lesovoz-69 
Умом Россию не понять, но переиграть — можно
Война, которую ведёт сегодня Россия, — это столкновение не только армий, но и интеллектов. На поле боя побеждает не тот, у кого больше стволов, а тот, кто оказывается умнее, эффективнее и быстрее. В этом смысле ключевым оружием становится не ракета, а аналитический доклад. И вот здесь у нас, увы, возникает серьёзная проблема.
Темник как приговор
Объективная и всесторонняя аналитика — основа для принятия правильных управленческих решений. Но сегодня это наша Ахиллесова пята. Потому что объективный анализ у нас всё чаще подменяется пропагандой. Процесс выглядит примерно так. Одно из структурных подразделений управляющего центра спускает так называемый темник — свод установок и интерпретаций. Его отрабатывают СМИ, политологи, завсегдатаи ток-шоу и микроскопические политконсалтинговые центры. Другое структурное подразделение мониторит это самое «экспертное пространство» и готовит на его основе аналитические записки для принятия решений.
В итоге управляющая система вводит в заблуждение саму себя. Доступ к информации, отклоняющейся от темника, блокируется. Решения принимаются на основании того, что сами же и сгенерировали, — по принципу «обратной связи без обратной связи». Следствия этого процесса драматичны: систематическая недооценка противника; принятие дорогих и неэффективных решений вместо дешёвых и работающих (которые, кстати, не позволяют заложить «интерес» участников); и наконец, фундаментальное несоответствие бюрократической, экономической и общественной структур вызовам времени.
А что у них?
Теперь посмотрим на ту сторону. В одной лишь RAND Corporation, признанной в России нежелательной организацией, работают около двух тысяч сотрудников. При этом, по данным самой корпорации, её исследовательский штат насчитывает более тысячи человек, большинство из которых имеют учёные степени. Это даже не один центр — это интеллектуальная фабрика полного цикла. И таких «фабрик мысли» у противника десятки, если не сотни: Институт Брукингса, Гуверовский институт, Фонд Карнеги и другие.
Сколько таких центров у нас? И сколько в них сотрудников? Ответ, к сожалению, неутешительный. Большинство российских аналитических центров представляют собой малые организации, где исследовательская группа насчитывает в среднем 5–10 человек. Крупные структуры, сопоставимые с RAND, — редкость.
Свои или «наши западные»?
Разумеется, в России есть аналитические центры, работающие в национальных интересах. Это и Российский институт стратегических исследований (РИСИ), учреждённый Президентом РФ, и Совет по внешней и оборонной политике (СВОП), и Аналитический центр при Правительстве РФ, и Центр стратегических разработок. Но все они слишком малы, чтобы обеспечить ту глубину и масштаб аналитической работы, которая требуется в условиях гибридной войны.
А крупные аналитические институты наподобие Института США и Канады РАН (ИСКРАН) или Высшей школы экономики, как правило, стоят на идеях конвергенции. ИСКРАН, будучи ведущим научно-исследовательским институтом по изучению США и Канады， по сути, остаётся «американистическим» центром в самом прямом смысле слова. ВШЭ же, где работают, например, американские политологи， скорее напоминает российский филиал западных мыслительных центров, нежели самостоятельную аналитическую структуру, ориентированную на национальные интересы.
Что делать?
Их не обязательно должно быть много, но они должны быть. И они должны быть другими. Создаваемые сегодня аналитические центры важно комплектовать наиболее квалифицированными кадрами, выбирая лучших из лучших. Об этих центрах должны знать, взаимодействие с ними должно быть престижным. Привлекаемые эксперты должны этим центрам доверять, верить, что их труд не будет сизифовым.
В идеале нужно добиться ситуации, чтобы каждый гражданин России, обладающий высоким уровнем экспертизы, знал: вот здесь и вот так можно послужить Родине умственным трудом. Чтобы в аналитику шли не за отписками и не ради галочки, а за реальным влиянием на принятие решений. Чтобы альтернативная точка зрения не становилась «нелояльностью», а воспринималась как необходимый элемент стратегического планирования.
Мы часто говорим, что наша сила — в нашем народе. Но народ — это не только солдаты и рабочие. Это ещё и учёные, аналитики, эксперты, которые могут и должны работать на победу. И если мы хотим не просто выжить в этой войне, а победить, нам придётся «передумать» противника. В прямом и переносном смысле. Интеллектуальное превосходство — это не роскошь, это условие выживания. И чем быстрее мы это поймём, тем больше у нас будет шансов.