0_9a

Русские в Уфимской Губернии.

Этнографические очерки.

М.В. Колесников

Этнографические очерки русского населения Уфимской Губернии, в его народном быту, обрядах, обычаях и пр.

1. Вступление

Черты русской народной жизни резко отличаются от жизни других народов. – Основы этой жизни теряются во мраке давно исчезнувших веков и наша история мало знает или вовсе не знает начала её; но не смотря на всю давность, основы её очень живучи; крайне упорно они борются против новых начал, крайне трудно и медленно уступают им поле битвы и ни в чём их живучесть так не высказывается, как в сфере народных верований, предразсудков, суеверий, примет и проч.

– Кто знаком сколько нибудь с народною жизнию и с народной поэзией, тот, конечно, заметил, что в жизни крестьян есть много поэтичного; многие древние верования сохранились в ней почти неповреждёнными; в их обычаях есть правда много языческого и тёмных сторон, но они уже парализуются светом прогресса, который не остался чуждым и народной жизни, – она хотя незаметно, но, несомненно, движется вперёд. Нельзя не заметить, что всякий новый элемент входящий в жизнь народа, находит своё отражения в ней и не далеко уже то будущее, когда она окончательно забудет своё прошлое. А как народная поэзия имеет самую тесную связь с первобытною жизнью народа, в среде которого она
создана и в этой поэзии выражается его первобытная жизнь, дух и характер, то важно для этнографии спешить заняться изучением народного быта, а так как поэзия народа слодилась в разные эпохи жизни, и в разных местах, почему и характер её не везде одинаков, то и изследование народной жизни не следу-
ет ограничивать одною какою либо местностью, а должно заимствовать её в разных местностях и особенно в глухих местах России и затем объединять всё однородное, все существующие у нас в кругу простонародия, обычаи, суеверия, легенды, заговоры и т. п., из числа которых уже много утрачено того, что со-
ставляет поэзию народа и миросозерцание его первобытной жизни, отголоском которой и теперь ещё дышат народные песни.

В древние времена, когда слагалась русская народная поэзия, обитателями Уфимского края, как известно, были разноплеменные народы. У каждого из них, несомненно, имелась своя первобытная поэзия, чуждая русскому народу и следовательно, этот край никогда не служил колыбелью поэзии русского народа
и до колонизации края славянскими племенами, он вовсе незнал
русской поэзии, которая внесена была сюда колонизаторами в
период более близкого к нам времени. Процесс колонизации
Уфимского края, начавшийся в одно время с покорением Каза-
ни, не мог, конечно, так быстро закончиться; он продолжался не
одно столетие и поэтому нельзя предполагать, чтобы население
какой бы то ни было деревни составляло сплошную однородную
массу переселенцев из одной какой либо губернии или уезда, а
наоборот к первым поселенцам, положим Орловской губернии,
постепенно присоединялись выходцы и с других губерний, или
например из двух соседних деревень, одна заселена выходцами
одной губернии, а другая другой. При таких условиях, русская
народность занесённая в эту местность ни в каком случае не
могла сохраниться неприкосновенно; она невольно должна была измениться и перепутаться, чему не мало также способствовало сближение поселенцев с туземцами.

– Вот почему и в настоящее время здесь уже народом много забыто обрядов, обычаев и песен, которые и в настоящее время ещё помнятся в центральных
губерниях нашего отечества. Даже в наречие крестьян вошло и сроднилось много не русских слов наприм. «айда», «шабер» и пр.

2. ЖИЛИЩЕ КРЕСТЬЯН.

Крестьяне живут сёлами, деревнями и выселками или хуто-
рами. Сёлами как всем известно, называются селения, в кото-
рых есть церковь; селения без церкви носят название деревень,
а селения из нескольких домов, обыкновенно, называются вы-
селками или хуторами1. Все селения расположены около рек, ре-
чек и ручьёв, т. е. у воды. План селений везде однохарактерный:
небольшие сёла тянутся в одну улицу, а большие в несколько
улиц; на площади, внутри селения, часто на горке, красуется де-
ревянная или каменная церковь. Селения обнесены огорожею,
которая называется околицею. Околица строится для лета, что-
бы скот не мог уходить из деревни на поля, почему, при въезде в
селения устраиваются ворота, к которым приставляют сторожа,
малоспособного к труду, своего однодеревенца, часто старика
калеку или мальчика; на обязанности такого сторожа лежит:
каждому проезжающему отворять и по проезде его затворять
ворота и следить, чтобы в охраняемые им ворота не выходила из
деревни скотина. Такой труд сторожа оплачивается из имею-
щихся в обществе мирских сумм, и, конечно, в самых малых
размерах.
У каждого крестьянина имеется своя усадьба, на которой
стоят изба и другие надворные строения. Устройство крестьян-
ских изб остаётся неизменным чуть ли не совремён преподобно-
го Нестора и состоят из толстых, преимущественно липовых,
брёвен в 11–12 звеньев или венцов; при каждой кладке избы,
пазы стен конопатятся мхом и хлопками, остающимися от пря-
жи кудели из льна. Избы кроются соломой, редко у кого тёсом;
они имеют два – три окна на улицу и не больше двух во двор;
пазы стен избы редко у кого промазываются алебастром, из-
вёсткой или глиной, но самые стены, как снаружи, так и внутри
ни у кого никогда, нетолько не штукатурятся, но даже и ничем
не обмазываются. У зажиточных крестьян наружные подоконники и карнизы над окнами резные, а рами и ставни крашены, преимущественно синей краской.

Внутри избы, при входе, в правом углу ставится большая,
на половину битая из глины, печь, а по другую сторону кровать
или «конник» (нары); над дверью, на растоянии аршина от по-
толка, пристраиваются «палати» (подмостки), вдоль стен идут
лавки, а в переднем углу, около лавок, ставится большой стол;
передний угол украшается «Божницею», т. е. прибивается к углу
большой резной, выкрашенный краской, киот, в который ставят
несколько икон суздальской работы. На стенах, по обеим сторо-
нам божницы, красуются дешёвые лубочные картины с изобра-
жениями лика Спасителя, Пресвятой Богородицы; «Николы» Чу-
дотворца, целителя Пантелеймона, Варвары Великомученицы и
«Егория» Победоносца, на белом коне поражающим змия, и тут
же по другую сторону божницы – «смерть богатого и бедного»,
картина страшного суда, с изображением всех ужасов ада и по
другую сторону киота, часто в рамках и за стеклом, – хромоли-
тографические портреты Государя, Государыни и Цесаревича.
Эти портреты имеются в каждой избе на почётном месте и, к
чести крестьян, они к изображениям своих «Батюшки Царя»,
«Матушки Царицы» и «Наследничка», относятся с любовию и бла-
гоговением, они даже не дозволяют себе оставаться в избе в
шапках, там где есть портреты Царствующей семьи.
Зажиточные крестьяне передний угол обивают обоями са-
мых ярких цветов, а бедняки стены и потолок избы, к праздни-
кам Рождества Христова и Пасхи, скоблят косырями (большие
ножи) заново. Многие крестьяне стали перегораживать свои из-
бы тонкими досками «шелевкою» на две половины – на «горенку»
и «чулан» (кухню), у некоторых же зажиточных крестьян имеют-
ся и по две избы, разделённые сенями, из них одна фасом на
улицу и другая во двор. Одна из них поменьше, потемнее, по-
ниже, – для зимы. – другая «светлица» посветлее, повыше, почи-
ще – д[л]я лета и заезших гостей.
Надворные строения состоят из амбара или клетьи (для
хранения муки, хлеба и др. провизии) погреба и завозни. Для
коров, лошадей и другого скота отгораживается задняя часть
двора, которая на половину закрывается навесом для защиты
скота от дождя, холода, снега и ветра. Это отделение двора на-
зывается «скотным двором» или «кардою». Дворы эти всегда
хранят в себе достаточное количество навоза, который весною
смешивается с водою, от чего на дворах, даже летом всегда бы-
вает сыро и вязко; они, как закрытые со всех сторон, не доста-
точно проветриваются и вследствие этого всегда имеют скверный, гнилой запах, поэтому можно думать, что дворы эти, вообще, вредно влияют на гегиеническую обстановку населения.

Каждый домохозяин имеет баню. Бани строятся на берегу
рек и речек, т. е. у воды. Они очень плохи устройством: единст-
венное маленькое окно не достаточно даёт света, и они почти
тёмные, прибанников нет и моющиеся раздеваются и одеваются
на открытом воздухе. Печь в бане устраевается «по чёрному», т.
е. без трубы, так что при топке такой печи дым наполняет баню
и затем медленно выходит в отворённую дверь и «отдушку» (ма-
ленкое в одну четверть аршина отверстие сверху стены бани).
По окончании топки печи, двери затворяются и отдушка заты-
кается тряпкой. Баня быстро нагревается и чрез полчаса готова
принять к себе массу моющихся. Такая баня, в сравнении с бе-
лой баней (с обыкновенной трубою) жарче, меньше требует дров,
скорее нагревается, дольше сберегает в себе тепло, зимой не по-
теет, но за то в ней во время мытья дым не выносимо режет гла-
за и неприятно щекотит в горле острою горечью.

3. КРЕСТЬЯНЕ И ИХ ЖИТЬЁ-БЫТЬЁ.

Наружный вид крестьян Уфимской губернии хоть напри-
мер Мензелинского уезда, довольно обыкновенный: они более
или менее среднего роста, плотны, цвет лица свежий, волосы ру-
сые, глаза чаще серые, черты не крупные. Весёлая беззаботная
наружность проглядывает в здешнем крестьянине; он сметлив,
остроумен, а русская простота, добросердечие гостеприимство и
сострадание – отменное его достоинство.
Одежда крестьян довольно незатейливая и приготовляется
из материи, частью приготовленной дома и частью купленной
на рынке. Костюм мужчины в будничные дни составляет: руба-
ха из мелко клетчатого сине красного полульняного холста, шта-
ны, или «порты» синеполосатые «полосушки», приготовленные из
особого домашнего холста. Эта полосатая материя тчётся в че-
тыре цепка из белых и синих ниток и поэтому бывает необыкно-
венно толста и плотна, и следовательно прочна. – Обувь состав-
ляют онучи и лапти. Праздничный костюм заменяется ситцевой
рубахой, казенетовыми шароварами и большими, на низеньких
коблукак с подковками, сапогами.
Нарядный костюм парня состоит из пунцовой рубахи, под-
поясанной вязанным, из разноцветных шерстей, с большими на
концах кистями, поясом, плисовых широких «шаровар», сукон-
ной на вате поддёвке, подпояссанной широким, ярких цветов,
кушаком, на голове картуз. Зимою костюм мужчины дополняет-
49
ся овчиным полушубком или тулупом и такой же шапкой, летние
холщёвые онучи заменяются онучами из белого толстого сукна,
домашнего приготовления. Сапоги заменяются валенками.
Костюм женщины, ещё неприхотливее, ещё проще: он со-
стоит из ситцевого сарафана, ситцевых рукавов, под сарафаном
скрываются сорочка (верхняя половина которой ситцевая, а
нижняя – пёстрая холщёвая) и несколько юбок, придающих фи-
гуре женщины полноту; на ногах онучи и лапти, а зажиточные
крестьянки носят башмаки или ботинки.
Праздничный девичий костюм, состоит из розового «фран-
цузского» сарафана, белых рукавов, «гарусного» пояса, из шер-
стей, как и у парней с кистями на концах, на шее борки в не-
сколько ниток, на ногах полосатые из красных, синих и белых
ниток «(пряжи)», чулок и ботинки с медными подковками.
Женщины, в силу существующего обычая, волосы на голове
заплетают в две косы, плетя их непременно прядями вниз, и за
тем прячут их в ситцевый на голове «чехлик» (род чепца), а сверх
чехла голову покрывают платком, так как женщина, как мы
увидим ниже, не показывается ни кому с открытой головой. Де-
вушки носят волосы в одну косу, заплетённую прядями вверх и
в конец косы вплетают розовую «алую» или голубую ленту.
Обстановка крестьянской избы очень, очень невзрачна; ле-
том она ещё сносна, так как лишняя, одежда и другой хлам вы-
носятся в амбар, да и семейство во всё лето более находится на
дворе, где они обедают, ужинают и спят под открытым небом,
но зимою, вся сем[ь]я, как бы она велика не был[а], помещается
в одной избе. Вставленные двойные рамы увеличивают мрач-
ность и без того мрачной избы; стены избы закопчены, воздух
удушливый, тяжёлый, затхлый. Духота к вечеру усиливается
спёртостью воздуха и копотью горящей лучины или лампы без
стекла. Вентиляции нет. На палатях и коннике навалена разная
одежда, как то, полушобки, тулупы, поддёвки, а также кошмы,
перины и подушки. Большая печь служит нетолько для отопле-
ния и приготовления пищи, но и для сушки хлеба, мокрого пла-
тья и обуви, – она же составляет главное помещение и для ста-
риков. В углу у порога стоит лахань с помоями, над ним приве-
шен рукомойник и тут же держатся на привязи телята и ягнята.
В избе же в зимнее холодное время иногда овцы ягнятся и коро-
вы телятся, а курицы и гуси всегда в избе сидят на яйцах и вы-
водят своё потомство цыплят. Кроме того, во время топки печи в
избу же вводят коров, приготовляют им месиво, т. е. мякину,
или колосья, пересыпанные отрубями или ржаной мукой «посып-
кою» и облитые тёплою водою и пока корова ест месиво, её доят.
50
Пища крестьян довольно незатейливая и неприхотливая.
На завтрак подаётся одно горячее блюдо – суп, лапша, варёная
картошка.
В будничные скоромные дни обед и ужин состоят из чёрно-
го ржаного хлеба или ситного (из ржаной муки, просеянной
сквозь частое сито, щей с свежей говядиной или солониной, ка-
шу на молоке, а в праздники к столу подаются пироги с яйцами,
курник, жареная в сметане картошка, яичница, а ржаной хлеб
заменяется пшеничным. В постные же дни пищу крестьян в
обед и ужин составляют: капуста с квасом, кислые постные щи с
коноплянным маслом, редька, солёные огурцы брюква, «парён-
ка» (пареная репа), картошка, горох и солёные грузди, – в
праздник рыба.
Крестьяне, занимаясь постоянно физическим трудом, едят
сравнительно, много, поэтому, не смотря на неизысканный обед,
они сидят за столом долго; перед тем как садится за стол и по
выходе из за стола, они молятся Богу; за столом сидят чинно и
ведут степенный разговор, недопуская смеху, шуток и споров и
если кто не хочет больше есть, тот, не сожидая остальных, выхо-
дит из за стола.
При еде употребляются круглые деревянные ложки, боль-
шого размера, на стол подаётся один общий нож (вилки у кре-
стьян не употребляются). Все кушанья едят из одной общей по-
суды: – Жидкие ложками, а мясо и проч. «своей пятернёй», т. е.
руками, для чего мясо, одним из обедующих нарезывается мел-
кими кусочками и складывается на не глубокую деревянную
чашку, из которой и едят.
После обеда и ужина пьют квас или просто воду. Самовар
считается роскошью, он доступен не каждому и поэтому имеет-
ся только у самых зажиточных крестьян, которые впрочем чай
пьют не каждый день, а изредка – по воскресным дням, да в
праздники.
Взрослые дети едят туже пищу что и большие, а маленьких
грудных детей кормят молоком, часто скисшимся, из нечистого
рожка; также дают им соску, то есть жёванный кислый хлеб или
кашу иногда в грязной тряпице. От такой пищи дети часто
страдают запорами и грыжею.

4. СЕМЕЙНАЯ ЖИЗНЬ КРЕСТЬЯН.

Семейная жизнь крестьян своеобразна, монотонна и трудовая. Старшим в семье является отец семейства, как глава семьи; он неограниченно управляет домом и ведёт хозяйство, но как только он дряхлеет и теряет способность к работе, то обязанность эта возлагается на старшего в семье неотделённого сына, который впрочем в этом случае действует с согласия своего родителя и до самой смерти последнего не выходит из его повиновения.

Крестьянская семья часто встречается многочисленная и численность её доходит до 10 человек и более. В состав такой семьи входят снохи женатых сыновей и их дети. Но в таком составе семья остаётся не долго; начинаются семейные раздоры:
снохи жалуются мужьям на деверей, свёкра; свекровь на невес-
ток, невестки и свекровь жалуются на снох. У них являются
споры из за труда, одни упрекают других, что те меньше их ра-
ботают, снохи упрекают, что работа их идёт невпрок, так как
они батрачут работают не исключительно для себя, а на «всю
араву», т. е. общую семью. Глава семьи, видя все эти раздоры,
решается наконец отделить из общей семьи старшего своего сы-
на. Он обращается к сельскому старосте с просьбою собрать
сельский сход, который тем и созывается в один из ближайших
праздников. Крестьянин «ставит сходу» угощение «четвертушку»
водки и, попотчевав ею «старичков» (в таких случаях мне нико-
гда не приходилось видеть, чтобы сход был собран в полном со-
ставе, а всегда состоит из десятков двух мироедов, как их назы-
вают крестьяне или каштанов, ищущих случая выпить; выража-
ет сходу своё желание отделить «своего Ванюху» и просит мир
или старичков, дать ему для Ванюхи «местечко», указывая сходу
на намеченное уже им общественное пустопорожнее место. «Ми-
ру», конечно, земли не жалко и он даёт своё устное согласие на
отдачу просителю той земли без всякого приговора.
У крестьянина на задах двора давно уже на случай и сруб
готов, он перевозит его на отведённую обществом усадьбу и ста-
вит (строит) избу и другие надворные строения. Если же у кре-
стьянина сруб не готов и чтобы не возиться с постройкою избы,
он покупает у кого нибудь лишнюю жилую избу на слом и в
ближайший праздник, собрав «помочь», то есть желающих по-
мочь его работе, разбирает с ними купленную избу и перевозит
её на новое место. За это он бывших на помоче угощает вином.
Устроив жильё, крестьянин выделяет старшего своего сына,
снабдив его всем хозяйством, которое состоит обыкновенно из
скота, платья, домашней утвари и хозяйственных орудий; всё
это конечно в известных, очень умеренных, размерах.
Отделив старшего сына, крестьянин таким же порядком
постепенно выделяет и других своих сыновей, за исключением
младшего своего сына, который сидит на корню, т. е. навсегда
остаётся жить с отцём, по смерти которого, переходит к нему отцовское имущество.

