Город Давлеканово (Башкирия)

Жители Давлеканово надеются на возвращение статуса хлебной столицы края

Историю Давлеканово я бы включил в учебник по экономике для иллюстрации важных вопросов: во-первых, что такое грамотные инвестиции, во-вторых, почему экономике нужны культура и нравственность.

Все это на примере хозяйств и производств, которые в Давлеканово и окрестностях организовывали сначала дворяне известных русских фамилий — Горчаков, Раев, Волконский, а затем переселенцы из центральных и западных областей страны — русские, украинцы, немцы, латыши, эстонцы, поляки. Именно культурными и грамотными людьми, приехавшими из разных мест, их интеллектуальным вливанием был создан на берегу Демы мощный экономический центр — «хлебная столица» Уфимской губернии.

Сто лет назад, в 1913 году, в Давлеканово было открыто Давлекановское общественное собрание. Оно ставило своей целью, помимо культурных и образовательных задач, преобразовать пристанционный поселок в полноценный город.

Для этого были все основания. К тому времени численность населения Давлеканово достигала 15,5 тысячи человек, в то время даже в уездном городе Белебее проживало всего 6,3 тысячи жителей.

Были у давлекановцев и другие весомые аргументы. В начале ХХ века Приуралье стало крупнейшим хлебопроизводящим районом России, а станция Давлеканово — самым крупным ссыпным пунктом, откуда хлебные грузы отправляли в приграничные районы — Ревель, Ригу, Либаву, Виндаву и за границу — в Польшу, в Австро-Венгрию. К примеру, за 1911 — 1913 годы отсюда была отгружена треть всего хлеба, вывезенного из Уфимской губернии по железной дороге.

В Давлеканово действовали крупные мельницы, элеватор, склады сельскохозяйственных машин и торговые учреждения, предприятия по изготовлению булочных и кондитерских изделий, фруктовой воды, гончарные и кирпичные производства, пивоваренный завод «Пильзен», сукноваляльная фабрика «Биндинг», мыловаренный завод, слесарная и чугунно-литейные мастерские, типография и ателье художественной фотографии.

В городе из числа переселенцев возникло целое купеческое сословие, как говорили, «лучшие люди». «Лучшими» их величали не из подобострастия, а за умение держать слово.

Сколотить состояние давалось не каждому, нужны были ум, смекалка, чутье, ведь договоры на огромные суммы заключали без посредников-юристов, под честное слово. Так что лучшие люди — имя не нарицательное. Среди них многие остались в памяти как благотворители-жертвователи на церкви, мечети, школы и училища.

Давлеканово жило вполне городской жизнью, но из-за подготовки к войне решение о городском статусе отложили. Только в 1917 году был образован безуездный город Давлеканово с собственной городской думой.

Но ненадолго. В послереволюционное время город пришел в упадок, и с 1924 года Давлеканово опять поселок. В годы Великой Отечественной войны сюда были переведены предприятия, в том числе крупная обувная фабрика из Харьковской области. С притоком эвакуированных Давлеканово вновь ожило и в 1942 году снова стало городом, теперь уже окончательно.

От вокзала до «пожарки»

Давлеканово — город небольшой, населения чуть больше двадцати тысяч, не город, а городок — здесь почти все знают друг друга. В национальном отношении пестрый: около половины населения — русские, затем идут башкиры, третье место по численности занимают татары, есть украинцы, чуваши, мордва, немцы и понемногу армяне, азербайджанцы, узбеки, чеченцы, казахи, греки и даже эвенки. Так что духовную сущность и лицо обитателей города еще требуется уточнить. Для этого нужно познакомиться с местностью и людьми, главное, чтобы в поле зрения попали разные улицы и районы. Пойду разведочным путем, настроив себя на поиск причин и взаимосвязей.

Театр начинается с вешалки. В Давлеканово это железнодорожный вокзал, ведь именно железная дорога более ста лет давала городу импульсы для развития.

Железная дорога — четко выраженная пространственная ось, рассекающая город на две почти равные части. Подхожу к женщинам, ожидающим электричку.

— Как живете?

— Обычно. Только и веселья что на своих именинах!

И тут же упреки: раньше станция была узловой, все поезда на ней останавливались, вокзал работал, был буфет, отделение милиции и автовокзал.

— Теперь ничего нет. Поезда идут мимо, только платочками машут. Даже в министерство сообщений хотели писать, если еще есть такое. Если собрался в Москву, придется сначала ехать в Раевку, Чишмы или Уфу!

Легко переходят на политику. Все это знакомо, малоинтересно — машу рукой. Но насчет поездов проверить надо.

