Благовещенский завод и заводской водозабор. Уфимская губерния, фото начала XX в.
Размещаю статью «Из старины Благовещенского завода», опубликованную в газете «Уфимский край» 13 июля 1912 г. О современном Благовещенске см. ПРОМЗОНА. Благовещенск (Башкирия).
Село Благовещенский завод расположено на правом нагорном берегу р. Белой по скалам двух больших увалов и образуемой ими ложбины, по которой протекает речка Потеха, впадающая в р. Белую. Почва здесь преимущественно чернозмная, подпочва – суглинистая и супесчаная с известковым грунтом.
Многие отроги увалов состоят из алебастра и известняка и обрываясь над р. Белой, как бы напоминая своей белизной – отчего произошло название реки. Некоторые холмы – сплошные массы крупнозернистого гравия и шлифованных камней разных горных пород, свидетельствующих об эпохе движения ледников и грандиозном многовековом разрушении высот Урала.
С холмов открывается великолепный вид: огромная продолговатая с севера на юг долина с заливными лугами и уремами, прорезанная широкой рекой и окруженная могучими увалами, по которым там и сям в синеве лесов пестреют поля и села и в расстоянии сорока верст ясно виднеется г. Уфа. – Прекрасный уголок «богатого Оренбургского края», воспетого Аксаковым! Но прежде он был еще лучше и привольнее.
Благовещенск, заводская плотина, современный вид. Фото Сергея Синенко
Роскошные леса состояли из следующих 23 древесных пород: липа, дуб, клен, вяз, ильм, ветла, сокорь (тополь), осина, таль (верба), ольха, береза, рябина, крушина, черемуха; полу и кустарники: калина, бузина, боярышник, бересклет, шиповник, смородник, вишевник, бобовник и жимолость. Из ягодных трав клубника, земляника, малина, костеника, брусника, черника, клюква, и сама царь-ягода – княженика; съедобные травы: дигель, шкерда, медуница, дикий лук, дикая редька, пастушек, ужевник, барчевка, и свирбига; пряные травы: мята, душица, тмин, анис.
Многие из перечисленных растений исчезли совершенно. Но лет 50–70 назад благовещенцы пользовались ими полностью. Ягод насушивалось на целую зиму вдоволь. Из них готовились пироги, кисели и пастилы (варений не знали), в особенном почете были калиновый кисель и «черемуха – в сусле».
Из зверей водились: медведи, которых ежегодно убивалось от 20 до 40 шт., затем зайцы, лисы, волки, рыси, барсуки, белки, хорьки, горностаи, выдры и даже будто-бы соболи, олени и бобры.
Из пернатой дичи – утки: кряк, шилохвостень, кархаль, нырок и проч. виды, гуси, лебеди, казарки, аисты, цапли, журавли, кулики, ягибабы (пеликаны), рябчики, тетерева, глухари, куропатки и перепелки. Много было пчел диких и культивированных: по сведениям конторы Дашковых, им крестьяне платили за аренду пчельников с 14 000 ульев. Многочисленные озра и речки кишели рыбой, плодотворная почва, благоприятный климат, – толи была не благодать! Немудрено поэтому, что здесь с незапамятных времен возникали поселения и за обладание местностью шла постоянная борьба.
Благовещенский завод был основан в 1757 году. Уфимская губерния, фото начала XX в. (публикуется впервые)
Сначала им владели некие (кажется купцы) Мясниковы, затем помещики Полторацкие и потом Пашковы, от которых он с десятками тысяч десятин окрестной земли был получен Дмитрием Васильевичем Дашковым в приданое за своей женой Елизаветой Васильевной, урожденной Пашковой. А их дети Дмитрий и Андрей Дашковы, недавно умершие, владели именьем до нашего времени.
Население завода состояло из крепостных крестьян, «пригнанных» из Московской и потом добавленных из Рязанской и, кажется Симбирской губернии. Московский «говор» благовещенцев до сих пор изобличает их происхождение и является почти единственным на сотни верст вокруг и в нем-же ясно слышится значительная примесь рязанского наречия с резким произношением «а» и «я» вместо «о» и «е», например: чаво, пашел, пясок, вядро и т. д.
Завод сначала назывался Потехинским по р. Потехе (по-башкирски Ушкала), на которой он стоит и, которая образует три пруда.
До его основания на бугристом берегу р. Потехи (где теперь кладбище) стоял укреплѐнный городок какого-то мурзы (князька) Капчика. Камни развалин были постепенно растасканы благовещенцами на свои хозяйственные надобности, но рвы и валы крепостцы заметны и теперь. На существование городка указывает и башкирское название реки Потехи – Ушкала, что значит «пустой городок».
Местность эта прежде называлась «Князевым полем», а расположенная около него часть села и до сих пор именуется искажѐнным башкирским словом «Инзой» (индзе – жемчуг), жители же ее за нелюдимый и свирепый прежде нрав обзываются «мурзинцами» и «капчиками».
По другим версиям не мурза, а самый городок или место называлось «Капчиком» (мешком) и в связи со словом «Инзя» (жемчуг) означало – «мешок жемчуга». По преданиям «Мешок жемчуга» был разрушен какими-то пришельцами, основавшими здесь свое поселение. Кто они были, – неизвестно, может быть одною из 46 шаек, подобных шайке Ермака или отрядам русских войск, основывавших в крае крепостцы «засеки» и «остроги», около которых селились русские колонисты.
Пристань Благовещенского завода на реке Белой. Уфимская губерния, фото начала XX в.