Замужние дочери, получив при выходе замуж приданое,
считаются вполне отделёнными, и по смерти своего отца, не
пользуются правом на получение части оставшегося имущества
покойного их родителя, а незамужние дочери, по смерти своего
отца, остаются жить с меньшим братом, на котором и лежит
обязанность, пока они малолетние, заботиться о их воспитании,
а по совершеннолетии выдать их в замужество и в этом случае
выделенные братья, отчасти помогают им в свадьбе.
Если в семье крестьянина нет сыновей, то он одну из своих
дочерей выдаёт замуж за бездомного бедного сироту парня и
принимает его к себе в дом, который по смерти тестя, наследует
его имущество на правах сына.
Вовсе же бездетные крестьяне берут к себе в приёмыши
мальчика сироту, усыновляют его и, выростив, женят, а по
смерти приёмного отца, имущество его, переходит к приёмышу,
как к сыну.
Воспитание детей у крестьян незавидное, так как в дерев-
нях мало известны те гуманные идеи, на основании которых ус-
тановлено теперь воспитание детей. Шалости их останавливают-
ся грубыми словами, а за более важные шалости родители уго-
щают детей «подзатыльниками» «потасовками» за волосы и по-
боями, иногда чем ни попало.
Лет до 7–8 дети бегают без всякого надзора по улицам и
там, где им вздумается; – лет 9–10 мальчиков посылают карау-
лить и пасти скот, а с 12 лет их приучают уже к полевым рабо-
там: пахать, косить, жать, молотить и проч. Когда мальчик
взойдёт в юношеский возраст (18 лет) его спешат женить, чтобы
иметь в семье лишнюю работницу. Его женят даже и тогда, если
он не имеет ни малейшего к тому желания. Выбор невесты так-
же зависит от его родителей; впрочем, последние часто выбор
невесты предоставляют и сыну, если достоинство выбранной им
девушки, её трудолюбие, поведение, а также почтенность и за-
житочность её родителей удовлетворяют требованиям его роди-
телей.
Дочерей же, наоборот, выдают в замужество как можно
позже, из нежелания терять в ней работницы. Часто девушку
держат в семье лет до 25, а за тем выдают её за восемнадцати
летнего парня. Такие случаи неравных браков очень не редки, и
в деревнях, в среде крестьян, сплошь и рядом можно встретить
у молодых мужьёв старух жён, но не смотря на такое неравенст-
во возраста супругов, браки их, в большинстве случаев, отлича-
ются прочностью и постоянством.
53
Выходя замуж, женщина вносит в дом мужа известное
приданое, стоимость которого зависит от состояния родителей
невесты и уговора.
Если муж выданной в чужую семью женщины умрёт, то
она может возвратиться в прежнюю свою семью или остаться в
семье своего мужа. Другое дело если муж её был выделен из об-
щей семьи, тогда имущество покойного переходит к ней и тогда
она по своему усмотрению или выходит вновь замуж, приняв в
дом свой избранного ею мужа, или же остаётся жить в доме
вдовою.
Точно так и солдатки пользуются правом выбора себе ме-
стожительства, но только до прихода со службы мужа и с согла-
сия последнего. Впрочем солдатки редко уходят в прежнюю се-
мью, а остаются до прихода мужей жить в доме свёкра.
Говоря о семейном быте крестьян нельзя обойти молчанием
положение женщины в крестьянской семье.
Уже в детстве девушка приучается к домашним работам.
Труд и удовольствие идёт у неё перемежаясь и с ранних лет она
уже приучена к хозяйству и рукоделью. Когда же становится
взрослою, она постоянно работает по хозяйству и на поле. Кроме
того она тчёт холст, заготовляя его себе в приданное. У неё явля-
ется дума и забота: она знает, что рано ли, поздно ли её отдадут
в замужество, а идти с пустыми руками в чужой дом ей нельзя,
надо побольше наткать и напрясть, чтобы видели будущие её
родители, что она умеет выполнять свои обязанности, что она
рукодельница, умеет работать и в виду этого, она как можно
больше старается наткать холстья, полотенцев и напрясть ниток.
С выходом замуж на неё падает вся тяжесть домашних ра-
бот и кроме того она должна помогать мужу в работах, считаю-
щихся специально мужским[и], например полевых. К тому же у
неё чуть ли не с каждым годом пойдут дети, нужен уход за ни-
ми, поэтому ей приходится неусыпно работать и работать чуть
ли не до могилы. И на самом деле, трудно представить себе
сколько разнообразных обязанностей лежит на ней: она всю
свою жизнь няньчится с детьми, она одевает их и мужа чуть ли
ни с ног до головы, она приготовляет лён, конопель, прядёт нит-
ки, тчёт холст, сучит пряжу, вяжет чулки, варежки, приготовля-
ет сукно для онуч и других домашних потребностей. Она еже-
дневно работает по хозяйству, топит печь, готовит пищу, на-
блюдает за скотом, кормит, поит и доит его, делает масло, сме-
тану, творог, носит воду, дрова, всё это её дело и мужчина ни в
чём не заменит женщину, если бы она даже была больна, потому
что он считает женскую работу для себя унизительною, тогда
54
как женщина наравне с ним жнёт, косит, молотит, возит снопы,
мечет сено в стога. Женщина не сменяет образа жизни даже и
тогда, когда бывает беременна. Случается не редко, что где ни-
будь на дороге, в поле, на жнитве, в лесу, собирая ягоды или
грибы, она, почувствовав муки, тут же рожает без всякой по-
сторонней помощи и относит ребёнка домой.
Впрочем, сравнивая труд крестьянской женщины с трудом
мужчины, нельзя не заметить, что и на его долю выпадает не
меньше работы, труд его хотя и перемежающийся, но далеко не-
лёгкий, на плечах своих он выносит самую тяжёлую физическую
работу, начиная с ранней весны и кончая глубокой осенью. Тут
вся работа у него спешная, кипучая, безостановочная, он боится
проспать лишний час, лишнюю минуту. Ему нужно во время
спахать землю, во время посеять яровые хлеба, во время пар
спарить, во время скосить траву, убрать её в стога, во время уб-
раться с жнитвом и посевом озимого хлеба, с уборкою яровых
хлебов, свозкою хлеба с поля на гумно и уборкою его в клади и
кроме того надо поспешить обмолотить необходимую для про-
дажи, на уплату повинностей и потребных домашних расходов
часть хлеба, так как в ненастную очень молотьба хлеба не воз-
можна; кроме того ему нужно до осенней распутицы заготовить
дров на зиму, всё это его работа, работа срочная, она не ждёт
его и он спешит, каждую из этих работы выполнить во время, не
упустить дорогого горячего для него времени так как эта его ра-
бота обезпечивает и кормит его с семейством круглый год.
Окончив эти работы, крестьянин буквально, отдыхает, ему оста-
ётся работа лишь «по домашеству», т. е. нарубить дров, привезти
сена скоту, исправить какую нибудь неисправность в надвор-
ном строении, да иметь уход за лошадьми.
С наступлением осени и женщинам чувст[в]уется свобод-
нее: короткого дня для них вполне достаточно убраться по хо-
зяйству и убрать скот и они, в долгие зимние вечера, сучат
шерсть, вяжут чулки, варешки для семейства, ткут сукно для
обуви и другого домашнего обихода, эти работы считаются весё-
лыми. Тут к бабам приходят с работой же в посиденки соседки
«сваханьки или кумушки», у них подымется смех, шумный го-
вор, остроты, сплетни, песни и это продолжается до полуночи.
Вообще несколько баб, собравшись вместе не могут сидеть тихо,
а подымут гам на всю избу, почему и сложилась на счёт их в на-
роде основательная пословица, что где две бабы соберутся – ба-
зар, а четыре – ярмарка. Старухи тоже принимают участие в
шумном разговоре и часто выказывают себя находчивее и весе-
лее молодёжи. Мужчины же, забравшись на полати, в полудре-
55
моте слушают всю эту «бабью болтовню», пока наконец она их не
убаюкивает – и дружный храп со свистом не присоединится к
общему шуму. Молодые же парни вечера проводят по вечёркам.
Девушки также собираются на посиденки в одну какую
нибудь избу, арендуемую ими у какой нибудь бездетной старухи
вдовы. К ним приходят парни и веселят их остротами, прибаут-
ками и пр. Девушки прядут, весело смотрят как они, весёлые
беззаботные, усевшись на скамьях на донце (в которое вставля-
ется гребень) за гребень весело пощипывают левою рукою моч-
ку, т. е. лён на гребне, вытягивая из него нитку, а правою вер-
тят веретено, наматывая на него выпряденную нитку. Как ис-
кусно вертится у них веретено под звуки заунылой песни и
треск горящей лучины. Любил я эту родную картину; любил я
слушать эти песни, этот заунылый певучий русский народный
мотив, в котором слышно русское сердце, русский дух в поняти-
ях о стране родной, о семейной радости, о злой беде-лиходейке,
о печали ретивого сердца и о жаркой любви добра молодца к
красной девице; в нём выражается то широкий разгул русского
человека, то звучит сетование русской женщины простолюдин-
ки, жалующейся на свою неволюшку, на ревнивого мужа, на
лихую свекровь; в нём слышится отчаянный плач невесты, тос-
кующей о разлуке с любимым добрым молодцом, об утрате своей
вольной волюшки, о разлуке с отцом с матерью, об увозе её в
чужую, дальнюю сторонушку. Это давно минувшие стоны рус-
ского народа, слившиеся в его песни. Далеко к полночи смолка-
ют смех, говор и песни, догорает последняя лучина и девушки
расходятся по домам.
Упомянув о лучине1, считаю нелишним несколько подроб-
нее описать столь интересный способ первобытного освещения
изб лучиною.

И на самом деле лучина должна ярко гореть и вспыхивать;
она должна обязательно быть берёзовой, побывать в печи и быть
хорошо высушеной. Вот её приготовление и способ освещения
ею. Для лучины припасают берёзовые паленья «плахи», щепают
их на тонкие палочки и высушивают в печи, как можно суше.
Эти щепи и называются лучиною. В сумерки в избу вносят «свя-
тец» (подсвечник), т. е. деревянную подставку аршина в 2 вы-
шины, нижний конец её утверждается в двух перекрещённых
между собою деревянных брусьях, а в верхний конец вбивается
железный с тремя или четырьмя рожками (развилинами) гвоздь,
в который и вставляется один конец лучины, а под лучину, на
пол, ставят лохань с водою, в которую падают нагоревшие угли;
как только лучина догорает, от неё зажигают новую и ставят на
место сгоревшей, а остаток сгоревшей сбрасывают в лохань. Лу-
чина издаёт неровный-то яркий в[с]пыхивающий, то потухаю-
щий свет.

Ясно, что такое освещение крайне неудобно и кроме того
оно производит сильный чад и копоть.
В настоящее время хотя лучину стало заметно вытеснять
керосиновое освещение, но видеть лучину в деревне ещё неред-
кость, особенно у чуваш и мордвов. Впрочем керосиновое осве-
щение также производит копоть, так как лампы крестьянами
употребляются без стекла.
Прядение у женщин оканчивается великим постом, а с фо-
миной недели начинают сновать основы для тканья холста. За-
тем вносят в избу «красноткацкий станок», устанавливают его в
углу, налаживают его и ткут на нём холст, торопясь окончить
тканье до начала страды.

5. НАРОДНЫЕ ОБЫЧАИ КРЕСТЬЯН.

Народные праздники.

