов. Но она не облегчила тяжелого положения отряда, который был вынужден продвигаться при 50-градусной жаре. Начались болезни и падеж лошадей в кавалерии».
Отряд Ломакина по степному пространству добрался до колодцев Каунды, отсюда по пустыне до колодца Сенек и далее по барханам до колодцев Биш-Акты. Запасы воды, взятые Мангишлакским отрядом, оказались недостаточными. Пройдя всего 70 км от Киндерли до Сенека, люди совершенно обессилели. 19 апреля в 16 км от Сенека, рядом с колодцем Биш-Акты было основано укрепление св. Михаила. Оттуда Мангишлакский отряд тремя эшелонами двинулся к плато Устюрт.
М.Д. Скобелев. Плакат-литография
Скобелев во время пути участвовал в нескольких дерзких рейдах по кочевьям местных казахов, у которых его казаки угнали верблюдов, необходимых для пополнения обоза. Труднее было решить вопрос с водой, которой no-прежнему не хватало. И в этих условиях Михаил Дмитриевич проявил неожиданные способности и фантастическую, буквально спасительную для отряда интуицию. Она помогала Скобелеву находить родники, о которых не знали даже проводники.
Кроме того, Скобелев расспрашивал встречных киргизов о подробностях предстоящего пути. Благодаря тщательному изучению местности генерал сумел точно вывести колонну от Камысты к колодцам Аще-Кую.
Корреспондент одного из крупнейших американских изданий New York Herald Мак-Гахан, сопровождавший Хивинскую экспедицию, высказался о Михаиле Дмитриевиче так:
«Проехать опасный путь почти одному, набросать на карту местность, найти и исследовать в пустыне колодцы и решить, какое количество воды они могли доставить, – это мог предпринять и блистательно выполнить только Скобелев».
5 мая эшелон Скобелева подошел к колодцу Аты-Бай, где имел ожесточенную стычку с киргизами. На помощь разъезду Скобелева пришли солдаты Апшеронского и Самурского полков. Они подоспели вовремя: все офицеры разъезда были ранены, шесть ударов пиками и саблями получил Скобелев.
Под метким огнем пехоты киргизы обратились в бегство. Трофеями русских стали около 200 верблюдов и 800 пудов продовольствия.
Труднее было решить вопрос с водой, которой no-прежнему не хватало. И в этих условиях Михаил Дмитриевич проявил неожиданные способности и фантастическую, буквально спасительную для отряда интуицию. Она помогала Скобелеву находить родники, о которых не знали даже проводники.
5 мая эшелон Скобелева подошел к колодцу Аты-Бай, где имел ожесточенную стычку с киргизами. На помощь разъезду Скобелева пришли солдаты Апшеронского и Самурского полков. Они подоспели вовремя: все офицеры разъезда были ранены, шесть ударов пиками и саблями получил Скобелев. Под метким огнем пехоты киргизы обратились в бегство. Трофеями русских стали около 200 верблюдов и 800 пудов продовольствия.
Хан, бежавший из города, вернулся в Хиву. Он, было, приготовился к казни, но Кауфман встретил Мухаммеда Рахима приветливо.
Что касается Скобелева, то он был доволен своим участием в хивинской операции. Михаил Дмитриевич отличился в боях, показал себя талантливым, а главное удачливым полководцем. Среди туркмен и кара-киргизов он считался заговоренным, и его прозвище «Ак-паша» («Белый генерал») все чаще звучало в Туркестане. При этом белая форма русских войск не была чем-то необычным, она хорошо маскировала в условиях залитой солнцем пустыни.
Генерал Скобелев под Геок-Тепе. Подготовка к штурму. Лимтография
Известный художник-баталист Василий Васильевич Верещагин, георгиевский кавалер и личный друг Скобелева, писал о Хивинском походе:
«Михаил Дмитриевич Скобелев… прошел определенный этап в развитии своего военного таланта. В течение всего похода он проявил себя как энергичный, отважный воин, но вместе с тем и предусмотрительный, распорядительный. Внимательно вникал в организацию похода, маршрут движения, добивался точности знания местности и ориентировки; он заблаговременно совершал разведку колодцев и удерживал их до подхода основных сил… Также Скобелев обладал такими важными, необходимыми для военного человека качествами, как бесстрашие и удивительная храбрость».
Генерал Скобелев, в целом довольный участием в Хивинском походе, все же не был удовлетворен до конца. Он так и не получил заветного «Георгия», хотя не щадил себя для того, чтобы заслужить эту высшую награду для воина. Шанс выпал неожиданно. Напомним, из трех отрядов, посланных на Хиву, один так и не дошел до места назначения. Им командовал полковник Маркозов.