Те же предания намекают, что башкирская дер. Турбаслы (в 18 вер. от завода) – самое ревнее местное селение и что турбаслинцы каждую осень, как только замерзала р. Белая, отправлялись по ней на лыжах в Казань с ясаком т. е. данью. Русским-ли они носили дань или еще татарам (до падения Казани) – неизвестно, но только против завода «ясашников» грабили, поэтому они может быть и придумали отговариваться «данью», хотя она в виде звериных шкурок могла быть просто их товаром, который они носили сбывать куда нибудь в Бирск или Мензелинск.
Судя по названиям местностей аборигенами завода были башкиры, каким-то образом обрусевшие и смешавшиеся с благовещенцами, ибо от них только последние могли перенять вышеприведенные отрывки преданий.
Да и кроме того, некоторые фамилии благовещенцев башкирского происхождения, например: Киняшев (киняш – совет), Инякин (инякей – маменька), но есть и иные: Качкаев (от черемисского «качкай» – ешь), Асеев (от чувашского «асей» – вроде: эй, эй, постой!). Частенько и исстари также встречаются у благовещенцев типичные монгольские физиономии, являющиеся
стало-быть следствием атавизма.
Благовещенский завод. кузнечный цех. Фото 1940-х гг. (публикуется впервые)
Невдалеке от «Князева поля» не особенно давно рабочие срывали для дороги откос холма и находили человеческие скелеты, из чего заключили о бывшем тут некогда «мурзинском» кладбище, но возможно, что находка была чем либо ценным и может быть даже ценным в археологическом отношении.
Верстах в пяти от завода на берегу р. Белой есть невысокая гора – Караабызовская (по башкирски кара – черный, абызей – дядя).
На горе было обиталище шайки Черного Дяди.
С трѐх сторон гора крутообрывиста, а с четвертой до сих пор виден глубокий ров, через который, старики говорят, был перекинут мост, гнилые остатки которого, прежде еще были заметны.
Около Караабызовской горы под живописными утесами известняка и алебастра есть пещера, называемая «погребком» а в ней – озеро. Прежде (может быть и теперь) оно по зимам будто-бы не замерзало, а летом – наоборот, так что мужики приезжая на покос, накалывали из озера льду, отчего и назвали пещеру «погребком». Пещера не исследована, но говорят, что далеко продолжается за находящимся в ней озером.
Благовещенск, на заводском пруду. Фото Сергея Синенко
К югу от «погребка» над растилающимся по лугам Караабызовским озером на горах приютился маленький посѐлок «Городок» и здесь и в «погребке» тоже гнездились разбойники. И все эти места изрыты кладоискателями… но находили-ли они тут какие либо разбойничьи клады, – неизвестно.
На севере от завода в 3–4 вер. над р. Белой 47 высится группа Чердынских гор, около них впадает в р. Белую р. Семеновка, а на ней село Семеновка, оба названия дали по имени древле спасавшегося тут старца Семеона, но и здесь тоже жили разбойники, зарывшие клады «на счастливого о ста головах».
Против завода на забельских лугах по дороге в дер. Кашиванову, (которая кстати сказать вся состоит из потомст. дворян) ещѐ недавно виднелся кольцеобразный фундамент какого-то здания. И тут то-же жили разбойники. Вообще их около завода было много, так что благовещенцы прежде ездили в г. Уфу не иначе, как партиями в 20–30 человек.
Из разбойников особенно славился какой-то Апока (говорят он был из черемис) о подвигах которого, сохранилось не мало рассказов. Однажды он остановил ехавшего с мукой мужика и заставил его вымочиться совсем с одеждой в воде, а затем высыпать из мешка муку и вываляться в ней, за что наградил потерпевшего десятью рублями. В другой раз он напал на проезжавшую бабу, но она не растерялась и бросила ему в глаза горсть дорожной пыли, а пока он «протирал зенки», ее и след простыл.
Наконец на Апоку устроили облаву. Он заперся в лесной избенке, но у нее разобрали крышу и один мужик бросил сверху топором в разбойника и «развалил» ему череп.
Прошли «привольные» времена: сильно поредели дремучие уремы, повыродились ягоды, повывелась дичь и зверье, обезрыбила и обмелела красавица Белая. Но зато не стало и разбойников и «непроезжалых» дорог.
Бороздят Белую быстрые пароходы, нивами и сѐлами покрылись еѐ берега. И на месте чахлого «Мешка жемчугов» раскинулся тысячью домов среди садов и огородов Благовещенский завод с церквами, семинарией, прогимназией, школами, библиотекой, торговыми и промышленными заведениями и даже кооперациями.
И не шайки удальцов разъезжаются отсюда во все стороны, а искатели мирных занятий: ремесленники, конторщики, писаря, учителя, землемеры, техники и т. д., это дети бывших «крепостных» мужиков, то здесь, то на стороне обучившиеся своему делу. Всему свое время…
Но робкие предания, да бледные памятники дикой старины, сливаясь на лоне красивой и все еще богатой местности с культурной и звучной современностью, составляют с ней как-бы одно нечто цельноживое, интересное и поучительное, что невольно привлекает внимание спокойного исследователя и вдохновенного бытописателя и ждет еще их научных и поэтических трудов.
Н. Ч.
(Уфимский край. 1912. 13 июля)
Из старины Благовещенского завода (Доклад секции «изучения местного края» Уф. сем.-педаг. о-ва)
Спасибо автору