Все празднества, совершаемые крестьянами в дни, посвя-
щённые важнейшим событиям жизни Иисуса Христа, а равно и
масляница соединены, с различными народными обрядами, об-
разовавшимися, вероятно, в эпоху принятия христианства. Из
праздников крестьянами в особенности чтутся праздники Рож-
дества Христова, Пасхи, Св. Троицы, Масляница и Храмовой
(местный праздник), который справляют особенно шумно. Вот
как крестьяне справляют праздники: перед каждым из поиме-
нованных праздников, хозяйка чуть не занеделю до праздника
начинает уже хлопотать, как бы припасти по больше провизии и
пива, а к праздникам Рождества и Пасхи, (некоторые и к хра-
мовым праздникам), стены в избах, потолок и пол выскабливают
заново, а более зажиточные крестьяне, передний угол избы об-
клеивают новыми разноцветными, преимущественно красными,
обоями, а божницу украшают разными цветами, сделанными из
разноцветной бумаги. Дня за два до праздника хозяйка по це-
57
лым дням занята печением пирогов, пирожков, ватрушек, жа-
реньем поросят, гусей. Хозяин чистит и убирает двор и запасает
как можно больше вина. Накануне праздника окончив все эти
приготовления и убравши в избе по праздничнему, все семей-
ные моются в бане и ложатся пораньше спать, чтобы выспаться
до заутрени, кроме пасхи, накануне которой вовсе не спят. В
четыре часа утра начинается благовест к заутрене. Народ,
одевшись в лучшее своё праздничное платье, спешит в церковь.
При входе в оную мужчины становятся направо, а женщины
налево. Начинается богослужение, утреня идёт обыкновенно
долго и торжественно. Духовенство в лучших ризах. С обоих
клиросов, поочерёдно раздаётся стройное пение крестьян люби-
телей пения и обладающих хорошими голосами. Вслед за окон-
чанием утрени начинается благовест к обедне, которая оканчи-
вается с разсветом, затем следует молебен. В храмовые празд-
ники (в другие праздники гости приезжают на 2 и 3 день) к это-
му времени съезжаются на праздник гости не только из сосед-
них селений, но иногда и вёрст за 30–40 от этого селения, кото-
рые и встречают возвращающихся с церкви хозяев. Поздоро-
вавшись с гостями, хозяйка накрывает стол скатертью, устанав-
ливает на нём разные кушанья, стараясь уместить на столе всё,
что есть в печи (всё на стол мечи, что есть в печи – поговорка
крестьян). Когда стол собран, хозяин ставит на стол бутылку ви-
на и налив стакан (рюмок у крестьян не водится), подходит к
одному из гостей, приглашая выпить; гость не пьёт, прося хо-
зяина прежде выпить самому «покажи сам пример» или «выпей-
ка прежде сам, быть может ты что положил в вино»; хозяин не
заставляет упрашивать себя, улыбаясь, кланяется, поздравляет
всех «с праздником будьте здоровы» и выпивает, затем уже по-
очерёдно подчивает каждого из гостей, каждому кланяясь и ка-
ждого упрашивая выпить. У крестьян считается признаком не-
вежества, если кто пьёт вино без отговорок, также если и хозяин
не очень настойчиво упрашивает гостей выпить, то на него да-
же сердятся, считая его спесивым. Когда первый стакан обошёл
гостей, хозяйка, кланяясь, просит гостей «жаловать к столу»; хо-
зяин разсаживает гостей, а хозяйка подаёт на стол миску горя-
чих щей. Затем хозяин обносит усевшихся гостей по другому
стакану вина и затем уже просит гостей кушать. Выпивши ви-
на, каждый гость крестится и начинает есть. Все гости едят из
одной общей посуды, хозяин и хозяйка то и дело подчивают гос-
тей, т. е. упрашивают гостей есть, хотя бы они и без того усерд-
но ели. Нужно заметить, что какого бы рода ни была пирушка
или угощение, но в крестьянском быту хозяева не садятся с гос-
58
тями за стол, а стоят около стола. Обед длится очень долго, после
каждого блюда хозяин обносит гостей вином, всячески упраши-
вая их выпить; если кто не допивает вина до дна, то хозяин на-
стаивает допить, «чтобы не оставлять на дне зла». При гостях за-
бота хозяина состоит в безостановочном угощении своих гостей
вином; он находит какое то наслаждение в том, чтобы каждый
гость пил, пил и наконец, спьянив, свалился; тут он считает себя
вполне победителем, героем, хотя и сам в тоже время бывает не
трезвее своих гостей. Хозяйка то и дело просит гостей закусы-
вать и испить пивца её приготовления, пуская в ход и поклоны
и лесть и упрёки. При этом на хозяйке дома лежит также обя-
занность «веселить гостей», для чего она пускает в ход остроты,
шутки, кокетство, и зачастую начинает плясать пред гостями;
этим она, по их понятиям, выражает особую радость дорогим
гостям. Среди обеда, когда круговая чарка не раз обойдёт доро-
гих гостей, смотришь, у каждого из них разрумянились щёки,
глаза посоловели или блестят каким то неестественным блеском.
Все они воодушевляются, у каждого развязывается язык, поды-
мается говор, шум, крик: кто поёт, кто плачет, вспомнив старое
уже забытое горе, кто спорит сам незная о чём, все говорят, все
поют, слушателей нет. Окончив обед, гости кое как выходят из
застола и более трезвые молятся богу и благодарят хозяина и хо-
зяйку за хлеб – за соль. Хозяин и хозяйка извиняются, жалуются,
что мало ели или вовсе почти не ели и просят ещё испить хоть
пивца. Но не всем однако удаётся выдти из за стола, некоторые,
слишком нагрузившись, иногда даже засыпают за столом.
Мне самому приходилось сиживать за сельскими празд-
ничными обедами и мне всегда стоило большого труда убедить
радушных хозяев, что я не пью вина; они едвали верили, чтобы
«барин» мог не пить вина, когда даже мужик не скупится тра-
тить последнюю свою трудовую копейку на этот (как они дума-
ют – для всех) лакомый напиток, за то обеды их доставались
мне, как Демьяну уха.
Так праздную крестьяне большие праздники, они именно
заключаются в том, чтобы как можно больше попить и поесть.
В масляницу во всю неделю молодёжь катается на лоша-
дях, увешанных колокольчиками, бубенчиками и уряженных
платками и разноцветными лентами и лоскутками. Девки и
парни, катаясь маленькой рысцёй, чинно поют песни и играют
на гармонике; в последний же день масляницы принимают уча-
стие в катанье и подгулявшие пожилые и женатые крестьяне;
тут катанье бывает уже «ералашное», зевают во всю глотку,
сталкиваются сани с санями, скачут во всю прыть, стараясь
59
обогнать друг дружку, для чего став на ноги махают шапками, и
с криком наделяют лошадей кнутами; лошади кончено мчатся
во всю прыть, ставя пьяных на каждом шагу в опасность быть
выкинутыми из саней. Но русский человек тут уже забывает
всё; быстрая езда на тройке производит на него чарующее дей-
ствие: тут, кажется ему всё ни почём и самая жизнь – копейкой.
В масляницу в некоторых местах, наприм. в Дмитриевской
волости Уфимского уезда, наряжаются, как и в святки.
В масляницу же солят молодых, т. е. обвенчавшихся в те-
чении года. Их валяют в снег и осыпают снегом, или же повалив
в снег, наваливаются на них одни, на тех другие, третьи и т. д.
крича «мала куча». Интересно смотреть, когда солят стариков
вдовцёв, женившихся в тот год.
В последний же день масляницы крестьяне устраивают её
проводы, т. е. делают чучело из соломы на подобие человека,
одевают его в платье и возят по улицам с песнями, гармоникой
и барабанным боем в заслонку, ведро и трубу от самовара, или
же устраивают на санях запряжённых в несколько лошадей,
громадный квадратный шалаш, аршина четыре в вышину, ук-
рывают его пологами. Парни и мужики, забравшись во внутрь
шалаша и на верх его, катаются по улицам, также с песнями и
барабанным боем, лошади также увешиваются бубенчиками и
колокольчиками и уряживаются лентами и лоскутками.
В рождественские праздники парни и девки наряжаются в
незатейливые костюмы – солдата, нищего, нищенки; мужчины
наряжаются в женские костюмы, а женщины в мужские, а то
просто выворотят свои полушубки, навяжут из льна или конопли
седую бороду, и усы или же, закрыв лицо платком, чтобы не
быть узнаваемыми, ходят по домам знакомых, пляшут и поют
песни; их угощают вином.
В рождественские святки по вечерам девушки ворожат,
желая узнать свою будущность; но об этом буду говорить ниже в
своём месте.
Накануне пасхи крестьяне с вечера идут в церьковь при-
ложиться к плащанице и хоть не много, постояв у неё, послу-
шать чтение святого писания, а как в эту ночь мало кто ложится
спать, то многие остаются в церкви и до утрени, при чём гра-
мотные читают пред плащаницей по очереди деяние Св. Апосто-
лов, а остальные слушают чтение, изредка крестясь и кладя зем-
ные поклоны. Ровно в полночь с колокольни сельской церкви
раздаётся учащённый колокольный звон к заутрене в один
большой колокол. За церковною оградою к этому времени зажи-
гают смоляные бочки, а на ограде и колокольне плошки. Храм
60
Божий иллюминован также и внутри и уже полон народа, одето-
го в самое лучшее своё платье. По окончании утрени церковный
причт, став у алтаря на амвон, в ряд, лицом к публике и держат
в руках священник крест, а псаломщик и где есть – диакон,
иконы, для христосования с народом и к ним все подходят по-
очереди и приложившись к кресту или иконе, христосуются и
дают причту по одному красному яйцу.
Пасха. Между утреней и обедней духовенство, по пригла-
шению более зажиточных крестьян, ходят в их дома с иконами,
служа молебны. В 4 часа начинается благовест к обедне, которая
оканчивается часов в 6. В обедню каждый семьянин приносит с
собою, в скатертях, кулич, сыр, яйца и раставив всё это пара-
лельно в 2 ряда от паперти до амвона, а в сухую погоду в ограде,
прилепляет к куличу восковую свечу. По окончании литургии
священник кропит святою водою принесённые припасы, кото-
рые затем разбираются и уносятся по домам. Придя домой и
помолясь, крестьяне садятся за стол и поздравив друг друга «с
праздником» и «разговеньем», приступают к едению освящённых
кулича, яиц и сыра, который едят ложками, размешав таковой в
миске с молоком. За тем разговевшись, ложатся отдыхать и, ус-
нув часа два три, обедают. В этот же день в небольших сёлах
духовенство служит молебны во всех домах прихожан, при чём
носят несколько икон. Мужики или парни носящие иконы, на-
зываются «богоносцами» и многие носят иконы «по обещанию»,
что Бог избавил их от болезни. Часто носят иконы и дети. Шест-
вие идёт так: впереди идут икононосцы затем священник в об-
лачении и с крестом, за ним причт, церковный староста со све-
чами и просфирня; а затем шествие замыкают несколько ста-
рух, давших обещание ходить на пасху с иконами. Домохозяин
встречает священника у ворот и, низко кланяясь, приглашает
его к себе в дом. По окончании молебна, причт, богоносцы и
проч. христосываются, с хозяином и членами семейства, за что
получают яйца. За молебен же духовенство получает печёный
хлеб, муку и деньги, почему у ворот каждого дома останавлива-
ется лошадь священника, запряжённая в телегу, для складыва-
ния припасов.
По принятии у себя икон, селяне приступают к празднова-
нию пасхи. В первый день они посещают родных; – в этот же
день крестьяне ходят на сельское кладбище. Подойдя к могилам
своих родных, они став на колени, молятся над ними, а женщи-
ны голосят так, что голос их слышен чуть не за версту. За тем,
припав к земле произносят «Христос воскрес батюшка» «матуш-
ка» и проч., смотря по тому, кто лежит в могиле и зарывают не
61
глубоко в землю пасхальное яйцо. Это есть обычай христосо-
ваться с умершими и суеверные крестьяне уверены, что покой-
ники принимают эти яйца к себе в могилу. В действительности
же их тут же или в следующие дни дети украдкой вырывают для
своих игр.
Первый день пасхи крестьяне проводят всегда степенно и с
особым благоговением; но затем в последующие дни у них на-
ступает полный разгул праздника, который заключается в по-
пойке и еде, хотя, как я заметил, в этом празднике у них бывает
меньший разгул сравнительно с праздниками: храмовым, рож-
дественским и масляницей, и это, мне кажется, можно объяс-
нить тем, что в Пасху у крестьян менее свободного времени, чем
в те праздники, в виду приготовлений их к полевым работам.
Молодёжь не участвует в гульбе и попойках крестьян, а в
каком нибудь избранном местечке, иногда за околицею, на гор-
ке, где скорее просыхает, она собирается во все дни праздника
и там устраиваются качели и разные игры, пляски; там слышит-
ся смех, остроты, раздаётся пение весёлых песен, звуки гармо-
ники, там видна русская молодецкая удаль; одним словом, на
том народном гулянье вполне проявляется игривость характера
и ненапускная, задушевная весёлость сельского молодого поко-
ления.
В продолжении недели пасхи, дети получают в подарок яй-
ца и устраивают из них различные игры.
Пасхальные яйца окрашиваются в всевозможные цвета. Их
красят сандалом, фуксином, луком, веником, серпухой (трава) и
проч., делая их золотистыми, жёлтыми, сизыми, лиловыми, пё-
стрыми и т. п. Иные припасают линючих лоскутков, ленточек и
обернув в них яйца, варят в воде с примесью квасцов, отчего
яйца становятся нарядными, радужно-мраморными. В деревнях
этот цвет теперь в моде.
Иные мастера делать довольно затейливо из яиц подобие
голубей, искусно удалив из яйца белок и желток и приделав к
шкорлупе крылья, хвост из бумаги и головку голубя из воску;
этими изделиями по нескольку штук украшают божницу, приве-
сив их на ниточках к потолку против икон. Небольшое колеба-
ние воздуха приводит их в движение и заставляет их долго ка-
чаться и кружиться, что удивляет и интересует не только малых
детей, но и взрослых.
Праздник Троица. Обычай украшать дома в Тройцу древес-
ными ветвями и цветами относится к глубокой древности. В
библейские времена зелёная ветка и дерево имели значение ми-
ра, вести и радости; так например: Ною в ковчег голубица при-
62
носит зелёную, масляничную ветвь, как знак, что земля свобод-
на от воды. Праотец Авраам принял трёх ангелов в виде стран-
ников под дубом мамврийским. Во время странствования евре-
ев в пустыне они живут в кущах, т. е. шалашах из древесных
ветвей. Архангел Гавриил, благовествуя Св. Деве Марии о рож-
дении Спасителя, в знак радости, приносит ей цвете белой ли-
лий. Во время торжественного входа Господня в Иерусалим, на-
род встречает Христа с зелёными финиковыми ветвями. В Свя-
тую Пятидесятницу Апостолы ждали Св. Духа с ветвями же. И
сейчас существует обычай в Троицу украшать храм Божий зеле-
нью. Народ же в Троицу косит траву и посыпает ею пол в избах.
Праздник Троица. В прежнее время, до 80-ых годов, суще-
ствовал, не только в селениях, но и в городах, обычай обставлять
молодыми берёзками внутреннее помещение избы, дворы и по
улице около дома и ворот, так, что в Троицу улицы принимали
вид аллеек; но это продолжалось не долго, в первый же вечер,
возвращающаяся с табуна скотина часть дерев свалит и объест
листья, а на другой день берёзок нет и следа. Но это кратковре-
менное удовольствие не дёшево стоило: грустно бывало смот-
реть, сколько погибало ради только минутного украшения улиц,
молодых деревец; так как для этой цели вырубали бывало самые
ровные, красивые 2–3 летние деревца, которые через три четы-
ре года могли быть порядочными деревьями, годными для изде-
лий. Каждый хозяин ежегодно приобретал к Троице не менее 20
деревец, что выходит на небольшое селение в 100 дворов 2000
дер., а в течении 10 лет для того же селения вырубалось прибли-
зительно 20 000 дер., не считая уже городов. Ведь это гибли це-
лые леса, если принять во внимание, что этот обычай распро-
странён не только во всех русских и мордовских селениях, но
даже и в городах. Нельзя не признать, что обычай этот приносит
громадный вред лесам и что запрет, наложенный правительст-
вом на рубку деревцев и украшение ими домов и улиц к празд-
нику Троицы есть поистине мера благодетельная, лесозащити-
тельная, которая должна быть со всею строгостью соблюдаема.
6.
КРЕСТЬЯНСКИЕ СВАДЬБЫ.
Крестьяне особенно шумно пируют свадьбы и ни в чём у
них не проявляется столько обрядов, суеверий и примет, сколько
в свадьбу, да и самая свадьба есть не более, как целый ряд обы-
чаев, примет и суеверий, корень которых надо отыскивать в
глубокой древности, в минувшие времена покупки и кражи не-
вест. По народному понятию, каждая примета, каждый обряд
63
должны быть выполнены в точности, так как от выполнения их
зависит всё семейное счастие будущих супругов. Боже сохрани,
если например сваха, снаряжая невесту к венцу, забудет поло-
жить ей в башмаки по монете – у брачащихся всю жизнь не бу-
дут водиться деньги и проч.
Крестьянская свадьба справляется в следующем порядке:
Парню стукнуло восемнадцать лет, – родители спешат его
женить, чтобы он, чего доброго не избаловался по вечёркам, да с
парнями в гулянках, и ума то у него с женитьбой прибавится, а
в семействе лишней работницей прибудет. За невестой дело не
станет: «вона у Карпухина Танька чем не невеста, на возрасте,
что говорить, девка здоровая, что-те кровь с молоком, да и не
збалмашная, степенная, не ветреница какая, дурного слова от
неё не услышишь, смиренница девка работящая, рукодельница
на все руки, самая, что говорится, подходящая будет Ванюхе
баб, да и отец то её мужик зажиточный, поштенный и степен-
ный, три года судьёй сидел. Дело решено, и если дело пойдёт на
лад, то до Филиповок и свадьбу спировать. Надоть тётку Матрё-
ну за бока, просить её свахой. Тётка Матрёна баба ловкая, за
словом в карман не полезет, не в первой ей в свахи идти, а по-
тому сумеет она и это дело «облибастрють» (уладить).
Действительно, роль свахи берут на себя женщины бойкие,
находчивые, каких женщин у нас в деревнях довольно. Они бу-
дут говорить целый день без умолку и запас слов у них не изсяк-
нет. Такая то ловкая баба, по просьбе родителей жениха, от-
правляется, под вечерок, в дом Карпухина или Терёхина сватать
невесту.
Войдя в дом родителей невесты намеченной, сваха, поздо-
ровавшись с хозяевами, садится на лавку, непременно под ма-
тицу (брус в потолке) и заводит речь о сватовстве не вдруг, а из
далека, как говорится «с подходцем»; сначала она говорит о хо-
зяйстве, о разных новостях и незаметно сводить разговор на не-
весту, выскажется, что вот у них Танюшка незаметно выросла,
пожалуй и женишка ей надо-ть, похвалит вскользь и парня Ва-
нюху и его родителей, но о своём предприятии не упомянет ни
слова и уходя старается оставить свою какую нибудь вещь, пла-
ток или что другое, будто по забывчивости. Забыть чего нибудь в
чужом доме, служит приметою, что особа, забывшая вещь, при-
дёт опять в этот дом. Спустя дня три четыре, сваха опять под
вечерок заходит в дом невесты, под предлогом взять забытую ею
вещь, опять садится под матицу и опять ведёт посторонний раз-
говор и опять сводит его на Танюшу, высказывает, отчего бы им
не отдать её за Ванюху, который души в ней не чает, спит и ви-
64
дит её, и диковина, парень совсем то изсушился, извёлся по ней.
Родители невесты возражают: «что ты, Матрёна Филипьевна, ка-
кая она невеста! она ещё почти ребёнок, давно ли поднялась на
ноги (хотя невесте и за 20 л. стукнуло), где ей замуж – щей мужу
не сварить! Сваха уверяет, что всему этому научится и замужем,
все выходят замуж такие же неумехи, да приучаются же всему;
«сами матушка, были такие же, выходили замуж, ничего не умея
делать по хозяйству, пустых щей не умели сварить, да научились
же всё делать. А парень то самый подходящий, золото, воды не
замутит, да и родители его смиренные, будет Танюша замужем
жить, как сыр в масле кататься, или «жить как у Христа за пазу-
хой». Но родители невесты стоят на одном: – невеста молода и
ещё нужно годика два подождать её выдавать за муж так сваха
уходит, не поучив ни какого результата. Тут часто сваха, уходя
старается незаметно унести с собою судомойку, то непременно
будет успех её сватовству. Спустя недельку она опять заходит в
дом невесты, но опять уходит безуспешно, так как у крестьян
считается неприличным с первого же раза дать свахе согласие
на замужество дочери, и, пожалуй, унизительным для чести не-
весты, и поэтому только после нескольких посещений свахи, ро-
дители невесты наконец уступают желанию свахи; они соглаша-
ются выдать свою дочь за её клиента; но тут возбуждается дру-
гой вопрос о приданном. Он оканчивается также не в один раз,
а требует нескольких посещений свахи. Затем, когда дело сва-
хою окончательно улажено, она также под вечер идёт к родите-
лям невесты уже не одна, а с родителями жениха, они также, по-
здоровавшись садятся под матицу и заявляют: «мы сватья к вам
свататься – не отдадите ли вашу доченьку за нашего паренька»
или «у вас товар, у нас купец» или же «у вас есть курочка, у нас
петушок – не свести ли их в один хлевушок?» Родители невесты
опять высказывают упорство, высказываясь, что дочь их моло-
да, не привычна к хозяйству и они не думали ещё так скоро вы-
давать её замуж, но затем дело улаживается; они дают согласие,
и уславливаются между собою о приданом невесты и о кладке с
жениха, т. е. от жениха обычай требует доставить родителям не-
весты мясо, вино и десерт на свадьбу. По окончании всего этого,
назначается день запоя и день свадьбы. Во всё время сватовства
невеста не присутствует, а уходит из дому к подругам. Сватов-
ство делается негласно.
В назначенный день «запоя» или, «пропоя невесты», жених,
его родители, крестный отец и мать и другие родственники же-
ниха, под вечер, идут в дом невесты, куда собираются и родст-
венники со стороны невесты, и подруги невесты. В избе невесты
65
лишний хлам убран, полы выскоблены и вымыты, стол покрыт
белой скатертью. С приходом гостей ставится на стол вино и за-
куска. Жениха сажают рядом с невестой за стол, в почётном
«красном» углу; рядом с ними садится сваха, подруги невесты
помещаются ближе к двери. Когда все в сборе, первый стакан
подаётся отцу невесты, который, кланяясь гостям, пьёт.

Затем угощают отца и мать жениха и всех гостей, тут идут
поздравления родителей жениха и невесты с наречёнными же-
нихом и невестой; девушки поют подвенчальные песни; к концу
вечера гостей угощают ужином и около полуночи пьяные гости
расходятся по домам с песнями.
Как только девушка просватана, к ней ежедневно собира-
ются её подруги девушки, помогают ей шить приданое и веселят
её песнями.
До свадьбы жених с парнями не раз ездит к невесте «с гос
тинцем». Перед этим он о своём приезде предупреждает невесту
и она с девушками ожидают его.

Жених в это же время, поздоровавшись с невестой, переда-
ёт ей гостинец, орехи, рожки, пряники или конфекты. Прие-
хавшие же с женихом парни приглашают девушек кататься, ко-
торые и уезжают с ними кататься на лошадях жениха. Они ка-
таются по улицам тихой рысцёй и с песнями. Так как девушек
бывает много, то жених для них запрягает роспуски. Жених же с
невестой рядочком садятся в чуланчике, около печи и «уплета-
ют» привезённый женихом гостинец. Покатавшись с полчаса,
девушки и парни присоединяются к просватанным, поют песни,
играют и пляшут и уже ночью жених с парнями уезжают от не-
весты. Их девушки провожают с песнями.
67
Накануне свадьбы, утром, девушки с братом невесты или с
девушкой, наряжённой парнем, идут с «девичей красою» (т. е.
несут уряженный лентами банный веник) к жениху за мылом;
дорогой поют песни. Жених, встретив девушек, сажает их за
стол и угощает вином, целуя каждую. Девушки дарят жениха
вязанными перчатками, а он отдаривает их куском мыла и
большим пряником. Посидев немного, девушки уходят от жени-
ха к невесте с песнями и часто пьяными. Невеста встречает де-
вушек с плачем и воплем; они же перед нею пляшут и поют пес-
ни, показывая тем как им было весело в доме её жениха. Затем
девушки топят для невесты баню и ведут в неё невесту мыться.
При входе в баню невеста спешит спрятать веник и если это ей
не удастся, то девушки загоняют её на полок и спрашивая как
жениха звать, хлещут им её до тех пор, пока она не назовёт его
несколько раз ласкательным именем. Конечно, это делается в
шутку, но часто шутки эти доводят невесту до слёз. Из бани не-
весту ведут также под руки и с песнями, а она вопит. Придя в
избу, невесту наряжают к девишнику, чешут ей голову и запле-
тают волосы в косу. Нарядившись, невеста закусывает в чулане,
а затем садится за стол в переднем углу и вопит, причитая всех
родных. Но вот едут её родные, она должна встретить каждого,
каждому упасть в ноги и с воплем причитать «прости меня мой
дядюшка (или кого из родных встречает), что не встретила тебя
средь дороженьки»; тот подымает её, уговаривает не плакать не
убиваться. Вот приехали и жених с родителями и родными, не-
веста уходит в чулан, а её родители встречают гостей и усажи-
вают за стол. Немного погодя, выходит невеста, всем низко кла-
няется, а жениха целует и, взяв за руку, уводит его с собою в чу-
лан, здесь садятся они на лавку и занимаются разговором. Де-
вушки поют песни «кто эту дороженьку ковром устилал (см. вы-
ше) и другие свадебные песни за тем, спустя немного, сваха,
выводит жениха с невестою к гостям и сажает их за стол; жених
угощает невесту десертом, прочие гости пьют вино, девушки ве-
личают гостей песнями и тот из гостей, имя которого упоминают
в песни, должен дарить девушек деньгами, так как девушки,
пропев песню, обращаются к тому лицу, которому песня пред-
назначена и говорят «с песенкой вас».