Советский и российский историк, кандидат исторических наук, профессор Валентин Александрович Рунов в книге «Гений войны Скобелев» приводит такие данные:
«По мнению некоторых, этот отряд слишком торопясь прийти раньше других, измучил лошадей и заморил вьючных животных, так что в конце концов должен был во избежание гибели в степи воротиться, не дойдя до Хивы 70 верст. В результате эта часть маршрута, длиной в 70 верст, так и осталась не изученной. Для восполнения этого пробела было решено снарядить небольшой отряд пехоты, кавалерии и артиллерии. Скобелев вызвался командовать этим отрядом и обещал сделать глазомерную съемку всего пути».
4 августа 1873 г., переодевшись туркменами, Скобелев с пятью спутниками покинул лагерь. Полковник Полторацкий, участник Хивинского похода, позже вспоминал:
«Во время нашего ужина раздался топот коня. Я вышел и в темноте не мог разобрать, кто остановился у нашей палатки, только по голосу узнав всадника. Скобелев в туркестанском костюме, высокой шапке и вооруженный с ног до головы, стоял перед нами и просил благословления на дальний, опасный путь… Дай Бог ему успеха, но увидимся ли мы с ним? – подумали тогда все».
Русский историк Николай Кнорринг в книге «Генерал Михаил Дмитриевич Скобелев» указывает, что в первый день группа, двигаясь с максимальной осторожностью, добралась до колодца в 32 верстах (верста – 1066,8 м) от лагеря русских войск. Скобелев на всем пути измерял расстояние, указывал кряжи, возвышенности и барханы. Он заносил их в план с поверстным указанием.
На следующий день проехали 37 верст, благополучно избежав встречи с конным разъездом туркмен. Третий переход в 34 версты разведчики Скобелева завершили благополучно, но как только расположились на отдых неподалеку от колодца, услышали топот копыт. К ним подъехал отряд воинственного рода туркмен-йомудов. Далее Кнорринг пишет:
«Проводники Скобелева тотчас уложили его на землю и накрыв кошмами, категорически потребовали от него не подавать признаков жизни и недвижимо ожидать, пока непрошенные гости не уедут в степь. Врагов оказалось до 30 человек. Они тоже напоили лошадей из колодца и, усевшись кругом, завели разговоры и расспросы: куда и зачем едут встреченные…».
Разведчики бойко отвечали на вопросы, при этом кивая на лежащего под кошмами Скобелева и объясняя, что это заболевший жестокой лихорадкой караван-баши.
«По признанию этого «больного», его действительно в то время около пяти часов сряду бросало и в жар, и в холод, и не от одного удушья под войлоками, но и от меча Дамокла, висевшего над головой его…», – говорится в книге Кнорринга.
Отдохнув, йомуды ускакали, Соболев вздохнул свободно и повел разведку дальше.
Еще несколько дней продолжался рейд, периодически разведчикам встречались йомуды, но всякий раз удавалось избежать опасной стычки. Все время пути Скобелев вел записи и составлял подробный план местности. Это была труднейшая, кропотливая и точная военно-географическая работа, проводившаяся в чрезвычайно опасных условиях.
Отряд тронулся в дорогу, достиг развалин города Шах-Сенем. Воды у путников уже почти не было. Лошади так обессилели, что их пришлось вести в поводу. Казалось бы, когда угроза нападения врагов миновала, у колодца Имды-Кудук едва не произошло непоправимое. Разведчики, расслабившись после рейда, вели между собой разговор на русском языке. Они не сразу заметили, как молодой пастух, который привел баранов на водопой, вдруг бросился прочь, оглашая местность отчаянными криками. Оказалось, он подслушал разговор разведчиков и созывал единоверцев на расправу с русскими. Весь отряд вскочил на коней и бросился к месту расположения своих войск. Позднее Скобелев говорил, что они обязаны своим спасением только резвости коней, так как по пятам уже неслись более сотни туркмен.
В целом разведывательный рейд продолжался семь дней. Отряд прошел по безводной, безжизненной пустыне свыше 600 верст (ок. 640 км). Скобелев провел детальное исследование местности и составил карту ранее неизвестных районов. Он также вернул доброе имя командиру полковнику Маркозову, установив, что его отряд не дошел до колодцев чуть более полутора десятков верст и повернул назад, потому что по разведданным, в то время там находилось до 15 тысяч йомудов. Наткнись на них обессиленные маркозовцы – и их уничтожили бы многочисленные враги…
За эту оперативную рекогносцировку Михаилу Дмитриевичу Скобелеву в соответствии со статутом получил давно желанный им орден Св. Георгия 4-й степени.