— Да, действительно, — подтверждает кассирша на станции, — останавливаются только два поезда: Уфа — Самара и Нижневартовск — Самара. Стоянка две минуты. Других поездов нет…

Прохожу мимо старинной водопроводной башни, дальше по улице Мажита Гафури, бывшей Вокзальной. Передо мной — Красная площадь, это ее официальное название.

В прошлом площадь была торговой. Здесь стоят здания городской администрации, дом культуры, гостиница и детская больница. В центре бетонной глыбой высится Ленин, но его не очень со стороны видно — как белорусский партизан, он спрятался среди еловых ветвей.

У памятника остановился Виктор Григорьевич, сварщик на пенсии. Он часто употребляет редкое словосочетание «добрый человек» («добрый человек так не поступит», «добрые люди помогут»). Но не сектант. Ему думается: главное, «чтобы во власти были добрые люди».

Расстаемся, уношу впечатления самые светлые. И долго еще этот человек не идет из головы, нарушая общее исследовательское мое настроение.

Городской рынок Давлеканово. Фото Сергея Синенко

К Красной площади примыкает рынок, на котором выделяется длинный торговый павильон. Рядом, по улице Ленина, начинаются места, связанные с именем местного промышленника Набиуллы Каримова. В Давлеканово про него говорят «корень рода дворян Терегуловых». Вот дом Каримова, сад при доме, превращенный в парк, а рядом построенные Каримовым мечеть и медресе.

Видимо, парк расположен не слишком удачно, потому что как место культуры и отдыха горожане его не воспринимают: «Какой же это парк? Обычный пустырь».

Действительно, в глаза бросаются развалившиеся дорожки, стихийные заросли, однако говорят, что в послевоенное время здесь были настоящий театральный зал, танцплощадка, бильярдная, библиотека, спортивная площадка и даже фонтан. Позже на спортплощадке устраивали дискотеки, но и их время прошло. Еще недавно оживить пространство пытались школьные учителя, организовывая субботники, но расположенный впритык к железной дороге, с ее запахами и звуками, парк все равно выглядит неуютно.

На соседнем доме табличка: «В этом здании с 1923 по 1928 г. находился Давлекановский волостной совет». Здание постройки 1902 года известно как дом Каримова, является памятником архитектуры и истории. Сегодня в нем Дом детского творчества. Иду по колено в детях, такое же столпотворение в кабинете администратора Оксаны Петровны.

— Не буду мешать, только один вопрос. Куда можно записать ребенка?

— Возраст какой? Мальчик, девочка?

Чуть замешкавшись, отвечаю:

— Девочка, 6 — 7 класс.

— Макраме, вязание, бальные танцы, вокал…

— А если мальчик лет четырнадцати?

— Такому лучше в авиамодельный. Самолет сделает, запустит в небо. Пацаны с удовольствием занимаются.

Ну что ж, дети под присмотром, работа кипит. Чего еще надо?

Следующий дом, построенный на средства предпринимателя Каримова, — городская соборная мечеть. Одноэтажное здание красного кирпича венчает невысокий деревянный минарет-восьмигранник, окрашенный зеленой краской. Под куполом торчат во все стороны громкоговорители. Мечеть и соседнее здание медресе возведены в 1906 — 1907 годах, являются памятниками истории и архитектуры.

Здесь нужно сказать, что, кроме официального ислама, есть в Давлеканово и его тревожные ответвления.

Речь идет о давлекановской ячейке запрещенной в России международной организации «Хизб ут-Тахрир аль-Ислами». Судом доказано, что члены ячейки проводили пропагандистскую деятельность по внедрению радикальных идей среди жителей города и района. Брошена тень на всю мусульманскую общину.

Начальник информационного отдела районной администрации Виктория Шавалеева комментирует это так: «Местные имамы всячески выступают против таких проявлений, но тем не менее они есть. Несколько лет уже тянется — задержания, суды. Это нам чести не делает».

Вертолет, «приземлившийся» на постамент в Давлеканово несколько десятилетий назад. Фото Сергея Синенко

Поворачиваю в сторону ДОСААФ и «пожарки», чтобы посмотреть на остатки Свято-Исидоровской церкви. Ее давлекановцы уберечь не смогли — от строения осталась только шестая по высоте часть, и храм в нем не опознается. А ведь церковь связана с памятью новомученика Русской православной церкви Петра Богданова, священника, служившего в этой церкви и пострадавшего в годы террора.

Вопрос о возвращении храма ставился при старом правительстве республики, но православной общине предложили обустраиваться на улице Степана Разина, вблизи промзоны. Вопрос о восстановлении Исидоровского храма остается открытым. Что это значит? Есть желание, есть инициативная группа, но нет средств.