К концу вечера сваха выносит на подносе подарки. Невес-
та подносит каждому гостью стакан вина и на тарелке подарок.
Гость, поздравив невесту «с женишком», выпивает вино и ути-
рается поднесённым подарком и поблагодарив её за подарочек,
прячет его в карман или кладёт в сторону. Подарки бывают из
дешёвых ситцевых платков, свёкра же дарят рубахой, а свек-
ровь сарафаном.
По окончании даров гости продолжают пить вино, девушки
петь песни, невеста же с двумя девушками уходят в чулан, са-
дятся рядом на лавку и покрываются платками. Остальные де-
вушки зовут к ним жениха, который должен между закрытыми
девушками узнать свою невесту и поцеловать её; он, подняв
платок, должен целовать и другую девушку, если под платком
сидела не его невеста. Это повторяется до 2 раз и в третий раз
жених должен невесте или девушке, которую он вместо невесты
откроет подарить борок1.
Далеко за полночь гости расходятся по домам, а девушки
остаются ночевать у невесты. Невеста на сон грядущий вопит и

1 Борок, возможно, – ожерелье из жемчуга (старо-казачье).
74
кланяется своим родителям в ноги.
На утро невеста встаёт раньше других и с воплем и причи-
танием будит родных и девушек «а ты встань пробудись родной
батюшка». За тем после завтрака (невеста до венца не ест), де-
вушки и сваха собирают невесту к венцу, одевают её в лучшую
одежду, сваха расплетает ей косыньку, девушки заунылым голо-
сом поют:
Затрубили трубила рано на заре,
Заплакала Марьюшка (имя невесты) по русой косе.
Русая моя косынька,
Русая милка,
Вечер тебя косыньку1,
Девушки плели,
По утру ранёхонько,
Сваханька пришла,
Стала эту косыньку
Рвать, да порывать2,
Из косыньки ленту
Алую снимать
На пол бросать.
Невеста в это время вопит. Затем невесту подводят к отцу
и матери, она трижды кланяется им в ноги, а они благословляют
её иконою. Получивши благословенье, невеста в ожидании при-
езда поезжан, садится в передний угол, лицё её покрывают
платком и, на голову, сзади, прикалывают к платку большую
ленту «девичью косу». Рядом с ней садится по левую сторону
сваха, а по правую брат невесты со скалкою в руках. Невеста
всё время голосит, оплакивая свою девичью волюшку и жалуясь,
что её выдают к чужим людям в неволюшку.
В это же время накрывается стол и кладётся на него хлеб,
соль, нож и ложки.
Между тем в доме жениха идёт своя церемония; туда соби-
раются дружко, поддружко, тысячный, сваха и двое бояр.
Дружко и поддружко перевязаны чрез плечи полотенцем или
платком. Собравшись, все садятся за стол и закусывают, кроме
жениха, который тоже до венца не ест, затем, собираются поез-

1 В других местах поют:
«Вечер поздно косоньку
«Маменька плела
«Слезою горючею
«Примачивала».
2 Другие вместо «рвать, до порывать» поют «на две расплетать».
75
дом ехать к невесте. Перед выездом все садятся по лавкам и по-
сидев молча минуты две, все встают и молча молятся, а затем,
дружко взяв в руки икону, произносит «Господи благослови, в
добрый путь» и выходит из избы; все следуют за ним без шапок.
На дворе уже готовы для поезда лошади, уряженные ленточка-
ми, платками и увешанные колокольчиками и бубенчиками.
Дружко с иконой в руках обходит три раза лошадей, чтобы ото-
гнать навождение нечистой силы; затем все садятся в телеги и
перекрестясь едут со двора в дом невесты.
Подъехав к воротам дома невесты поезжане находят их на
запоре. Дружко, стучась в ворота, кричит «хозяева впустите
сбившихся в пути проезжих» «ворота на замке, ключа нет» – от-
вечают им со двора. Дружко покупает ключ, т. е. передаёт во
двор через забор бутылку вина или деньги и вслед за тем ворота
отворяются. Но лишь только поезд въезжает во двор, как хозяе-
ва спешат запереть свнутри дверь в избу. Дружко подойдя к
двери, говорит: «Господи Иисусе Христе, сыне божий, помилуй
нас!», ответа нет. Подождав ещё немного, дружко повторяет эти
же слова в третий раз. Из за двери слышится «аминь» и дверь
отворяется. Жених и поезжане остаются у двери, а дружко вхо-
дит в избу с кнутом в руке и подходит к невесте. Брат невесты,
махая скалкой, кричит «прочь от стола!» дружко, ударив кнутом
по столу отвечает – «возле стола дорога столбова»; это повторяет-
ся два раза, затем дружко торгует у брата место и даёт ему
деньги, брат уходит, а на его место садится, вошедший в избу
жених.
«Торгуйся, торгуйся братец,
«Не отдавай меня дёшево!
«За меня проси сто рублей,
«За мою косу тысячу,
«За мою красу сметы нет.
В это же время женихова сваха, подойдя к невесте, стара-
ется сорвать с неё «девичью косу» (приколотую на голове ленту);
девушки не допускают свахи к невесте, не уступают ей косы
своей подруженьки. Сваха пускается на хитрости: она подкупа-
ет девушек, даёт им тарелку орехов и те, соблазнившись лаком-
ством, уступают свахе «девичью косу» своей подруги, а сами
уходят кататься на лошадях жениха; сваха срывает с невесты
косу (ленту) свёртывает её и бросает на стол, а сама садясь ря-
дом с невестой поёт:
«Рано по утру, ранёшенько,
«Приезжал с большим поездом
«Свет (имя жениха) господин,
76
«Привозил он сваханьку не милостливую,
«Стал он рвать порывать русу косыньку.
«Век тебе вековать и косы не видать,
«Косы не плести, алой ленты не вплетать
«И в девках не бывать.
Затем входят и остальные поезжане; их приглашают са-
диться за стол, все садятся, но никто ничего не ест и, посидев
немного, выходят из за стола и молятся Богу. Отец невесты бе-
рёт в руки икону, а мать хлеб с солью и становятся в ряд, к ним
подходят наречённые и сначала жених, а за ним невеста кланя-
ются по три раза отцу в ноги и становятся пред ним на колени;
он благословляет их иконою и дав приложиться к ней, целует их;
затем он передаёт икону матери, а от неё берёт хлеб с солью и
наречённые, подойдя к матери, таким же порядком получают
благословение и от неё. Когда блогословляют невесту, дружко,
стоя поодаль, говорит:
«Не бела березонька к земле склоняется,
«Не шёлковая травушка по полю растилается,
«То дитятку батюшка благословляет,
«В дальню путь дороженьку дочку снаряжает.
Трогательна картина благословения родителями к венцу
жениха и невесты, я не мог смотреть на неё равнодушно. Она
напоминала всегда мне что-то далёкое прошлое, патриархаль-
ное, древнее. Я всегда в то время невольно переносился мыслен-
но в глубину исчезнувших веков; мне почему то казалось, что в
былое время так благословляли своих детей, собирая в поход,
цари, князья, бояре; так благословлял глава многочисленной се-
мьи каждого её члена, отпуская на войну и пр.
По окончании благословения, жених с дружком идут из из-
бы к телегам, чтобы ехать к венцу, за ними ведут невесту. Не-
веста садится первая, по бокам её садятся свахи и из них одна
держит икону – благословение невесты. На остальные телеги са-
дятся жених и прочие поезжане, за исключением дружка, кото-
рый, с иконою в руках (благословение жениха) обходит три раза
кругом свадебный поезд и затем уже, сев рядом с женихом,
спрашивает поезжан «все ли по местам?» ему отвечают: «все по
местам, как ясны соколы по гнездам», это повторяется два раза.
Затем все крестятся и поезд трогается. Воротившиеся к тому
времени с катанья девушки в след поезду поют:
Разлила, разлилея по лугам, вода вешняя,
Унесло улелеяло с берегов три коробля.
Как первый то корабль с серебром и златом,
Как второй то корабль с атласом, бархатом,
77
Как третий то корабль с душой красной девицей,
Свет Татьяной то Ивановной.
Не лебёдушка то громко кликала,
То мать об дочери горько плакала.
Призывая свою доченьку:
«Воротись дитя моё дитятко,
«Позабыла ты трое ключей,
«На дубовом столе, на серебрянной тарелочке».
«Не забыла я их моя матушка,
«Не забыла я их сударушка,
«А забыла я волю батюшки,
«Волю батюшки, негу матушки».
Эту же песню, после отъезда поезда, поют при увозе из до-
му невесты её приданного, которое свахи также выкупают у де-
вушек.
В Дмитриевской волости, Уфимского уезда, а также в селе-
ниях под Уфой и в Нижегородке, поётся подобная этой песни, а
именно:
Отлила, отлелеяла Волга матушка,
От крутых берегов.
Отжила, отнежилась Катерина у батюшки
Константиновна у родного отца.
Вот ведут её из высока терема,
Со высокого крылечушка.
Ей на встречу родной батюшка.
«Воротися моё дитятко.
«Позабыла ты трое ключей,
«На убранном столике,
«На десертной тарелочке».
Не забыла я их батюшка,
Не забыла я, родимый,
Позабыла я волю батюшкину,
Негу матушкину.
Подъехав к церкви, жених соскакивает с телеги и спешит
помочь невесте выдти из неё. В церкви, перед аналоем, сваха
растилает платок и жених с невестой становятся на него, всту-
пая – первый правой ногой и последняя левой.
По совершении таинства брака, свахи отводят молодую на
паперть или в задний угол церкви и там, сняв с неё головной
убор, поспешно заплетают распущенные волосы в две косы и
прячут их в чехлик, надетый на голову. С этих пор женщина на-
всегда теряет право носить волосы в одну косу и показываться
кому бы то не было с открытой головой.
78
Затем свадебный поезд, тем же порядком, возвращается в
дом молодого. Здесь, в дверях избы, молодых встречают родите-
ли молодого с хлебом и солью. При входе в избу, сваха обсыпает
молодых хмелем, приговаривая: «сколько хмелинок, столько по-
шли вам Бог детинок». Войдя в избу, все садятся за стол, а моло-
дых сажают в почётный «красный» угол. За столом молодые ни-
чего не едят. После обеда свахи ведут молодых в клеть, или дру-
гое уединённое место, где уже приготовлена для них брачная
кровать; здесь наскоро собирают им закуску и покормив их,
раздевают молодую и оставляют молодых одних…
Час спустя, те же свахи идут «подымать» молодых, то-есть
одевать их и выводить к столу… Войдя в избу, молодых садят за
«княжий» или «горный» стол и гости пируют всю ночь на пролёт.
Пьющие вино, то и дело, перед тем как выпить, кричат «горько
вино» – и молодые должны его «подсластить», т. е. поцеловаться;
если гость опять также кричит «горько», молодые должны опять
поцеловаться и это проделывается каждый раз. Бабы поют мо-
лодым:
«Как по сеничкам было, по сеничкам,
По частым переходчатым,
Тут гуляла то, прогуливалась,
Свет Татьяна то Ивановна.
Уж будила она, пробуживала,
Своего дружка милого.
Уж ты встань проснись, добрый молодец,
Оторвался твой вороной конь,
От столба, столба дубового,
От кольца, кольца серебрянного,
Он ворвался во зелёный сад,
Потоптал он чёрну ягоду,
Чёрну ягоду смородину,
Сломал грушицу садовую».
или:
«Из за лесу, лесу тёмного,
Из за гор было, гор высоких,
Летит стадо голубиное,
А другое то гусиное,
Отставала лебедь белая,
Прочь от стада лебединого,
Приставала лебёдушка,
Что к стаду, к серым гусям,
Не умеет лебёдушка
79
По гусиному кликати,
Её стали гуси щипати,
А лебёдушка кликати:
Не щиплите гуси серые!
Не сама я к вам залетела,
Занесло меня погодою.
Отставала Татьянушка,
Отставала то Ивановна,
Что от красных от девушек,
Приставала Татьянушка,
Приставала Ивановна,
К молодым молодушкам;
Не умеет Татьянушка
На головушке оправити;
Её стали молодушки журити,
А Татьянушка плакати;
Не журите меня молодушки,
Не сама я к вам заехала,
Не своею охотою;
Завезли меня добры кони,
Что добры кони Иванова,
Что Ивана то Васильевича».
На другой день в некоторых местах топят молодым бани, а
в других местах молодые катаются. Затем они едут к тёще в гос-
ти «на блины», которая угощает их блинами, а зятю мажет вер-
шинку головы маслом и целуя его в «маковку» приговаривает
«вот я как зятя люблю – о, какой блинок маслянный». На третий
день тесть с тёщей едут в гости к молодым, их подчивают также
блинами.
Однако свадьба бывает иногда и скучная, если девушка по
выходе замуж окажется не честною; гости тогда не весело гуля-
ют, песни не поются посуда не бьётся, а отцу молодой (в доказа-
тельство, что позор дочери падает и на него) подают вино из
надбитого стакана, а раньше, как говорят, надевали на отца
опороченной дочери хомут; быть может и сей час этот обычай
где придерживается, но мне видеть его не случалось.
Родины и крестины.
Когда женщина почувствует приближение родов, то, ти-
хонько от всех, посылает за повитухой, которая, истопив баню,
уводит р[о]женицу туда, где она, при помощи повитухи, рожает.
Повитухи бывают женщины пожилые, степенные, честного по-
ведения и они пользуются уважением населения. Повитухами
бывают преимущественно вдовы.
80
После родов роженицу ведут в избу и кладут в тёмный угол,
чтобы меньше видели её «чтобы избежать глазу». Бабы, узнав о
родах, несут роженице «на зубок» пирог с калиной, миску огур-
цов, капусты и т. п., что нибудь из съестного и кислого. Войдя в
избу, они поздравляют рожженицу с сыном или дочерью, смотря
потому кто родился, и поздравительниц подчивают водкой.
Крестины бывают дня чрез два, или в первое воскресенье.
Младенца крестят в церкви, а в холода – в старожке. В день
крестин новорождённого несёт в церковь бабушка повитуха, по-
зади идут приглашённые кум и кума. Кум несёт в ведре, покры-
тым чистым полотенцем, тёплую воду для купели. По соверше-
нии таинства крещения, ребёнка из церкви несёт крестная
мать. По приходе их домой, собирают стол, приглашают родных
и устраивают маленькую пирушку (при частых крестинах пи-
рушки ограничиваются одним обедом и бутылкой водки).
В конце обеда, бабушка берёт горшок пшённой или гречне-
вой каши, ставит на тарелку, и взяв в ложку каши, осыпает её
как можно больше солью и ложку с этой кашей кладёт на кашу в
горшке. Подойдя к отцу новорождённого просит его покушать её
кашки «поешька батюшка моей кашки»; отец хоть давится, да
ест эту кашу. Это для того, чтобы отец, глотая соль, сознавал как
солоно достаётся его жене родить. – Затем бабка уже всех под-
чивает настоящей кашей без примеси соли и ей кладут деньги.
Хороводы.
Красная горка (Фомино Воскресенье) есть первый девичий
весенний праздник и с него начинаются летние игры и хорово-
ды, которые продолжаются до Троицы. –
В хороводы молодёжь собирается перед вечером часа за
два до заката солнца. Тут играют и поют весёлые песни. Вот как
устраиваются хороводы. Когда собралось достаточно красных
девушек и добрых молодцёв, одна из них «хороводница» запева-
ет:
Как по улице дождик накрапывает,
Хоровод красных девок прибывает,
Ой, вы, девушки поиграйте!
Уж вы, холостые, не глядите!
Вам гляденьем девушек не взять,
Уж как взять ли не взять по любови.
Что по батюшкиному повеленью.
По матушкиному благословенью.
Играющие становятся в общий круг и взявшись за руки
поют песни и играют.
81
1) Игра в селезня и утку.
В круг входит девушка – изображающая собою утицу, а па-
рень, изображающий из себя селезня, становится вне круга. Иг-
рающие поют:
Селезень ловил утку,
Селезень ловил серу,
Пойди утица домой,
Пойди серая домой,
У тебя семеро детей,
Восьмой селезень,
Девятая утица.
При последних словах, изображающий селезня бросается в
круг с целью поймать утицу; играющие его не пускают, загора-
живая путь наклоном к земле рук и если ему удастся ворваться в
круг, то утица, стараясь быть непойманною, убегает из круга, её
пропускают, а селезня стараются опять задержать в кругу. Если
селюзню удастся поймать утку, то он выбирает на своё место
другую девушку, а она парня и сами становятся на их места, а
те изображают из себя селезня и утку; игра возобновляется.
2) Игра в плетень.
Молодицы, девушки и парни становятся попарно и сомк-
нувшись руками, в виде плетня или цепи, вытягиваются в одну
линию, первая пара подымает руки, делает арку, другой конец
плетня проходит в неё несколько раз так, что все соединяются,
положа друг к другу руки на плеча. В это время играющие поют:
Заплетися плетень, заплетися,
Ты завейся труба, золотая;
Завернися камка кружчатая;
Из под горы девица утку выгоняла.
Тега утица домой,
Тега серая домой,
Я сама гуськом,
Сама сереньким
Ой свет сера утица.
Затем обратным путём расплетают плетень и поют:
Расплетися плетень, расплетися
Ты развейса труба золотая, и т. д.
3) Игра в просо:
Девушки и молодицы (парни не участвуют) делятся на две
половины, становясь друг против друга в два ряда, н[а] разстоя-
нии сажен пяти.
82
Первая половина подходит к другой и поёт:
А мы просо сеяли, сеяли;
Ой, дид-ладо сеяли, сеяли!
И дошедши до другой, возвращается на своё место. Между
тем другая половина подходит к первой, поёт:
А мы просо вытопчем, вытопчем.
Ой дид-ладо вытопчем, вытопчем.
Эта сторона отходит, а первая опять подходит к второй
спрашивает:
А чем же вам вытоптать, вытоптать?
Ой, дид-ладо вытоптать, вытоп[т]ать?
Вторая половина отвечает:
А мы коней выпустим, выпустим.
Ой, дид-ладо выпустим, выпустим.
И так далее, то одна сторона подходит, то другая, поют:
1 сторона
А мы коней переймём, переймём.
Ой, дид-ладо переймём переймём.
2 сторона.
А чем же вам перенять, перенять?
Ой, дид-ладо перенять, перенять?
1 ст.
Шёлковым мы поводом, поводом,
Ой, дид-ладо поводом, поводом.
2 ст.
А мы коней выкупим, выкупим.
Ой, дид-ладо выкупим, выкупим.
1 ст.
А чем же вам выкупить, выкупить.
Ой, дид-ладо выкупить, выкупить.
2 ст.
А мы дадим сто рублей, сто рублей.
Ой, дид-ладо сто рублей, сто рублей.
1 ст.
Не надо нам и тысячи, тысячи,
Ой, дид-ладо тысячи, тысячи.
2 ст.
А что же вам надобно, надобно?
Ой, дид-ладо надобно, на[д]обно?
1 ст.
Нам надобно девицу, девицу,
Ой, дид-ладо девицу, девицу.
После этого одна из девиц переходит в первую половину, а
83
вторая поёт:
А нашего полка убыло, убыло!
Ой, дид-ладо убыло, убыло.
Первая сторона отвечает более весёлым мотивом:
А нашего полка прибыло, прибыло!
Ой дид-ладо прибыло, прибыло.
Затем игра продолжается таким же порядком до тех пор,
пока со второй половины перейдут в первую почти все девушки.
4) Игра в репьи.
Играющие делятся на две партии и иду[т] друг против дру-
га с одного конца села к другому.
Как пошёл по улице репей,
Ай люли репей, репей, репей, и т. д.
Кроме этих игр девушки и молодушки, став в круг, ходят
то в одну, то другую сторону и поют песни, принятые петь во
время хороводов:
Вот некоторые хороводные песни
1.
Как по морю,
Как по морю, морю синему,
Морю синему, хвалынскому,
Плыла лебедь,
Плыла лебедь с лебедятами,
Со малыми со детятами.
Где не взялся,
Где не взялся млад ясен сокол,
Убил, ушиб,
Убил, ушиб лебедь белую;
Он кровь пустил,
Он кровь пустил по морю синему,
А пёрушки вдоль по бережку,
А пух пустил,
А пух пустил, по чистому полю,
Собиралися красны девицы,
Собирать перья лебединые.
Где не взялся,
Где невзялся добрый молодец:
«Бог на помочь красны девицы!
«Брать вам перья лебединые,
«Милому дружку,
«Милому дружку на подушечку.
84
И все девки,
И все девки поклонилися,
А одна девка
Одна девушка не кланяется:
«Доброж тебе красна девица,
«А быть тебе за моим братом,
«Стоять тебе у кроватушки,
«Любить тебе резвы ноженьки,
«Лишь тебе горьки слёзоньки.
Услыхавши то красна девица.
Добру молодцу поклонилася,
«Незнала я, что ты идёшь
Что ты идёшь, низко кланяешься.
2.
В тёмном лесе, в тёмном лесе, за лесом.
Распашуль я, распашуль я, пашеньку,
Засею ль я, засею ль я, лён конопель,
Уродися, уродися, лён конопель
Тонок долог, тонок долог, бел волокнист.
Повадился, повадился, вор воробей,
Мою конопельку, мою зелёненьку, клевати,
Уж я его, уж я его изловлю,
Крылья перья, крылья перья выщиплю,
Он не будет, он не станет летати,
Мою конопельку, мою зелёненьку клевати,
Повадился, повадился, добрый молодец,
К моей морусеньке, к моей молоденьке, ходити,
Мою морусеньку, мою молоденьку, любити,
Уж я его, уж я его, его изловлю,
Руки ноги, руки ноги, ему выломлю,
Он не будет, он не станет, ходити.
Мою морусеньку, мою молоденьку любити.
3.
Утица, утица луговая,
Ой луговая, ой луговая.
Где ты была, ночевала?
Ой ночевала, ой ночевала?
Спала ночку во лесочке,
Ой во лесочке, ой во лесочке.
Под ракитовом кусточком,
Ой кусточком, ой кусточком.
85
Под малиновым листочком
Ой листочком, ой листочком.
Сноха к снохе приходила,
Ой приходила, ой приходила,
Подарочек приносила.
Ой приносила, ой приносила.
Подарочек дорогой,
Ой дорогой, ой дорогой,
С руки перстень золотой,
Ой золотой, ой золотой.
4.
Как из улицы в конец
Шёл удалый молодец.
Ах! Дунай-ли мой Дунай,
Сын Иванович Дунай!
Уж как звали молодца,
Позывали удальца,
Ах! Дунай-ли мой Дунай,
Сын Иванович Дунай!
Что во пир пировать,
В беседушку сидеть,
Ах! Дунай-ли мой Дунай,
Сын Иванович Дунай!
Во беседушку сидеть,
Красных девушек смотреть.
Ах! Дунай-ли мой Дунай,
Сын Иванович Дунай!
Посадили молодца,
Посадили удальца,
Ах! Дунай-ли мой Дунай,
Сын Иванович Дунай!
Против девушки,
На скамеечку.
Ах! Дунай и проч.
И он девушке поклон,
С молодца шляпа долой,
Ах! Дунай и проч.
Уж ты девица подай,
Раскрасавица подай!
Ах! Дунай и проч.
Не слуга сударь твоя,
Я не слушаю тебя,
Ах! и проч.
86
Когда буду я твоя,
Буду слушаться тебя,
Ах! Дунай-ли мой Дунай,
Сын Иванович Дунай!
Эту песню поют при игре в репей.
5.
Скажи, скажи селезень,
Скажи, скажи молодой,
Ой люли, молодой:
Кто косицы завивал,
Кто те сизы завивал.
Ой люли, завивал.
Завивала-те утица,
Завивала-те серая.
Ой! люли, серая!
До бережку ходючи,
На крутеньком сидючи,
Ой люли сидючи.
За крылушко держучи,
За правое держучи,
Ой люли держучи.
За то крыло утиное,
За то крыло утиное,
Ой люли утиное.
Скажи, скажи молодец,
Скажи, скажи удалец,
Ой люли удалец.
Да ктож-те кудри завивал,
Да кто-ж – те русы завивал,
Ой люли завивал.
Завивала девица,
Завивала красная,
Ой люли красная.
Под теремом сидючи,
Под теремом сидючи,
Ой люли сидючи.
За рученьку держучи,
За ту руку правую,
Ой люли правую.
Да за тот перстень золотой,
Ой люли золотой.
87
Песни при игре в репьи1.
7.
Как над речкой над рекой,
Над полой-то водою,
Тут хорош хмель родился,
Круг деревцев вился,
Круг деревцев вился,
Развивался серебрен листик,
Что серебренный листок
Жемчужины кистья.
Пойду, выйду, молоденька,
В садик разгуляться,
Наберу я, молоденька,
Хмелю садового,
Наварю я, молоденька,

