В ужесточении регулирования сетей и месенджеров эксперты видят в том числе признаки подготовки к возможной военной эскалации
В последние годы в России последовательно реализуется комплекс мер по усилению контроля над интернет‑пространством. Расширение полномочий Роскомнадзора, внедрение технических средств противодействия угрозам (ТСПУ) и развитие концепции «суверенного интернета» вызывают вопросы: что стоит за этими решениями — стремление усилить цензуру или реальная подготовка к возможному столкновению с западными странами? Разбираемся, насколько оправданы такие меры и какие риски они несут.
Уроки Ливана, Венесуэлы и Ирана
Опыт Ливана, Венесуэлы и Ирана показывает — открытый интернет может стать серьёзной уязвимостью в условиях геополитического противостояния. Как отмечает эксперт по кибербезопасности Алексей Смирнов, «прозрачность информационной среды превращает государственные структуры в стеклянный дом — любое перемещение чиновников, логистические операции и даже личная жизнь командования становятся доступными для анализа через открытые источники».
В случае Ирана OSINT‑разведка (разведка на основе открытых источников) сыграла ключевую роль в планировании точечных ударов по высокопоставленным военным и ядерным специалистам. Данные для таких операций частично поступали из публичных каналов, которые сами иранские структуры использовали для коммуникации.
Ключевые уязвимости открытого интернета: отслеживание перемещений должностных лиц; анализ логистических цепочек; выявление узлов связи и командных центров; сбор данных о личной жизни командования; возможность удалённой координации диверсий через шифрованную связь.
Российские меры
Российские власти, судя по всему, учли эти уроки. Усиление контроля над интернетом можно рассматривать не только как борьбу с оппозицией и цензуру, но и как подготовку к возможному прямому столкновению с западными силами.
Похоже, российские власти учли эти уроки. Меры следуют одна за другой: расширяются полномочия Роскомнадзора, внедряются технические средства противодействия угрозам (ТСПУ), развивается концепция «суверенного интернета». По данным Минцифры, ТСПУ установлены уже на всех магистральных сетях.
Принят ФЗ‑90 о «суверенном интернете», действует ФЗ‑242 о локализации данных. Блокируются мессенджеры с end‑to‑end шифрованием, ограничиваются VPN‑сервисы, блокируются крупные провайдеры.
Проблемы и уязвимости стратегии изоляции
На первый взгляд, всё логично: если случится прямое столкновение с западными силами, прозрачность информационной среды — это гарантированное поражение. Противник, имеющий доступ к внутреннему трафику, сможет в реальном времени видеть контуры управления, выявлять узлы связи и нарушать их — либо точечными ударами, либо через диверсионные мероприятия.
Но так ли всё просто?
Возьмём, к примеру, современные системы анализа данных вроде Palantir. По данным исследования CSIS (Center for Strategic and International Studies, 2023), объём данных, поступающих из открытых источников, давно превысил возможности ручной обработки. Проблема сегодня не в том, чтобы получить информацию, а в том, чтобы её переварить, выделить главное из океана сведений. Даже если закрыть часть каналов внутри страны, западные спецслужбы найдут альтернативные источники.
Экспертные оценки и перспективы
Мнения экспертов по поводу эффективности стратегии изоляции расходятся. Сторонники жёсткого регулирования считают, что создание «суверенного интернета» повысит устойчивость страны к внешним угрозам и снизит риски использования цифровых инструментов для координации протестов или диверсий.
Критики указывают на высокую стоимость реализации таких мер, риск технологического отставания и потенциальное ухудшение качества интернет‑услуг для граждан. По словам одного из экспертов, «изоляция интернета может дать краткосрочные преимущества в военном плане, но в долгосрочной перспективе она подорвёт инновационный потенциал страны и ограничит доступ к глобальным знаниям».
Есть и другая сложность. Киберэксперт Андрей Масалович на форуме «Цифровая экономика» акцентировал внимание: децентрализованные структуры сложнее подавить, потому что у них нет единого командного центра. Российская модель управления исторически строится на вертикали власти — и это делает её более уязвимой к точечным ударам.
А теперь взглянем на инфраструктуру. Аналитический отчёт TelecomDaily показывает: около 70 % серверных мощностей крупнейших российских сервисов сосредоточено в Московской и Ленинградской областях. Получается критическая точка уязвимости: один‑два удара по ключевым дата‑центрам могут парализовать связь по всей стране. И тут невольно вспоминаешь T…am — тот самый мессенджер, который сегодня выдавливается из информационного пространства. Его инфраструктура распределена по множеству юрисдикций, данные не хранятся в одной точке, и физически отключить его несопоставимо сложнее.
И ещё один любопытный момент, о котором редко говорят вслух. В периметр ограничений не входят уличные камеры видеонаблюдения. По информации «Коммерсантъ» (25.01.2024), большинство установленных в российских городах устройств — китайского производства и завязаны на облачную инфраструктуру производителя. В условиях конфликта это может дать противнику визуальный доступ к передвижениям техники и личного состава без какого‑либо взлома. Странный пробел, не правда ли?
Официальные лица, впрочем, смотрят на ситуацию иначе. Глава Минцифры Максут Шадаев в интервью ТАСС назвал изоляцию интернета вынужденной мерой для защиты критической инфраструктуры. Так что же видим в итоге?
Усиление контроля над интернет‑пространством в России действительно можно рассматривать как элемент подготовки к возможному военному сценарию. Однако эффективность такой стратегии остаётся под вопросом. Централизация инфраструктуры, зависимость от ограниченного числа дата‑центров и наличие потенциальных «слепых зон» создают серьёзные уязвимости. Кроме того, современные технологии сбора и анализа данных позволяют противникам находить альтернативные источники информации даже при жёсткой изоляции.
В конечном счёте успех будет зависеть не столько от количества запретов, сколько от способности государства создать устойчивую, гибкую и технологически продвинутую систему, способную противостоять современным вызовам без ущерба для развития общества.