По Набережной и Степана Разина

Между участками дороги встречаются старинные брандмауэры — стены из песчаника на случай пожара. Вдоль улицы тянется длинный, серебристый от времени забор, за ним чернеет огород с клочьями сухой ботвы. Неожиданно слышу криминальные звуки — ругань, вскрики, удары и жалобный писк. Дверь сарая распахивается, через проем выскакивает пудовый поросенок, а за ним растрепанная женщина с веревкой. Поросенок удирает по грядкам, крики и визг доносятся уже издалека.

Ну что ж, сельский быт совмещается с городским.

Я уже слышал, что в некоторых домах прибрежной полосы держат коз, а на выпас перевозят на лодке на ту сторону Демы. Говорят, есть улица, жители которой наняли пастуха. Коров выкармливают не на продажу, это невыгодно, а для собственных нужд.

Прохожу мимо ресторана «Дема». Навстречу немолодая пара. Мужчину зовут Наиль, женщину необычно — Фиагиль. Называют себя «сибиряки» — тридцать лет прожили в Когалыме, а скопив деньги на строительство дома, вернулись в Давлеканово. Здесь уже три года, но никак не привыкнут к плохим дорогам, отсутствию тротуаров и освещения.

— Сфотографируйте эти ямины, колдобины, на которых не одна нога сломана. Дороги только для машин, пешеходам ходить не полагается. Тротуаров нет почти нигде, хуже последней деревни. Именно так! Соседняя Раевка — сельское поселение, а дороги хорошие, чистота и порядок. В Толбазах асфальт и шикарные магазины. Чишмы — тоже место замечательное. А здесь фонарей на улице нет, ночью полная темень. В Когалыме всегда улицы освещены, на 50 тысяч населения пять дворцов спорта, развлекательные и культурные заведения, бассейны. А в Давлеканово нет ни одного бассейна.

— Что ж вы сюда приехали, там бы и жили?

— Здесь мама, здесь могилы, здесь родина, а ее не выбирают, — печально говорит Фиагиль.

На Якоре

Переулками выхожу к местности у впадения реки Мурадымки в Дему, получившей свое название от мельницы «Якорь». Она была построена немецкими предпринимателями А. Петерсом, Г. Пеннером и Г. Тиссеном в 1908 году. Напор воды приводил в движение мельничные жернова. Название «Якорь» закрепилось за комбинатом хлебопродуктов № 2, образовавшимся на месте знаменитой давлекановской мельницы.

Дема здесь разлилась широко и словно остановилась в своем течении. Вода тяжелая, мутная, вроде киселя.

Берег пологий, дома стоят почти вровень с водой — река едва-едва удерживается в берегах. Остатки старинной плотины еле видны.

Иду по длинной улице Степана Разина, уже известной мне отсутствием ночных фонарей. Храм Почаевской иконы Божьей Матери расположен на краю промзоны, шагах в двадцати от алтаря тянется железная дорога, ведущая к элеватору.

Знакомлюсь с Таисией Борисовной, служительницей церкви. Она рассказывает, что церковная жизнь в Давлеканово когда-то была активной, в 1920-е годы епархия называлась Уфимская и Давлекановская (а не как потом — Уфимская и Стерлитамакская), епархиальные церковные съезды проходили попеременно то в Давлеканово, то в Уфе. Узнаю, что приход у церкви небольшой, больше все старики.

Ситуацию в городе собеседница оценивает как «печальную».

— Как таковых в городе хозяев нет, все отдали на откуп: электросети — Белебею, газ — «Башкиргазу», молокозавод — москвичам. Автобусы принадлежат частникам, которые хотят — везут, не хотят — не везут. Наши бабушки вынуждены ездить в храм на такси, иначе сюда не добраться. Живем во мраке в буквальном смысле слова — улица Степана Разина не освещена. Раньше прожектор был, но месяца два назад приехали из горсети и обрезали кабель. Темнеет рано, и храм погружается в полный мрак. Утром иду его открывать с фонариком, смотрю, как бабульки бедные вылезают из такси, палочкой ищут, куда ступить…

Особенно обидно, потому что есть с чем сравнить — неподалеку совхоз «Рощинский», к нему подъезжаешь затемно, а храм сияет над селом в лучах прожекторов. В общем, городу хозяин нужен. Только на это надеемся.

Храм иконы Почаевской Божьей Матери расположен на краю города Давлеканово, в промзоне, куда можно добраться только на такси. Фото Сергея Синенко

Когда фотографировал церковь, ко мне подошел Василий, коренной давлекановец («читал в газете про мельницу Митрофана, а это мой прадед»). Он живет в Давлеканово, а работает на нефтехимическом предприятии в Уфе, ездит каждый день.