1 В начале № 25 за 24 июня 1889 г. помещена сноска: От редакции. Мы
широко даём места в наших Ведомостях, как хранилище местных истори-
ческих и этнографических материалов, этнографическим очеркам г. Ко-
лесникова, имеющим неоспоримое значение для местной этнографии. На-
родные обычаи, обряды, игры, песни и т. п. составляют весьма существен-
ные и ценные характерные этнографические, исторические и даже антро-
пологические признаки жизни и быта населения и следы его прошлого: его
рассы, места происхождения, склада, натуры, темперамента, экономиче-
ского и общественного строя и т. п. Поэтому мы до мельчайших подробно-
стей помещаем всё передаваемое автором, очевидцем всего этого и тща-
тельно наблюдавшем за всем, а вследствие этого можем надеяться, что чи-
татель не удивится и не осудит ни автора, ни редакции, встречая в наших
очерках не одни только отличительные местные черты, но и общероссий-
ские, в полном составе, или с местными оттенками и вариантами; всё это
не плагиат, а верный отпечаток с натуры, что и весьма естественно, а
именно: русское население Уфимской губернии, в особенности сельское, не
аборигены здешние, а переселенцы в разное время из разных мест, пре-
имущественно из средних внутренних губерний. Эти переселенцы принес-
ли с собою свою заповедную традиционную старину; старину эту сельский
люд ревнивее и цельнее сохраняет, чем тот же простолюдин, но горожанин,
не говоря уже об интеллигентах. И вот поэтому то всякие местные этно-
графические очерки должны быть возстановляемы и сохраняемы в мест-
ной летописи неприкосновенно, а не на выбор, так как это список с нату-
ры, в котором конечно не могут не проявляться и общие черты, что и вы-
полнено г. Колесниковым.
Как в очерках, так и в песнях, передаваемых г. Колесниковым, встре-
чаются некоторые, хотя и общенародные русские, но с местными вариан-
тами и оттенками, как сказано выше. Так, например, в помещённой здесь
песне «чижик», общеизвестной (хотя и частью искажённой) на Руси, есть
несколько куплетов местного народного варианта и склада. Н. Гурвич.
Это предисловие «от редакции» повторялось и в следующих номерах,
где публиковался текст М. Колесникова.
88
Пива ярового.
Зазову я к себе гостя,
Гостя дорогого,
Гостя дорогого,
Батюшку родного…
Мой батюшка пьёт, гуляет,
Пьяный напивается,
Пьяный напивается,
Домой собирается,
А мне горькой разнесчастной.
Дома оставаться.
8.
Чижик.
(Плясовая под весёлый мотив её девушки пляшут. Песня
эта слышана мною в деревне Чемодуровке, Дмитриевской
волости, Уфимского уезда).
Чижик, чижик, где ты был?
На фонтанке водку пил,
Выпил чарку, выпил две,
Зашумело в голове.
Чижик, чижик в лодочке,
В офицерском чине,
Не испьёшь-ли водочки,
Для своего веселья?
Есть вино, пьём его,
Нет его – пьём воду,
Не сменяем ни на что
Милую свободу.
Наши деды и отцы
Нам примером служат.
Кавалеры молодцы
Ни о чём не тужат.
Пред высокими мужчинами
Пошли дамы танцовать.
Алу ленту рисовать,
Стали с чижиком играть…
У чижика на руке,
Спит красавица,
Видит чижика во сне,
Улыбается.
Взвился чижик, полетел,
Громко песенки запел,
Во леса дремучи,
89
К милому садочку,
На дубочик он сел,
Громко песенку запел.
9.
Семик.
Последний четверг перед Троицей, почему то называется
«семиком». В этот день девушки идут в лес заламывать венки;
тут они веселятся, поют, водят в хоровод, пляшут и возвраща-
ются домой с песнями, у каждой на голове венок. Песни поются
те же, что и в хороводы, но между ними обязательно ниже сле-
дующая песня, которую в обыкновенные хороводы редко поют.
Вот она:
Ходили девушки по бережку,
Сеяли красные ярый хмель;
Сеяли хмель приговаривали, (2 раза).
«Рости наш хмель по тычинкам вверх.
«Без тебя, без хмелюшки, не водится,
«Пьяное пивушко не варится, (2 раза).
«Добры молодцы не женятся,
«Красны девушки замуж нейдут.
Вздумала Дуняша, замуж пошла, (2 раза).
Тёща про зятя пирог пекла:
Соли да муки на четыре рубли,
Сахару изюму на восемь рублей, (2 раза).
Стал весь пирог то двенадцать рублей,
Думала тёща пятерым не съесть,
Зять-то сел, за присестом съел, (2 раза).
Тёща по горнице похаживает,
Зятюшку тихонько побранивает:
– Как тебя зятюшка, не разорвало?… (2 раза).
Спасибо, тёщинька, на сладком пироге,
Да на хлебе, на солюшке,
Что ты тёщинька уподчивала. (2 раза).
Милости прошу о великом посте.
Яж тебя тёщинька отпотчиваю,
Я тебе всю честь отдам, (2 раза).
В четыре дубины дубовые,
В пятый кнут, – по заказу свит.
Ходи, гуляй тёщинька! (2 раза).
Рвалась тёща, чуть вырвалася!
Бежала тёща ко двору, (2 раза).
Бросилась тёща в избе средь полу.
«Гляньте ребята, не зять ли идёт?»
90
– Зять у ворот на похмелье зовёт. (2 раза).
«Скажите зятю со вечера хмельна.
«С пива, да с вина болит голова;
«Со сладкого мёда я вся-де больна. (2 раза).
10.
Троицын день.
Троицын день считается последним весенним праздником,
с ним умолкают песни, прекращаются хороводы и разные игры,
за исключением дня проводов весны. В обед девушки идут в лес
на то место, где были в семик, и набравши полевых цветов и зе-
лени, садятся в тени развесистого дерева и плетут венки. Затем
устраивают там хороводы, игры, поют песни. К вечеру, возвра-
щаясь домой идут к реке и пускают венки в воду, при чём на-
блюдают, куда и как чей поплывёт. Если пущенный в воду венок
быстро потечёт – то предвещает скорый выход замуж; венок за-
кружившийся и потом поплывший – поздний выход замуж; ве-
нок потонувший – смерть, а причаливший к берегу – незамуже-
ство на всегда.
При пускании в реку венков поют следующую песню:
Да пойду-ль я шажком,
Лужком, бережком,
Ай люли, люли, лужком-бережком.
Сломлю со сыра дуба веточку,
Брошу на быстру реченьку, и т. д.
Проводы весны.
В следующее за Троицею воскресенье девушки устраивают
проводы весны, они делают «весну» т. е. чучело, или куклу из со-
ломы, одевают её в цветное платье и носят с собой по улицам, а
играя хороводом становятся с нею в круг рука об руку и держат
куклу за руку, как бы весну (девушку) и ходят с нею в круг, а
под вечер уносят куклу за околицу деревни и разрядив её бро-
сают, а в некоторых местах сжигают, домой возвращаются мол-
ча.
11.
Кузминки.
День Кузьмы и Демьяна (1 ноября) (кузьминки) считается
девичьем праздником. К этом дню девушки делают складчины,
т. е. припасают кто пива, кто яиц, кто кур и проч., или отчасти
помогают и парни, унося часто тихонько из дома либо курицу,
либо масла, сметаны, кто, что может. В день кузьминок, с утра,
девушки ходят друг к дружке в гости, а вечером собираются в
отдельную избу, снятую ими, как я говорил выше, на время ве-
чёрок у какой нибудь одинокой вдовы; к ним приходят парни.
91
Тут поют, играют в разные игры, пляшут, пьют пиво, ужинают и
только далеко за полночь веселья прекращаются и гуляющие
расходятся парами, каждый с своей любушкой.
В Кузьминки и вечёрки поются песни отдельные от приня-
тых петь в хоровод и свадебных.
Вот некоторые из них:
1.
Нигде милого не вижу.
Ни в деревне, ни в Москве.
Только вижу я милого,
Тёмной ночью в крепком сне.
Я давно его не вижу,…
Спит малютка на руках.
Я отдам сестре малютку,
Сама выйду на крыльцо…
На крылечко выходила,
Мне на встречу мил идёт,
Он на встречу из далечи
Разговаривал со мной.
Миловала, целовала,
Назвала его дружком,
«Не зови меня дружком,
«Я теперича не твой.
«Я теперича не твой,
«Я женился на другой.
«Я женился, раззорился,
«Не корыстну жену взял.
«Я не буду, я не стану,
«Во совете с женой жить.
«Только буду, только стану,
«Я ко девушкам ходить,
«Я ко девушкам ходить,
«Свою прежднюю любить…
«Я за эту за досаду,
«Пойду лягу под окном»…
Попы песни запели,
Понесли Ваню на кладбище,
На кладбище понесли,
Мимо Танина двора,
Мимо Танина двора. –
Таничка у окна,
Таничка у окна,
Призаснула и она.
92
2.
Уж я золото хороню, хороню,
Чисто серебро берегу, берегу,
Я у батюшки в терему, в терему,
Я у матушки высоко, высоко.
Гадай, гадай девица,
Отгадывай красная,
Чрез поля идучи,
Русу косу плетучи,
Шёлком приплетаючи,
Златом перевиваючи,
Пал, пал перстенёк.
В калину, в малину,
В чёрную смородину.
Вы подруженьки,
Вы голубушки,
Вы скажите, не утайте,
Моё золото отдайте.
3.
Не сиди, мой друг, поздно вечером;
Ты не жги свечи воску ярого,
Ты не жди меня до полуночи.
Ах прошли, прошли,
Наши красны дни,
Наши радости
Буйный ветер унёс!
Мне отец родной
И родная мать,
Под венец идти
Не с тобой велят!
Не горят в небесах
По два солнышка,
Не любить двух разов,
Добру молодцу!…
Я послушаюсь отца, – матерь,
Под венец пойду
Не с тобой, душа!…
Обвенчаюся
Я с иной женой;
Я с иной женой;
С смертью раннею!…
Затем поют песни: 1) лучинушку; 2) выйдуль я на реченьку;
3) ах вы сени мои сени; 4) я вечер в лужках гуляла; 5) не белы то
93
снеги и друг. Все эти песни я не привожу здесь, так как каждую
из них можно найти в любом песеннике.
А вот некоторые песни, которые поют замужние женщины
в посиденки и на гулянках.
1.
Я вечер млада во пиру была,
Во пиру была, во беседушке,
Не у батюшки, не у матушки,
Я была млада у мила дружка,
У мила дружка, у сердечного,
Я не мёд пила и не полпивцо,
Я пила млада сладку водочку,
Сладку водочку, всё вишнёвочку,
Я не рюмочкой, не стаканчиком,
Я пила млада из полуведра,
Из полуведра через край до дна.
И я лесом шла, не шаталася.
Ко двору пришла, пошатнулася,
За вереюшку1 ухватилася:
Вереяль моя, ты вереюшка,
Поддержи меня бабу пьяную,
Бабу пьяную и похмельную,
Не увидел бы свёкор батюшка,
Не сказал бы он своему сыну,
Своему сыну, моему мужу.
Уж как мой то муж горькой пьяница:
Он вина не пьёт, с воды пьян живёт:
С воды пьян живёт, с квасу бесится,
Надомной младой он ломается.
У меня младой в доме убрано:
Ложки вымыла, во щи вылила,
Порог вымыла, в горох вылила,
Чашу вымыла, в кашу вылила,
Косяки скребла, пироги пекла.
2.
Ты поди моя коровушка домой,
Пропади моя головушка долой!
Ай люли, люли, калина моя,
В саду ягодка малина моя!
Уж как все мужья до жён добры,
Покупили жёнам чёрные бобры.

1 Верея – столб, на который навешивается створка ворот.
94
Ай люли и проч.
Уж как мой то мужичёнка,
И он весь то с кулачёнка.
Ай люли и проч.
Он купил мне коровушку,
Загубил мою головушку.
Ай люли и проч.
Снарядил он мне работушку,
Не устанную заботушку.
Ай люли и проч.
Отворяй-ка жена широкие ворота,
Принимай-ка жена ты корову за рога.
Ай люли и проч.
Уж я встану ли ранёшенько;
Я умоюся белёшенько.
Ай люли и проч.
Погоню ли я корову на росу,
А на встречу мне медведь из лесу.
Ай люли и проч.
Я медведя испугалася,
И за кустики бросалася.
Ай люли и проч.
Во лугах ли во зелёных лугах,
Принимала я корову за рога.
Ай люли и проч.
Ты пойди моя коровушка домой,
Ты пойди моя недоеная!
Ай люли и проч.
У нас горенька не топленая,
А ребятушки не кормленые.
Ай люли и проч.
А телятушки не поеные.
Как ворчит муж супостат.
Ай люли и проч.
Он велит мне детей кормить,
Приказал он мне коровушку доить.
Ай люли и проч.
Ты коровушку подой, да подой,
А подойничек помой, да помой,
А телятушек напой, да напой.
Ай люли калина моя,
В саду ягодка малинка моя.
Затем ими поётся «ах ты берёза», «Ах! я по бережку поха-
95
живала», «При долинушке калинка стоит», «Ах ты ноченька» и
проч.
А вот песня, любимая парнями:
«Вечер был я на почтовом на дворе,
Получил письмо от девушки сейчас,
Стал читать я, полились слёзы с глаз,
Пишет, пишет раскрасавица моя!
«Приди батюшка, смертельно я больна;
«А не придёшь скоро жизни я лишусь;
«С тобой батюшка заочно распрощусь.
– Ах девицы, разсудите грусть печаль:
Мне красавицу смертельно очень жаль.
Не мила мне здесь прекрасна сторона:
Не гуляет здесь красавица моя,
Хороводы не утешать моих слёз!,
Я пойду с горя плакать в тёмный лес,
Я пойду-ль ещё по тем милым следам,
Где я прежде с красавицей гулял,
Где любезную приятно целовал.
На том месте уж и травка не растёт;
На том месте и цветочки не цветут,
На кусточках мелки пташки не поют,
Небеса то покрылись темнотой!
Я скорёхонько ко девушке пошёл,
Я тихохонько в окошко постучал:
«Отопри двери красавица» сказал.
С постелюшки вскочила молода,
Отпирала широкие ворота,
Принимала за белы руки меня;
Целовала сахарные уста.
«Здравствуйте батюшка, красавчик дорогой.
«Привела нас судьба видеться с тобой».
12.
Детские игры.
У каждого народа есть свои, ему принадлежащие, игры.
Детские игры русского народа в большинстве случаев, кроме
удовольствия, приносят также и пользу принимающим в них
участие; они развивают мускулы, приучают к глазомеру. Игры
крестьянских детей здешнего края – самые незамысловатые; вот
они. Летом мальчики играют в чурки, бабки, мяч; зимою ката-
ются на санках с горки, устраивают снежные бабки; эти игры
нисколько не отличаются от городских и по этому они всем бо-
лее или менее знакомы, так как каждый из нас, бывши в дет-
96
ском возрасте, увлекался играми в бабки, чурки, мяч и пр. Но
вот пасхальные детские игры, с которыми дети городских обы-
вателей едва ли знакомы. В продолжении недели пасхи, дети,
получая в подарок яйца, устраивают из них различные игры.
Особенно распространена следующая игра, участие в которой
принимают даже взрослые девицы и парни, а за частую и моло-
душки (вышедшии в первый год замуж) с мужьями. На ровном
месте разставляют они под одну линию каждый по одному яйцу,
симетрично на растоянии четверти друг от друга; затем отойдя
на несколько сажен, (смотря по условию) катят сшитый из тря-
пок мяч, величиною, приблизительно, около ¼ арш. в диаметре,
при чём каждый играющий старается, чтобы пущенный им мяч,
задев за яйцо, выбил его из ряда, в этом случае он выигрывает
выбитое яйцо. С этой игрой можно встретиться во всех сёлах и
даже в уездных городах.
Маленькие дети эту игру изменили несколько; они, разста-
вив яйца, по отлогому месту или с лубка, катят яйцо, стараясь
задеть им за другое находящееся в линии.
Вот ещё игра (впрочем общая и в городах); двое предлагают
друг другу состязание – чьё яйцо скорее разобьётся от удара?
затем их верхушками стукают друг об друга и чьё разобьётся,
тот отдаёт разбитое яйцо сопернику.
К числу детских игр можно отнести заклинание детьми
идущего дождя и призыв дождя. Основание этой игры нужно
искать в глубокой древности и можно думать, что эта игра есть
не более, как остаток языческого суеверия, переродившийся в
последствии в игры самых молодых детей. Маленьким детям
очень хочется по бегать по улице или идти в лес за ягодами, но,
к их несчастию, набежала на небе тучка и пошёл крупный
дождь. В дождь идти конечно нельзя и по этому планы их долж-
ны рушиться: чем пособить? Вот дети, чтобы остановить дождь
начинают петь:
«Дождик, дождик перестань,
Мы поедем в арестань,
Богу помолиться,
Христу поклониться.
Я у бога сирота,
Отворяла ворота,
Ключиком замочком,
Шолковым платочком».
Это повторяется много раз, пока тучка не пройдёт и дождь
не остановится. Тогда дети призывают солнышко, подсушить
землю; они поют:
97
«Солнышко вёдрышко,
Взгляни в окошечко,
Твои детки плачут…
Солнышко покажись,
Солнышко снарядись!
Но иногда дети слышат от родителей, что для хлебов очень
необходим дождь. Находит тучка и с неба спадывает крупный
частый дождь – детям он не в помеху, а для хлебов даже необхо-
дим посильнее; вот они и поют:
«Дождик, дождик припусти,
Дождик, дождик пуще,
Дам тебе я гущи».
13.
Лечебник крестьян1.
Вера крестьян в знахарей и лекарок безгранична. Они убе-
ждены, что лекарь, знахарь или лекарка могут всё сделать и всё
знать, поэтому во всех случаях заболевания они обращаются к
их помощи.
Кто же такие лекаря и лекарки; что это за народ и насколь-
ко они искусны в лечении? Лекаря и лекарки бывают люди пре-
клонных лет. Они трезвы, степенны и пользуются уважением
народа; хитрость, сметливость, пронырство, краснобайство, без-
совестность и наглость – неотъемлемые черты этих субьектов.
Они конечно ровно ничего не смыслят по части медицины и не
более как шарлатаны, эксплуатирующие народную массу. Они
знают массу заговоров и способы их применения. Они собирают
разные целительные и нецелительные травы, и держат у себя
скипидар «французский», острую водку, купоросное масло, су-

1 Помещаем эту статью конечно не для научения сельского люда его заблу-
ждениям, а, напротив, того, для вразумления его, указания и предосторо-
жения от вкоренившихся среди его веками предразсудков, суеверий, неле-
постей и невежества, приносящих народу весьма часто не мало вреда его
здоровию и его карману. Зло это вкоренилось изстари, когда сельское насе-
ление или скудно пользовалось врачебною и санитарною помощью, или во-
все лишено было её. В настоящее же время, когда, благодаря щедрому по-
печению земства, врачебная помощь всё более и более делается доступною
для народа, нельзя не ожидать, что сказанные заблуждения бывшего тём-
ного люда, а теперь прозревающего, благодаря правительству, церкви и
школе, – заблуждения эти, яко дым изчезнут перед светом распространяе-
мого среди сельского населения познания добра школы и настоящего науч-
ного врачевания. Тогда печатные памятники о бывшем умственном неуст-
роении тёмного люда ярче укажут ему в последствии благо просвещения и
правильного врачевания. Н. Гурвич (это предисловие помещено и в начале
следующих номеров газеты).
98
лему, мышьяк и проч. Вот их и вся аптека – якобы исцеляющая
больных людей и животных от всех болезней.
Лекаря и лекарки никогда не сознаются больному, что его
болезнь им не знакома; что они не могут и не знают чем её ле-
чить: они ни уронят себя в глазах народа, не выкажут себя пред
ним незнайками, а в случае неудачного лечения – они болезнь ту
припишут глазу или порче, против которых их лекарства, будто-
бы не действуют.
Не менее интересен бывает и их названия болезней. Берём
на выдержку некоторые случаи из знахарской практики, на-
пример: заболеет у мужика брюхо, ему говорят – «пуп пал» или
«нутро перевернулось»; бегут за бабкой лекаркой Авдотьей. При-
ходит лекарка, щупает брюхо и утверждает, что действительно у
него нутро перевернулось; её, конечно просят поставить нутро
на место. Лекарка умывает руки, молится Богу, берёт горшок,
кудели и засучив рукава «накидывает» больному горшок, т. е.
ставит больному на брюхо горшок, чтобы чрез зажжённую в нём
кудель, втянуть в него все внутренности. – Если это лечение не
поможет, то для больного топят баню и в ней лекарка вешает
больного вверх ногами, трясёт и жмёт живот. Этим же способом
лечат у женщин выпадение и опущение матки.
Крестьянин жалуется лекарке: «што за притча туто, под
сердцем (показывает пальцем под ложечку) сосёт те и на, – ока-
зия! то голова закружится, того гляди упадёшь, то тошно вдруг
делается». Лекарка начинает его лечить разными снадобьями,
поит его керосином, дёгтем, сулемою и мышьяком, но пользы
нет, боль не проходит. Заходит в дом больного какая нибудь
знакомая, бывалая старушка и при разговоре высказывает
больному свою догадку, что к нему в брюхо, чрез рот, заполз гад
(змия) и «сосёт-те сердце» и пока не выклюет всего «не вжисть не
выйдет». Каким же образом спрашивает больной змия могла по-
пасть в брюхо, не мог же он её проглотить целиком и живую? «А
очень просто, – спал когда нибудь на сенокосе на траве не бла-
гословясь и рот был видно то открыт, вот гадина трёх четверт-
ная и заползла те в брюхо чрез открытый рот. Она вишь идёт по
горлу, а тебе то и думается што ты пьёшь студёную (холодную)
воду». Эко оказия, думает мужик, где бы мог я проглатить таку
гадину, и наконец с ужасом вспоминает, что действительно с
ним, какая то на сенокосе случилась такая оказия, после солё-
ных щей прилёг вишь он только полежать маненько, дане взна-
чай и уснул, а следовательно, и не перекрестясь. И помнится ему
снилось, что он пришёл к ключу, прилёг к земле и с жадностию
так то глотал студёную воду. Ну вот, вишь, подхватывает стару-
99
ха, тогда то гад тебе в нутро и заполз, вот и не даёт покою то.
Эко грех! думает мужик. Но не оставаться же гаду в нутре, надо
его выжить. Ему говорят, что змия выгонять с брюха мастерица
лекарка «Сидоровна» из соседнего села. Не давно, сказывали,
она кому то выгнала гада и мужик выздоровел. Запрягают ло-
шадь и едут в соседнее село к лекарке Сидоровне с поклоном.
Приезжает знаменитая лекарка, осматривает больного, давит
под ложечкой, обязательно безъимянным пальцем, мнёт брюхо и
покачав глубокомысленно головою, заявляет, что действительно
в его брюхе гад засел а выгнать, его можно только на малину в
бане. Баня истоплена, нашлась у лекарки и малина. Ведут боль-
ного в баню и над каменкой или над горячими углями насыпан-
ными в чугун, садят больного нагнувшись и с разинутым ртом,
перед которым лекарка на горячие угли разсыпает малину и
шепчет заговор: «гад пёстрый, гад серый, гад волочуга, выходи с
раба божьего (имя больного) на ягоду на малину! Егорий храб-
рый достань его копьём своим булатным». Этот заговор произно-
сится три раза в полголоса, так, что больной не может понять
слова. Но гад из рта конечно не идёт. Испорчен значит, говорит
лекарка, прежними лекарствами, что лекарка лечила его, навер-
но дало не того лекарства, вишь и заговор не действует. Тапере-
ча тот самый гад там и будет жить, гнездо совьёт и детей выве-
дет, в утробе то. Напуганный мужик долго мучается мыслию,
что внутри его завелась змия. Ему будто даже слышится, как гад
там ворочается, точно комком; вдруг подвалит под сердце. Ему
снятся страшные сны, – а болезнь у него самая обыкновенная,
присущая ему – глиста солитёр…
Простудная боль крылцев у крестьян означает рост сухих
крыльев, которые ломают также лекарки. Операция эта не хит-
ра: больного кладут на кровать животом вниз и баба-оператор
начинает двумя пальцами щипать кожу пониже лопаток, стара-
ясь ущипленную кожу надвернуть и нашёптывая при этом ка-
кие то слова заговора. Эта операция продолжается несколько
дней.
Роженицам, во время родов, приёмы даются посурьёзнее и
поэтому в этих случаях лекарок заменяют специально занимаю-
щиеся акушерским искуством, бабушки повитухи. Процес приё-
мов при родах бывает следующий: роженица должна стараться
скрывать свою беременность от всех, чтобы избегнуть дурного
глаза. Перед родами повитуха топит, потихоньку, баню и роже-
ница идёт с нею, делая крюк, чтобы незаметно было это для дру-
гих, так как чем больше будут знать о родах, тем муки при ро-
дах будут продолжительнее. В бане роженица раздевается и
100
снимает с себя серьги и кольца, остаётся в одной лишь сорочке.
Повитуха молится Богу и затем расплетает ей косы, так как ро-
женица ни в каком случае не должна рожать с заплетёнными в
косу волосами. Если роды бывают трудны, то бабушка даёт ро-
женице «спорынью» (рожки добываемые в ржи); затем пускают
вход разные встряхиванья и размыванья, питьё деревянного
масла, глотание собственных волос, дутьё в бутылку и совсем
обезсиленную роженицу водят по бане.
Если после родов «место» – последыш, не выходит, то к ка-
налу его привязывают лапоть или что другое, чтобы «место не
ушло к сердцу».
По разрешении роженицы место после младенца зарывают
в подполье, кладя вместе с ним хлеба и соли, говоря: «вот тебе
батюшка св. место хлеб и соль, а рабе Божей (имя матери) доб-
рое здоровье: вот тебе мать сыра земля местечко, а тебе местеч-
ко хлеб и соль, а рабе Божей (имя матери) доброе здоровье».
После родов роженице дают кусок кислого хлеба с солью,
который она и должна съесть, чтобы закрепить «завязать» желу-
док, затем первые последующие дни её кормят кислым и солё-
ным, вроде кислой капусты и солёных огурцов и поят настойкою
калгана1 с вином.
Родившая не должна сдаивать молоко, излишне накопляю-
щееся в грудях, в сухую посуду, но в посуду с жидкостью и не
должна капать или терять молоко на пол, иначе совсем пропадёт
молоко. При огрублости у роженицы грудей должно делать при-
парки из ромашки, мяты, отрубей, гущи и сенной трухи, иначе
молоко утечёт даже и при больших и полных молока грудях. Но
мало того, бабки делают ещё заговор такого рода: отыскав где
нибудь на половице или стенном бревне сучок, но чтобы он был
только в средине, как находится сосок посреди груди и затем
очертив сучёк безъимянным пальцем на отмаш от себя пригова-
ривают: «Господи Иисусе Христе помяни меня грешницу» после
того перекрестясь произносит «батюшко св. дерево, как тебе св.
дерево на корню не стоять и листья и ветви дополу не спускать,
так у рабы божей (имя) грудям не болеть». Очёртывая пальцем
груди произносит: «мать тебя породила, мать тебе все скорби и
болезни способила, матери тебя не перераживать и скорбей и
болезней не видывать», делая на отмаш давление польцем, баба
говорит: «ни первый, ни другой, ни третий, ни девятый» и затем

1 Калган – травянистое невысокое растение с крупным корнем, используе-
мым для приготовления пряности и лекарственных целей. Здесь, видимо,
имеется в виду калган-трава или калган дикий (лапчатка), который растёт
в наших леса // Ресурсы Интернета.
101
баба три раза делает безъимянным пальцем три вдавления в са-
мый сосок и это продолжается утром и вечером три дня после
родин.
После родов роженица три дня ходит в баню. Тут её на
полке парят, и правят, т. е. мнут и гладят по телу, чтобы рас-
править «суставы» и выжать дрянную кровь» (очищение). В тре-
тью баню повитуха с роженицей «размываются»; это делается
так: повитуха и роженица в одних сорочках, подпоясанных поя-
сами, становятся на брошенный на пол веник обе правой ногой
и зачерпнув ковшик воды, бабушка захватывает из него воду в
горсть и обливает ею руку, тоже делает и роженица. Это повто-
ряется два раза, после того утершись полотенцем и взявшись за
руки кланяются одна другой, говоря: «прости меня христа ради»
и целуются; тут же роженица дарит повитуху обязательно хле-
бом, солью и мылом и кроме того полотенцем, иногда деньгами и
ситцем на рукава или на сарафан.
Роженицам запрещается за три недели до родов катать
своё бельё, чтобы не приключилась молочница. От молочницы
вылечиться можно, говоря безпрестанно про себя «вчера приди,
вчера приди, последний раз бьёшь».
Если дитя родится слабым и хилым, то его повитуха пере-
пекает, т. е. истопив печь и дав сойти первому пылу, ребёнка
кладут на лопату и всовывает в печь на одно мгновенье, повто-
ряя это два раза. Перепечённое дитя точно перерождается, бы-
стро поправляется, полнеет и растёт.
У новорождённых детей на спинке находят щетину, кото-
рая безпокоит ребёнка. Её уничтожают, натирая спину дитяти
грудным молоком его матери, или же, подбив дрожжи, намазы-
вают на ветошку и прикладывают к тому месту, где появилась
щетинка и парят в бане.
Если женщина страдает несвоевременными регулами, то,
чтобы остановить их, больная умываясь должна плеснуть водою
на отмашь в одну и другую сторону и произнести, «это твоё, а
это моё. Крестьяне убеждены, что эта болезнь является в тех
случаях, если в одной бане, в одно и тоже время, мылись две
женщины с регулами, тогда от молодой женщины регулы пере-
ходят к старшей.
От матежей легко можно избавиться: стоит только поймать
первого встречного весеннего гусёнка и потереть им лицо – и
матежи сами собою исчезнут. От матежей так же делают мази
из сулемы и других ядовитых вещей и умываются в бане острой
водкой.
Если сделать из ореховых скорлуп щёлок и вымыть им го-
102
лову, то волоса облезут навсегда, а выростить их можно умыва-
нием головы из настоя озими.
Желтуха лечится так: ловят и сажают в миску воды щуку и
заставляют больного смотреть на неё. Несколько спустя желтуха
должна перейти с человека на щуку и она вся пожелтеет и уснёт.
Но после этого больной никогда уже не должен есть щучины.
От этой же болезни носят на шее янтарь или же толкут его
и пьют.
От куриной слепоты сажают больного под насед, т. е. под то
место, где куры ночуют.
Глухих сажают под колокол во время звона.
При ломотах больные места натирают дёгтем, скипидаром,
керасином и сурчиным салом.
Зубную боль заговаривают на сучёк, т. е. лекарка осматри-
вает зуб, давит легонько около него безъимянным пальцем десну
и затем идёт к двери, отыскивает сучёк, давит его пальцем и
произносит слова заговора.
Чтобы никогда зубы не болели, надо увидавши молодой ме-
сяц, произнести про себя: «тебе месяц на исполня, моим зубам
на здоровье». Этот заговор надо произносить всю жизнь при
каждом новолунье.
Зубы заговаривают также и на луну в новолунье; увидав
молодую луну, надо произнести трижды: «золотой месяц сойди с
неба к рабу Божьему (имя), сними с него зубную боль и унеси
под облока», или «месяц золоторогий смой с раба божьего (имя
рек) скорби болезни, щикоты и ломоты, злую худьбу». Этот заго-
вор гарантирует зуб от боли на месяц, и кроме того помогает и в
других болезнях.
От зубной боли есть много и других народных средств меж-
ду ними мне известны три средства, к которым я сам прибегал
при зубной боли и они мне помогали; первое из них: замесить
лепёшку из пшеничной муки на меду и приложить на десну око-
ло больного зуба, медовая лепёшка согревает зуб и не более как
чрез четверть часа боль утихает; второе, – обмакнуть бумажку в
дёготь, и сложив её в двое приложить к щеке, снаружи – и в ко-
роткое время боль утихает, но щека от дёгтя бывает красною
дня два, а третий способ, – дупло прижечь соляной кислотой с
примесью воды. Это средство убивает чувствительность нерва,
боль зуба уже никогда не возобновляется и зуб раскрошивается.
Лет восемь тому назад, некто лечил от водобоязни укушен-
ных бешеными собаками. Способ его лечения заключался в сле-
дующем: он давал больному три корки хлеба с надписью на них,
которые тот и должен съесть на тощак на утренних зорях и под
103
открытым небом.
Вот слова, написанные на корке:
s a t o r
a r e p o
t e n e t
o p e r a
r o t a s
Эти слова интересны тем, что как их не читай сверху ли в
низ, снизу ли вверх и справа влево, слова выходят те же, какие
имеются в квадрате, так, что каждое слово читается четыре
раза в разных направлениях.
Народные поверия, суеверия и предразсудки.
Крестьяне очень суеверны, они и сейчас продолжают ве-
рить в домовых, леших, водяных, чертей, колдунов, ведьм и т.
п.; однакож в настоящее время чаще уже встречаются и такие
крестьяне, которые перестают верить всем этим бредням. Луч
просвещения, как луч теплоты, начинает уже проникать и в
среду народной массы и разсеевать мрак суеверия, и можно на-
деяться, что не далеко то время, когда тёмные истлевшие остат-
ки язычества, окончательно вытеснятся светом просвещения1.
Рождественские ночи представляются крестьянам чем то
вещим; они убеждены, что в святочные ночи всё делается не по
просту; всё вещает доброе или худое; необходимо только быть
наблюдательным, прислушиваться к разным звукам, преры-
вающим ночную тишину, к весёлому или печальному лаю соба-
ки, ржанию лошади и проч., и уметь разгадывать значение их;
рождественские святки дают будто каждому возможность уз-
нать будущее на год и это обстоятельство породило множество
святочных гаданий, предметом которых служат главнейшие об-
стоятельства жизни, в определённом кругу времени: жизнь,
смерть, свадьба, урожай, удача. В святки девушки гадают о су-
женном, о выходе замуж. Вот главные гаданья девушек:
1) Желающая узнать, кто её суженный (намеченный судь-
бою жених) на ночь кладёт под голову гребень и говорит: «суже-
ный, ряженый расчеши мне голову» и будущий её супруг придёт
во сне и расчешет ей голову, а следовательно, она его увидит во
сне и узнает красив ли, молод ли её будущий муж.
2) Делают из прутиков мост, кладут себе под кровать и ло-
жась спать говорят: «суженый ряженый проведи меня через
мост» и во сне суженый проведёт её через мост.