В перспективы Давлеканово не верит, считает: нужно все менять капитально. А по поводу тротуаров… Василий уже вслед кричит, показывает, куда повернуть: «отличный кусок с бетонными плитами». Действительно, метров восемьдесят по улице Энгельса тянется тротуар, но у моста через Мурадымку удовольствие заканчивается.

За линией

Железнодорожное полотно перехожу в тот момент, когда мелькают хвостовые вагоны грузового состава. Из укрытия показались мальчишки, подбежали к рельсам. На результат смотрим вместе. Плоские сверкающие гвозди еще теплые. Странно, что с уничтожением объема исчезает и сама функция гвоздя, который словно переходит в другое измерение, двухмерное, однако шляпка и насечки под шляпкой остаются, напоминая о начальном замысле. «Ну и что с ними делать будете?» «Можно выточить лезвие», «можно сделать крючок», — раздаются неуверенные голоса.

О пространстве за железной дорогой в Давлеканово говорят «за линией» или «на горе».

Здесь есть микрорайон с многоэтажными домами, в народе «пятиэтажки», а рядом на улице Колхозной квартал трехэтажных домов, который зовут «колхозка».

Направляюсь в немецкую слободу, центром которой раньше были менонитские кварталы. Это от улицы Карла Маркса вверх по Коммунистической, бывшей Церковной, а дальше по Садовой и Луначарского. Немцы-менониты сыграли в истории города особую роль.

С конца XIX века Давлеканово стало своеобразной немецкой столицей Приуралья, здесь были сосредоточены различные предприятия немцев, а вокруг раскинулись их хутора и поселки. Помимо традиций и знаний, переселенцы везли с собой скопленные средства, и если на родине в Германии такой капитал не считался большим, в Уфимской губернии он становился серьезной основой для организации дела.

Несмотря на сравнительно небольшое число немцев, они составляли очень сплоченные, экономически развитые группы.

История хозяйственной деятельности менонитов поднимает целый круг вопросов: место совести в человеческой жизни, выявление подлинных ценностей, на которые можно опереться, роль культуры в труде. Среди местного населения менониты выделялись тем, что придерживались миротворческих взглядов, принципиально отказывались решать какие-либо проблемы силой и не брали в руки оружие. Во время Гражданской войны большинство их покинуло Давлеканово, но осталась составленная ими подробная карта, на которой обозначен каждый в городе дом.

Благодаря карте удалось, к примеру, установить, где жил Петр Зиберт, отец жены Владимира Маяковского Хелен Патрисии Томпсон.

На многих домах — деревянные кружева. Вот, к примеру, обычная изба-пятистенок, срубленная вкрест и обшитая тесом, но деревянные столбы на крыльце резные, по карнизу дом опоясан кружевной оборкой, а резные наличники у окон повторяют контуры листьев и цветов. На улице Ленина много зданий — архитектурных памятников, напоминающих о немецких промышленниках и предпринимателях — дом Мартенса, дом Брауна, дом Хольца, дом Тиссена.

На улице Садовой захожу к Леониду Штефану, известному в городе детскому врачу. Который хорошо знает историю города, потому что «пропустил ее через себя».

Учитывая, что в советское время Давлеканово являлось одним из всесоюзных центров баптизма — в местном доме культуры нередко устраивали показательные судебные процессы над «сектантами», разоблачалась их «преступная деятельность», — не могу пройти мимо Дома молитвы всех народов на улице Уфимской.

Чем мир держится? Протестанты утверждают, что ежедневным кропотливым трудом маленького человека.

Можно сказать, что обожествляют труд, который дает всем хлеб. Эдуард Дрегер в президиуме у жизни не сидел, с 16 лет за токарным станком. Основную часть жизни проработал на «Сельмаше».

— Нашим городом я очень доволен. В отличие от Уфы пробок нет, воздух хороший. Воровства нет — машину можете оставить в любом месте, ничего не случится. Честность давлекановцев — характерная черта.

Элеваторы Давлеканово. Фото Сергея Синенко

Главные храмы Давлеканово

Общее впечатление о городе — архитектурных доминант совсем нет. Мечеть с невысоким минаретом среди соседних зданий не выделяется. Церковь Почаевской иконы Божьей Матери утоплена в глубь кварталов, издалека не видна. Молитвенные дома здешних протестантов не претендуют на архитектурное первенство. Старинная водокачка у железнодорожной станции невысокая. Здание дома культуры — типовое. Архитектурный облик исторического центра стерт и как старинный город не опознается.