1 Этот абзац затем повторяется и в следующих номерах газеты, либо в на-
чале материала в самом тексте, либо в виде сноски.
104
3) Ставят на пол воду и сыплют пшено, вносят в избу кури-
цу или петуха и смотрят если курица подойдёт прежде к пшену
и станет его клевать, то будет благополучное супружество, если
же курица кинется к воде и станет её пить, то муж непременно
будет пьяница.
4) Раскладывают на полу кольцо, хлеб, уголь и мел и впус-
кают в избу курицу, наблюдая к чему она прежде всего прикос-
нётся. Разложенное предвещает: хлеб зажиточность, уголь бед-
ность, кольцо свадьбу, мел могилу.
5) Бросают снег и в которую сторону бросят его, то слуша-
ют, как собака залает – грубым голосом – будет сердитый, ста-
рый муж, а тонким смирный или молодой.
6) Льют воск в воду «растоплю я воску ярого» и по вылитой
фигуре, узнают свою будущность.
7) Слушают под окнами чужой избы говор, при чём весё-
лый разговор обещает слушательнице весёлое замужество, ссору
– буйного мужа, тихий разговор – мирную жизнь.
8) Выходят на улицу и спрашивают имя встречного, и ка-
кое он назовёт имя, так будет зваться суженный гадальщицы.
9) Ночью идут к поленнице и берут без разбора первое по-
павшееся под руку полено и если взятое полено окажется глад-
кое, то будущий муж будет смирный, ласковый, – сучковатое же
полено обещает сердитого мужа.
10) Бросают чрез себя за ворота башмак или лапоть и
смотрят, как он упадёт и в какую сторону ляжет носком – в той
стороне живёт и суженый.
11) Налив в стакан воды, опускают на дно стакана кольцо,
а под стакан кладут клочёк белой бумаги и смотрят в средину
кольца. При чём в нём можно увидать своего суженного даже
картину будущности.
Под новый год можно обмануть даже чёрта и добыть от не-
го неразменный рубль; это делается так: нужно достать совер-
шенно чёрную кошку, на которой небыло бы ни одного белого
пятнышка и, завернув её в одеяло, в полночь вынести на пере-
крёсток улиц. Чёрт в образе человека, подойдёт к тебе и спро-
сит: что несёшь? ему надо ответить – младенца крестить. Чёрт,
желая недопустить младенца до крещения, будет просить усту-
пить ему младенца, предлагая кучу денег, но на деньги не следу-
ет соблазняться, так как полученное от него золото исчезнет из
кармана, а надо просить от чёрта в замен ребёнка неразменный
рубль и получив его, сунуть чёрту кошку со словами: «неси да не
развёртывай», а самому не оглядываясь бежать домой. Смель-
чак, добывши от чорта рубль, скоро богатеет, так как этот рубль
105
имеет то свойство, что владелец его чтобы ни купил на него,
рубль его, незаметно, опять очутится в его кармане.
Егорьев день (23 Апреля) крестьяне почитают, считая Его-
рия покровителем скота и зверей. По их поверию, в этот день
Егорий раздаёт пищу зверям «что у волка на зубах, то Егорий
дал», или «Обречённая скотинка – уже не животинка» говорят по
этому поводу народные поговорки.
В Егорий день крестьяне сгоняют скот с табун, служат мо-
лебен и кропят водою. В этот же день многие призывают знаха-
рей, заговаривать скот от зверья, падежа и скорби (эпизоотии);
знахарь обходит кругом скотины три раза, гладит её по спине и
в полголоса произносит: «Встретил наш скот мелкий живот, свя-
той великомученный Егорий, на белом коне, несущий в руках
щит огненный и он бьёт побивает всех колдунов и колдуниц, во-
ров и вориц, волков и волчиц».
С Егория же начинает пахать яровое поле.
Иванов день, или Ивано-купало (24 июня), пользуется в на-
роде известностью крайне суеверною. По народному поверью, в
этот день сорванные цветы и травы имеют целебное свойство,
почему лекаря и лекарки в этот день запасают их на год. Они
собирают ромашку, мяту, полынь, крапиву, богородскую траву,
чернобыль и др.
Ночь на Иванов день почитается страшной ночью, испол-
ненной различных чудных явлений. По народному поверью, в
эту ночь можно добыть чудные травы: папоротника, разрыв-
травы и плакун корень.
Папоротник расцветает однажды в год, именно в полночь,
накануне Ивана-купала. Цвет его блеснув ярким цветом, мгно-
венно исчезает, почему крайне трудно добыть этот цветок. Же-
лающий же добыть его, должен, в лесу, где растёт папоротник,
обвести вокруг себя черту черёмуховой палочкой и выждав, ко-
гда папоротник бросит яркий свет, поспешить сорвать этот та-
инственный цветок. Нечистые духи стерегут минуту его расцве-
та, поэтому они стараются навести страх на смельчака: ему бу-
дет чудиться, то плач ребёнка, то стоны, то смех, крики многих
голосов, вой, стрельба и как бы ни был смел искатель цветка, а
всё таки на него нападёт страх. Чем ближе время к полуночи,
тем страх его усиливается; ему представляется, что папоротник
шевелится, прыгает, вертится, но он ни в каком случае не дол-
жен выходить за черту и оглядываться назад. Но вот двенадцать
часов, цветок вдруг блеснул огоньком – его в тоже мгновенье на-
до схватить рукою и сорвать. В тоже время нечистая сила по-
дымает страшный вой и визг; представляются различные стра-
106
шилища, чтобы выгнать смельчака за черту и отнять у него до-
бытый цвет папоротника, но за черту перейти они не могут.
Боже сохрани оглянуться назад или выдти за черту – черти тот-
час разорвут его на мелкие кусочки и душу в ад утащат; поэтому
должен дожидаться разсвета человек, которому в урочный час
удастся добыть. Цвет папоротника не боится ни бури, ни грома,
ни молнии. Он делается неприступным для злого чародейства,
повелевает нечистыми духами и может находить клады.
Разрыв-трава помогает раскрывать всё неприступное. Дос-
таточно прикоснуться этой травой к крепкому замку – и он сам
собою распадётся. Неменее трудно достать и эту траву в туже
ночь на Ивана купалку; её добывают в гнезде дятла, который
добывает её и бережёт в своём дупле.
Плакун корень добывается колдунами и знахарями. Его бо-
ится сама нечистая и бегает, как от ладана.
В ночь на Ивана купала можно добыть клады и без этих
трав. Узнав, где по преданию зарыт клад, нужно с заступом ид-
ти в то место свечера и придя на место, также очертить вокруг
себя круг и яму. Нечистые также будут пугать его и мешать ра-
ботать; но смелость города берёт и по этому смельчак вырыв
клад делается богатым.
Но что такое клад и как их народ понимает? Народ их по-
нимает так: в давно минувшие века все кто имел деньги, на слу-
чай грабежей, хранили их в земле, где нибудь под деревом; в
земле же берегли деньги и разбойники, за тем первые случайно
умирали, не успев указать хранилища наследникам, а других
арестовали и казнили или ссылали в каторгу и они также не
могли воспользоваться своими сокровищами. Эти то, хранящие-
ся в земле сокровища, и называются кладами. Некоторые недо-
брые люди и скряги в старину прятали в землю деньги с закли-
нанием на года; на сто, двести лет, и т. д. и такие клады даются
искателям по окончании срока. Некоторые же клали в землю
деньги и при наиболее трудных условиях, а именно, чтобы же-
лающий воспользоваться кладом, известное число лет не постил-
ся, либо в церковь не ходил, либо не говел и проч. Такие клады
даются тем, кто на месте клада явившемуся нечистому обяжется
выполнять все эти требования; нечистый является для такого
договора в образе человека – старика, парня, мальчика. Так на-
пример, в Уфе в Архиерейской слободе существует легенда, что
в Черкалихином овраге имеется пещера, среди которой есть озе-
ро. В ночь Ивана купалы, на том озере можно видеть на лодке,
нагруженной драгоценностями, татарку, которая предлагает эти
сокровища каждому, но на слишком тяжёлых условиях, почему
107
и до сего времени этими сокровищами никто ещё не воспользо-
вался.
В г. Уфе в Архиерейской слободе празднуют Иванов день
те, кто боится пожаров.
Ильин день (20 июля) чтится крестьянами неменее других
праздников. В этот день пчеловоды подрезывают первые соты.
Народная фантазия представляет Илью пророка грозным, седым
стариком, с большой окладистой бородой, а во время грозы
разъезжающим на облаках в колеснице на огненных лошадях и
метающим расколённые каменные стрелы. Колёса его колесницы
стучат, ударяясь о твердь небесную и производят раскаты гро-
ма; огненными же стрелами он разит, по повелению Божьему,
порочных людей, и дьяволов. Последние чтобы избегнуть нака-
зания, прячутся в жилье человека чрез растворённое окно избы
или в открытую трубу, почему во время грозы народ закрывает
дверь, окна и трубу. С каждым ударом грома крестьяне кре-
стятся. Чтобы не разгневать грозного пророка, они в его день
ровно ничего не работают.
В летнее время, в долгое бездождие, когда особенно нужен
дождь для хлебов, его вызывают довольно оригинальным спосо-
бом, чрез окачивания проходящих водою. В одно утро, по угово-
ру, девушки запасаются водою и каждая, с ведром воды в ру-
ках, прячутся за воротами, в ожидании проходящего, и завидя
идущего прохожего, дав ему поровняться с воротами, одна из
них выскакивает с ведром воды и неожиданно для прохожего,
подбежав к нему сзади, окачивает его с головы до ног водою.
Испуганный такою неожиданностию и растерявшись, проходя-
щий подымает свою палку и бежит за виновницею своего испу-
га, та конечно от него улепётывает. Увлекшись погоней, гони-
тель и не замечает как с других ворот подбегает к нему сзади
другая девка с ведром воды и с криком «Ух!» вторично окачива-
ет водой несчастную жертву народного суеверия. Он с поднятою
в руке палкою кидается на эту девушку, но увидав, что из дру-
гих ворот, выглядывают ещё несколько «озарниц», готовых ещё
раз искупать его, сознаёт себя побеждённым и, оглядываясь по
сторонам, с поднятою палкой, старается уйти скорее, чтобы не-
быть опять облитым водою. Иной же, ловкий парень, узнав об
обливании водою проходящих, идёт по улице, показывая вид,
что ничего об этом не знает, но лишь только подкрадывается к
нему девка с ведром воды – как он неожиданно для неё обора-
чивается назад и, вырвав из её рук поднятое уже кверху и гото-
вое было опрокинуться на его голову ведро с водою, опрокиды-
вает его ей же на голову.
108
На эти шалости впрочем никто из крестьян не сердятся,
будучи уверены, что это делается для общего народного блага,
так как после этого окачивания водою, неприменно должен пой-
ти дождь.
Если летом стоит долгое время дождливая погода, то при-
чина этому относится к непогребению лежащих, где нибудь в
воде или урёме, утопленников; если же найденный труп похоро-
нен и погода стоит всё же суровая, то ненастье относят к тому,
что на христианском кладбище схоронен тот утопленник или
другой какой нибудь самоубийца, почему и вбивают в его моги-
лу осиновый кол.
В некоторых деревнях практикуется секретный способ вы-
рывать из могилы труп удавленников или опойц и, отвезя его в
болото, заталкивать в трясину. Несколько лет тому назад в одной
деревне был проделан такой обычай над одним опойцем, пре-
данным земле на христианском кладбище по распоряжению по-
лиции. Его ночью вырыли и затолкали в тину. Дело это, однако,
каким то путём сделалось гласным и хотя крестьяне труп тот ус-
пели спрятать в могилу, по вскрытии которой он оказался весь в
тине, но факт преступления дознанием подтвердили и виновные
привлечены к уголовной ответственности.
Вслучае эпидемии, у крестьян существует довольно стран-
ный обычай окапывать селения канавкой, чтобы оградить селе-
ние от общего бедствия, т. е. чтобы эпидемия не могла перейти в
обмежёванную деревню; это делается так: в поздний час, когда
все спят, непорочные вдовы и девицы, условившись заранее
между собою, собираются где нибудь в конце деревни. Все они
одеты в одни белые рубахи, волосы распущены по плечам. Когда
все собирутся, то, берут соху и, выйдя за околицу, одна из уча-
ствующих впрягается в соху, остальные схватив соху за оглобли
с боку, помогают тащить её. Впереди идёт одна с иконой в ру-
ках, а с боку идёт другая с кнутом, хлопая по воздуху, отгоняя
нечистого. Все они вооружены: кто ухватом, кто кочергой и все
они в полголоса читают на распев молитвы. Это совершается в
глубокой тайне и узнаётся на другой день, когда увидят борозду
вокруг деревни.
В бывшую в 1885 г., на западе Европы холеру, когда даже
правительство и наши земства принимали разные санитарные
меры на случай заноса в Россию эпидемии; крестьяне тоже не
оставались в бездействии: они принимали свои, более радикаль-
ные по их мнению, меры против эпидемии. Они описанным
способом окапывали свои селения. В тот же год я встречал такие
межи и в чувашских селениях. Они также проводили их с целью
109
охраны себя от эпидемии; но каков у них существует обряд при
окапывании и схож ли он с русским, при всём моём желании
узнать, чуваши не удовлетворили моё любопытство; но я думаю,
что и у них существуют в этом случае обычай, и быть может со-
вершенно отменный от русского.
Не менее странный обычай существует у крестьян во время
засухи и бездождия, это – моление на ключе. Ночью девушки,
вдовы и старухи, одевшись в чистое бельё и взяв иконы отправ-
ляются за село к ключу, иногда версты за 3–4 от селения; тут они
ставят над ключём иконы, читают молитвы и молятся, держа в
руках зажжённые восковые свечи. Если же есть между ними
грамотная женщина или черничка, то она читает свящ. писа-
ние. Перед светом молящиеся тихонько возвращаются по домам,
держа своё путешествие в секрете.
Вот ещё оригинальный обычный способ выводить хороших
кур. Весною, когда куры несутся и приходит пора сажать клу-
шек на яйца, для вывода цыплят, хозяйка – баба идёт по домам
своей улицы. Войдя в избу и поздоровавшись, она просит хо-
зяйку дать ей петушка да курочку, та даёт ей два куричьих яй-
ца, которые она и кладёт за пазуху и, поблагодарив хозяйку,
идёт дальше. Набрав штук двадцать яиц, она с полной пазухой
яиц, идёт домой. Придя домой выкладывает яйца в шапку и в
сумерках, помолясь Богу, кладёт их в гнездо, устроенное в ста-
ром решете или кошельке и сажает на них курицу.
Крестьяне верят в чертей или нечистых духов. В их вооб-
ражении чёрт рисуется схожим с человеком, только покрыт
шерстью, на голове небольшие рожки, назади хвост. Черти пре-
бывают преимущественно в банях, и по мельницам. Многие
мельники дружатся с чертями, которые иногда даже помогают
им строить плотину, в тех именно местах, где слишком глубоко и
без помощи чертей ему не запрудить бы реку и в десять лет.
Чёрту можно продать душу на года и человек заключивший
контракт с нечистым и подписавший его своею кровью в услов-
ный контрагентами срок, может делать всё, что только захочет –
стоит ему только начертить углём на стене коня, чтобы сесть на
него и укатить куда душеньке будет угодно, или нарезать мор-
кови кружками и они превратятся в деньги. Но за то, как только
истечёт срок контракта, черти не дадут ему и минуты свободы –
тот час же утащат его душу в ад.
Вся задача чертей состоит в том, чтобы пугать людей и де-
лать им зло; но не всегда как то удаётся им последнее, так как
черти от природы трусливы и боятся креста. Так например: воз-
вращается мужичёк поздно ночью, домой с какой нибудь по-
110
пойки, идёт покачивается. Вдруг встречает его незнакомый че-
ловек и завёт его «айда, дяд Иван выпьем»: тот хоть и пьян, а от
выпивки не прочь, – «айда, выпить, так выпить». Незнакомец
ведёт его… Входят в кабак. Дядя Иван, как ни пьян, а видит
своими очами, что именно вошёл в кабак: вон вишь и целоваль-
ник за прилавком, вот и бочка-сороковка, а вон и на полках, и
сладенькое. Незнакомец, взяв бутылку водки, наливает стакан и
подаёт пьяному мужику; но как русская утроба ничего не при-
нимает в себя не благословясь, то и дядя Иван, перед тем как
выпить, взял да и перекрестился, и только что успел он сотво-
рить крестное знамение, – как вдруг слышит плеск воды и с
ужасом видит, что он сидит не в кабаке на лавке, а на кочке
близ воды – у озера или на срубе колодезя, свесив ноги в коло-
дезь. Куда, братец мой, и хмель девался. Вишь чёрт куда его
угораздил и не перекрестись тот во время, загубил бы свою
грешную душеньку за стакан вина. Благо перекрестился во вре-
мя; чёрт струсил креста-то – и юркнул в воду.
В каждом доме держится домовой или хозяин, домовидуш-
ка. Постоянное его местопребывание – чердак; но он безпрепят-
ственно входит в избу, ходит по двору, по конюшне, заглядыва-
ет и в амбар, хлев и пр. Домового видеть трудно. Он чёрный,
лохматый (в шерсти). Домовой обязательно должен быть в каж-
дом доме, без него и дом не держится, почему при переходе в
вновь выстроенную избу крестьяне приглашают и его с собою;
они говорят1 «домовидушка или с нами в новую избу жить; са-
дись, мы тебя довезём», и везут по земле лапоть, воображая, что
в нём видит хозяин их дома.
Домовой охраняет дом от поджогов, от воров и особенно
заботится о лошадях; любимых лошадей от холит, чистит, запле-
тает им гриву в косы и бережёт их от всяких болезней и от во-
ров; но если масть лошади ему не понравится, то он отнимает у
них корм, ездит на них по двору всю ночь, раздражает их вся-
чески и пугает. Злой домовой по ночам стучит на подволоке, то
открывает, то закрывает трубу, разбразывает вещи; если же он
при этом стонет на подволоке, то это не к добру: кого нибудь
выживает из дому и по этому наверно кто нибудь умрёт в доме,
или дом сгорит. Случается, что во время сна домовой навалится
на кого нибудь и начнёт давить, так что дух захватывает. В это
время следует спросить его: к худу или к добру? и если он ска-
жет к худу, то непременно в доме случится несчастье; если в это
же время пощупать руку домового и если она будет лохматая, то

1 В газете здесь нарушен порядок строк.
111
означает зажиточность дома, рука же без шерсти означает бед-
ность. Домовой часто щиплет сонных так, что наутро находят
синяки.
В водах держится водяные или «дедушка водяной»; это ка-
кое то неопределённое, но безобразное существо, представляе-
мое большею частью в виде седого старика с длинной зеленова-
той седой бородой. Любимое жильё его омут, пучины и особенно
под мельницей. Он топит тех, кто не перекрестясь купается или
кто в воде ругается и поминает его имя.
В водах же держатся русалки. Народная фантазия русалку
представляет молодою прекрасною собой девушкой с распущен-
ными длинными зелёными волосами. Русалки, по понятию наро-
да – это души умерших без крещения младенцев и утопленниц.
В лунную ночь они выходят на берег, садятся на деревья и, как
на волнах качаются на их ветвях; они не любят, чтобы кто ни-
будь возмущал их девичьи игры. Проходящих же мимо их лю-
дей, они пугают хлопаньем в ладоши, свистом и хохотом, а ино-
гда откликаются на ауканье заплутавшихся в лесу, или просто
дурачащихся парней и девки, заманивают их в чащу и там до
смерти защикочивают, поэтому не следует в лесу без особой на-
добности аукать. Есть поверье, что до Троицына дня русалки
живут в водах, с Троицы до Петрова дня, держатся они на де-
ревьях, а потом уходят в могилы.
Русалку верно с народными понятиями представил Турге-
нев в своей повести «Бежин луг».
В лесах живут лешии. Как рисует народная поэзия, леших
определить трудно, но только лешие меняют виды, они то обра-
щаются в зайца и заводят неопытного охотника в трущебник
леса, то обращается в птицу, например филина, сову, и пр. Ле-
шие всегда злы, они постоянно пугают людей, заблудившихся в
лесу, хотя впрочем, иногда они и дружатся с пчеляками, и тогда
помогают последнему водить роев. Крестьян особенно пугает
филин и сова. Хотя эти птицы сами по себе нисколько не опас-
ны для человека, но они боятся их крика, веря, это леший чаще
всего принимает виды этих ночных птиц. Действительно дикий,
заунылый отзывающийся чем то человеческим криком филина
может испугать и не суеверного человека не слыхавшего от роду
крика филина. Можете судить как перепугается едущий лесом
запоздалый спутник, когда в глухую полночь, около него вдруг
раздаётся дикий и страшный крик филина. Лесное эхо усилива-
ет и повторяет этот крик, слышно будто-бы около него кто то за-
хохочет а другой ему с другой стороны чрез несколько секунд
отвечает таким же хохотом, затем слышит хохот уже по лесу не-
112
скольких голосов, очевидно, что подобным образом, в полночь,
могут перекликиваться только лешие да и кому же больше?
Не веря в леших и не будучи вообще суеверен, я лет восем-
надцати, лично имел случай быть напуганным криком филина.
Как то тёплою июльскою ночью, довольно поздно, из соседней
деревни возвращался я домой совершенно один, на лошади, за-
пряжённой в беговые дрожки. Вёрст на шесть дорога лежала
мне густым строевым лесом. Как сейчас помню, ночь была тём-
ная, тёплая и тихая, не колыхнул листок. Лес точно спал, ни зву-
ка небыло слышно в нём. Я люблю ездить вообще и особенно но-
чью, поэтому и ту ночь мне хотелось как можно больше побыть
среди дремлющей природы, как можно дольше подышать све-
жим здоровым воздухом, я пустил лошадь шагом. Тишина рас-
полагает к мечтательности, а пылкое юное воображение более
способно создавать идеальные картины фантазии. Мысли мои
рисовали в то время какие то фантастические картины и строи-
ли быть может даже фоздушные замки. Вдруг в нескольких ша-
гах от меня кто то разразился громким смехом, смехом диким не
человеческим «ха, ха, ха!» Я вздрогнул и безсознательно ударил
поводьями коня, который вероятно так же в это время, зани-
мался созерцанием картин рисуемых пылким своим молодым
воображением, и потому он казалос[ь] неменее моего испугался,
потому что в тот же момент с храпом отскочил в сторону, а за-
тем [н]авозстрив уши и закусив удила, пустился по дороге
вскачь и в тоже время с противуположной [с]тороны так же ди-
ко повторилось несколько голосов «ха ха ха!» Затем этот демон-
ский хохот повторился вновь, и огласил уже всю местность; я
пришёл в ужас, мне показалось, что за мною находится целая
шайка разбойников и дьявольски потешаются хохотом над моею
трусостью, над моим испугом. Я не милосердно гнал коня и отъ-
ехав только версты две вперёд, несколько вздохнул свободнее и
приостановил коня, но до самого села ехал рысью. После уже я
узнал, что то была проделка филина, которому вздумалось так
зло подшутить надо мною. До этого я никогда не слыхал крика
филина.
После того мне нераз случалось на охоте заплутавшись в
глухую полночь совершенно одному ночевать в лесу у разведён-
ного костра и слышать около себя подобный тому крик филина,
но меня этот крик уже не пугал и я всегда от души смеялся над
первым моим испугом.
Кроме1 веры в леших, водяных и домовых, в простом кре-

1 В начале № 41 за 1890 г. вставлена сноска: Нам заметили, что печатае-
113
стьянском быту твёрдо верят в существование знахарей, колду-
нов, ведунов и ведьм; все они по народному понятию имеют
сверх естественную силу чародейства и колдовства, которую по-
лучают от чертей и состоят в предолжение всей своей жизни в
полной зависимости от нечистой силы. Человек, решившийся
быть колдуном, должен заключить договор с нечистым духом и
подписать контракт своею кровью, или же добыть чёрную кни-
гу, с которою переходит к нему колдовство. Умирая, колдун пе-
редаёт эту книгу кому нибудь из своих родственников или дру-
зей и получивший также становится колдуном. Колдуны, при
жизни своей, могут причинять людям много зла: они портят лю-
дей, вселяют в мирных семействах распри, ссору и вражду, по-
этому насколько их народ ненавидит, настолько и боится; они
стараются умилостивить колдуна, почему, приглашая его к себе
на свадьбу, сажают его на первое место, чтобы он не сделал ка-
кого либо зла, как молодой чете, так и пирующим; попробуй его
не позвать – как раз беду наживёшь; ему ничего не стоит: жени-
ха, невесту и всех поезжан обратить в зверей или навести на
них такое одурение, что они будут вертеться на одном месте,
мяукать по кошачьи, лаять по собачьи и ржать по лошадиному;
ему стоит только кинуть на дорогу порчу и от этого или лошади
сдурачутся и разнесут поезжан, или же поезд непременно со-
бьётся с пути и заблудится. Колдуны портят людей и причиняют
им зло более по просьбе других людей, например кто нибудь, же-
лая своему недругу причинить зло, идёт к колдуну с подарками
и просит его содействия. Колдуну стоит взять горсть пыли или
зимою комок снегу и, бросив в сторону его недруга, произнести:
«кулла, кулла ослепи (такого то) черные, голубые, карие, серые
очи, раздуй его утробу толще угольной ямы, засуши его тело
тоньше луговой травы, умори его скорее змеи медяницы» – и тот
недруг уже недруг пропащий: начинает тосковать, хилеть, чах-
нуть и терять умственные способности. Можно испортить чело-
века, нашептав воду: «пристаньте сему человеку скорби, икоты,
трясите и мучите его до скончания века» и дать её испить сво-

мые очерки, относятся не к одной Уфимской губернии и что они, дескать,
общероссийские. Но на это мы возражаем, что эта именно общность этно-
графических данных и составляет цель наших очерков, так как всякие эт-
нографические признаки и данные служат нитью для этнографического,
географического и исторического изследования размещения племён и расс;
в Уфимской же губернии живут представители разных славянских племён:
великорусы, белорусы, малороссы, вятчане, пермяки и пр., этнографиче-
ские особенности которых мало-по малу сглаживаются и потому очертание
существующих ещё пока следов племенных разновидностей имеют, по на-
шему взгляду, неоспоримое значение. Ред. Н. Г.
114
ему недругу. К колдуну обращается за помощью и парень, полю-
бивший красную девицу, и непользующийся её взаимностью, и
красная девица, желающая присушить к себе доброго молодца.
Вот заговор на любовь красной девицы.
«На море на окиани, на острове буяни лежит доска, на той
доске лежит тоска, с доски в воду, из воды в полымя, из полымя
выбежал сатанина, кричит: Павушка романея, беги поскорее,
дуй рабе (такой то) в губы и в зубы, в её кости и пакости, в её
тело белое, в её сердце ретивое, в её печень чёрную, чтобы раба
(такая то) тосковала всякий час, всякую минуту, по полудням,
по полуночам, ела бы не ела, пила бы не запила, спала бы не за-
спала, а всё бы тосковала, чтоб он ей был лучше чужова молод-
ца, лучше родного отца, лучше родной матери, лучше роду пле-
мени. Замыкаю свой заговор семьюдесятью цепями, бросаю
ключ в океан море, под бел горюч ключ Алатырь. Кто мудренее
меня взыщется, кто перетаскает из моря весь песок, тот отгонит
тоску». После этого заговора нападает на девицу злая тоска, пе-
чаль по добром молодце, она будет спать и его видеть, и уж на-
верняка будет принадлежать ему.
Колдун и по смерти своей не останется в покое; он каждую
ночь выходит из могилы, в саване и приходит в тот дом, где жил
и в дома своих родственников и знакомых, ходит по деревни и
пугает проходящих. Это происходит до пения петухов; как про-
поёт петух, так мертвец исчезает. Чтобы избавиться от таких
ночных путешествий колдуна-мертвеца, народное суеверие до-
ходит до крайних сумасбродных и даже преступных мер.
______________
Все эти бредни и вздорные осадки прежнего тёмного кре-
стьянского мира видимо изчезают как туман пред разсветом и
разсвет этот – школы и народные чтения. Н. Гурвич1.
Колдуны бывают в редких деревнях, чаще же встречаются
в сёлах знахари и знахарки; они неимеют такой силы, как кол-
дуны и с нечистыми не водятся но знакомы со многими нагово-
рами, с помощью которых могут лечить порчу и другие болезни.
Знахари и знахарки пользуются простотой и доверием крестьян
и обманывают их. Знахари, как я упоминал выше, в Егорий
день, по приглашению крестьян, заговаривают скот от падежа.
Пчелякам они заговаривают пчёл при садке роя: «сажаю роя не
я, сажают светлые звёзды, рогоносный месяц, и красное сол-
нышко, сажают и укорачивают (т. е. укрощают)»; это повторяют

1 Примечание редактора газеты Н.А. Гурвича в конце статьи М.В. Колесни-
кова. Это же заключение будет и в следующем номере.
115
два раза. Знахари заговаривают в скотине в ранах червь; зала-
мывают их так: вырывают из больной скотины клок шерсти, на-
говаривают её и сделав топором в столбе ворот трещину, вби-
вают туда эту шерсть. Знахарь имеет заговоры от мора, пожара,
останавливает заговорами кровь при порезах, лечит и от других
болезней: злой тоски, печали, боязни, порчи и от запоя. Вот ещё
один заговор от болезни: «соль солёна, роса горька, уголь чёрен,
нашепчите, наговорите мою воду в миске (для такого то дела);
ты соль услади, ты зола огорчи, ты уголь очерни; моя соль креп-
ка, моя зола горька, мой уголь чёрен, кто выпьет мою воду, от-
падут все недуги; кто съест мою соль, от того откачнутся все бо-
лезни; кто полижет мою золу, от того отбегнут лихие болезни; кто
сотрёт зубами уголь, от того отлетят узороки со всеми призоро-
ками».
По мнению крестьян знахари и знахарки, особенно искус-
ные, выдаются между инородцами и преимущественно из вотя-
ков и чуваш. Какие у них способы ворожбы, мне не приходилось
видеть, так как мне мало приходилось сталкиваться с этими на-
родами и никогда не доводилось жить в их селениях.
В русских сёлах существует ещё поверье о ведьмах. Народ-
ная фантазия создала между прочим следующее о них поверье,
именно, что ведьма ночью обращается в свинью, собаку, кошку
и бродит по деревне, ходит по дворам, доит коров (и подоеная
ведьмою корова портится), бросается на проходящих людей и
тогда отогнать от себя ведьму можно не иначе, как только махая
полой на отмаш, или же разорвать на себе рубаху – и ведьма во-
лей не волей должна обратиться из животного в человека и та-
ким способом можно узнать личнос[т]ь ведьмы.
К утру ведьма принимает опять вид человека. Все ведьмы
злы и могут причинить много вреда. Они например, у беремен-
ной женщины могут подменить ребёнка головяшкой, веником,
поленом и тогда несчастная долго чахнет и умирает. Чтобы га-
рантировать себя от такого несчастия, беременная женщина,
должна спать не вдоль, а поперёк досок, или её муж во время
сна должен класть свои ноги на ноги беременной жены своей.
Народные сказы и легенды.
Легенды имеют ту особенность, что останавливается ис-
ключительно на предметах, принадлежащих к области христи-
анских верований и религиозной морали. Не беден легендами
русский простой народ; легенды эти передаются из уст в уста от
отцов к детям и внукам; они поддерживаются разными стран-
никами, странствующими по свят. местам и останавливающи-
мися переночевать в селении, и черничками, т. е. старыми де-
116
вами, бросившими всякие думы о замужестве и заменивши
свои цветные сарафаны на чёрные. Они не участвуют ни в хо-
роводах, ни в вечёрках, ведут строгую жизнь. Они большею ча-
стью грамотные, читают книги религиозного содержания и по-
этому пользуются всеобщим уважением. Живут они в отдельных
избах, которые отличаются от прочих своею чистотою, опрятно-
стью и уютностью.
Опишу некоторые из легенд.
«За несколько сот вёрст, дальше Иерусалима, есть дом царя
Давида; в нём столько окон, сколько в году имеется дней, и
солнце каждый день светит только в одно окно по очереди. В
доме этом есть двое ворот – одни золотые (другие говорят крас-
ные) и другие чёрные. Первые из них есть врата рая, которыми
при страшном суде господнем войдут в рай праведники, а вто-
рые врата ада – в них войдут грешники в ад в страшный день
Господнев. За чёрными воротами и сейчас слышны, звон цепей,
гул, шум и стоны».
«Воробей проклят Богом, так как он приносил жидам гвоз-
ди, для распятия Христа, когда же Спаситель был уже распят,
голубь сидел над ним и ворковал «умер, умер»; воробей же щебе-
тал «жив, жив»; евреи поверили воробью и пронзили копьём
ребро христу». Благодаря этой легенде, крестьяне не любят и
преследуют воробьёв, а их дети безпощадно разоряют гнёзда
бедных, ничем не повинных, птиц».
«Медведь произошёл от пчеляка, который хотел испугать
Спасителя с апостолами, ходивших по земле, и, выворотив шу-
бу, из за дерева на четвереньках выскочил в ней на них, за это
Спаситель обратил его в медведя».
«Библию нельзя прочитать от крышки до крышки, (от нача-
ла до конца), а если кто и вздумает её прочитать, то перед кон-
цом чтения сойдёт с ума».
«Земля держится на трёх китах».
«Зеркало создал чорт бабам».
Народные поверия и приметы.
У крестьян, как говорится, на каждом шагу своя примета.
Во многих приметах проглядывает природная мудрость, знание
и наблюдательность русского народа.
В лунный ущерб не должно засевать земли, иначе будет
плохой урожай.
При начале посева крестьяне, войдя в поле, молятся на три
стороны, исключая северной, так как там никогда не бывает
солнца и оттуда дуют неблагоприятные для земледелия ветры.
Если весною будет много воды на полях, то зима будет ран-
117
няя и обильная снегом.
Дождь в маслянницу – к урожаю льна.
Если в Егорьев день утро было ясное, то ранний посев будет
хорош; если же утро пасмурное, а вечер ясный, то посев будет
хорош поздний, по этим соображениям крестьянин сеет хлеб.
Егорий с росой – Никола с травой, говорит крестьянин; Егорий с
теплом – Никола с кормом; если в Егорий день будет дождь –
скоту будет лёгкий год, а гречи не род. В этот день роса к овсу,
снег и крупа к урожаю на гречу; мороз – к урожаю проса и овса.
Если на крещенье (6 января) день будет пасмурный, то и
хлеб будет тёмный. На крещенье снег идёт – к урожаю. Звёздная
ночь обещает урожай ягод и гороха.
Если в Евдокию (1 марта) будет ясный день, то нужно ожи-
дать урожай на огурцы и грузди, если же будет дождь, то будет
мокрое лето; откуда ветер подует в Евдокию, оттуда и всё лето.
40 мучеников – 40 утренников, т. е. со дня 40 мучеников
непременно должно быть впереди 40 морозов, счёт которых ну-
жен крестьянам для соображения посева гречи.
Алексей Божий человек – с гор потоки.
Какое утро на благовещенье, такое и на пасху. В благове-
щение птица гнезда не вьёт и людям грешно работать. Если на
благовещение будет дождь, то – родится рожь.
15 апреля св. Пуда достают пчёл из омшеника.
Если в мае месяце будут частые дожди, то будет хорошая
рожь.
2 мая – Борис и Глеб сеют хлеб.
Если в Николу (6 мая) лягушка квакнет, то урожай хорош
на овёс.
11 мая, Мокия – если день этот мокрый или туманный, то
всё лето будет мокро. Восход солнца багровый – всё лето гроз-
ное.
Если на троициной недели будет дождь, то много грибов
будет.
Сильная роса на Иванов день (24 июня) – к урожаю огур-
цов.
В Петров день (29 июля) если будет видна зарница – хлеб
зорит; дождь в этот день – к урожаю.
Если осенью много желудей – к тёплой зиме и к плодород-
ному лету.
Много мышей в лесу осенью – к неурожаю.
Бабье лето (с 1 по 8 сентября) тенетное – осень ясная, зима
холодная. Бабье лето ненастное – осень будет ясная, и на оборот,
если бабье лето ведрено, то и вся осень будет ненастная и холод-
118
ная.
Если в ноябре тепло, будет весна холодна.
Мокрая осень – к урожаю.
Поздний листопад – к тяжёлому году.
Если лист ложится на земь вверх изнанкой – к урожаю.
Если в Покров Пресв. Богородицы с востока дует ветер, то
зима холодная будет.
Если лёд становится на реке грудами, будет и хлеба груды.
(Продолжение будет)1.
(Уфимские губернские ведомости. 1888. 14, 21 мая,

(Уфимские губернские ведомости. 1888. 14, 21 мая, 18, 25 июня, 2 июля, 3 сентября, 1, 15 октября; 1889. 7, 14, 21 января, 11, 18 февраля, 11 марта, 8 апреля, 27 мая, 3, 24 июня, 22 июля, 5, 12, 26 августа, 9 сентября; 1890. 10, 17, 24 февраля, 10 марта, 13, 20, 27 октября, 24 ноября)

Источник

Яна Ямщикова (Галеева)Народознание и этнографияобычаи,песни,русские,традиции,Уфимская губерния,фольклор,этнографияРусские в Уфимской Губернии. Этнографические очерки. М.В. Колесников Этнографические очерки русского населения Уфимской Губернии, в его народном быту, обрядах, обычаях и пр. 1. Вступление Черты русской народной жизни резко отличаются от жизни других народов. – Основы этой жизни теряются во мраке давно исчезнувших веков и наша история мало знает или вовсе не знает начала её; но не смотря на всю...Башкирия - Башкортостан Оренбургская Челябинская Самарская Нижегородская Свердловская область Татарстан Удмуртия Пермский край Мордовия Чувашия Марий Эл