Но, изучив немецкую слободу, я стал осмысливать пространство иначе — архитектурные доминанты в Давлеканово есть, вот они! Главные храмы Давлеканово, уж простите за святотатство, это хлебные элеваторы (да, я про хлебушко, который «всему голова»). Они высятся как бело-серые крепости во всех главных районах города, именно они составляют его мощь и архитектурный стиль.

Тема развивается сама собой. Именно хлеб притягивал сюда людей, именно из-за его обилия здесь возникла хлебная столица Уфимской губернии. Есть эстетика моста, переброшенного через реку. У пространственной переклички куполов церквей другая эстетика.

Думаю, есть своя эстетика и у хлебохранилищ, ведь это необычные образцы промышленной архитектуры, сочетающие огромные светлые плоскости и немалую высоту.

На улице Элеваторной сохранилась центральная часть первого элеватора, возведенного в 1900 году из бутового камня. Что ж, это памятник промышленной архитектуры. В нескольких кварталах от него, на улице Садовой, стоит дом основателя элеватора Мартина Леви постройки 1890 года. Что ж, это дом патриарха хлебной столицы.

Забраться бы на элеватор! Удается и это. Вместе с Юрием Черновым, главным энергетиком комбината хлебопродуктов, поднимаемся на крышу самого высокого давлекановского элеватора. Говорят «на мякине не проведешь». Раньше не знал, как она выглядит, эта мякина, а теперь утопаю в ней. «А вы ступайте по кабелям, по кабелям», — советует Юрий.

Замечаю особенность — много птиц, которые кружат над городом огромными стаями. Это оттого, что в элеваторах есть зерно.

— Даже когда хлебокомбинаты закрыли, а было и такое, птицы не улетали, на что-то надеялись.

Птицы летят как-то странно, почти не взмахивая крыльями, почти неподвижные. Догадываюсь: научились парить в восходящих потоках.

Подхожу к краю крыши. Отсюда Давлеканово видно в подробностях. Узнаю улицы, по которым только что шел, отдельные здания и, кажется, даже одного из своих собеседников. Местность за городом совсем другого колера. Под холодным ясным небом плоско лежат осенние поля — четко отграниченные друг от друга квадраты пашень, озимей, жнивья. От чувства бесконечности приходит душевный покой.

Кому нужна история?

В Давлеканово замечательный директор историко-краеведческого музея. Массар Мухаметзянов — энтузиаст и профессионал. По количеству экспонатов собрание музея является одним из самых богатых в республике — имеет пять тысяч единиц хранения! Вот только самого музея нет. Это еще один давлекановский парадокс.

Захожу в городской дом культуры, пробираюсь мимо выставки меховых изделий. Сбоку — комната, выделенная под музей. Стены завешены фотоснимками, кое-что удалось уместить на стендах, но основные экспонаты, среди которых немало уникальных, вот уже пять лет хранятся в подвале неотапливаемого зимой помещения. Массар говорит, что подшивки некоторых старинных изданий объели мыши.

Наиболее ценные экспонаты, включая одежду, украшенную драгоценностями, и предметы старинного быта он сдает на хранение в Уфимский музей археологии и этнографии. Там они и хранятся годами. И сколько еще будут храниться?

А что ж Давлеканово? Неужели Давлеканово история не нужна? А как без истории воспитывать детей? Городу необходимо вернуть гордость и достоинство, но на что жителям города опереться? На чей пример, на какой опыт и мораль? — такие возникают вопросы.

Вместе с Массаром поднимаемся на гору Вязьмина. Клочьями лисьего меха желтеют на склоне высокие сухие травы. Ветер холодный, сильный, аж свистит в ушах, и трудно убедить себя, что у природы нет плохой погоды. Массар показывает на железнодорожный мосток напротив холма.

— Его белогвардейцы взорвали в 1920 году, чтобы остановить бронепоезд.

— Белогвардейцы? В 1920-м? Ничего не путаете?

— Нет, но об этой истории действительно мало кто знает. После того, как Колчак отступил за Урал, оплот старой власти, единственный на всю Уфимскую губернию, остался в Давлеканово. Здесь возник мощный форпост, с которого Колчак планировал начать контрнаступление. В Уфе военных сил не хватало, и тогда по распоряжению Ленина сюда направили бронепоезд с кронштадтскими матросами. Вот до мостка он и смог доехать, но и этого оказалось достаточно, против корабельных орудий устоять было нельзя. Колчаковцы бежали…

Да, Массара послушаешь, в Давлеканово каждая кочка историческая. Но как исторический город Давлеканово не воспринимается. А почему, собственно? Бирск — исторический город. Белебей — исторический город. Это само собой. А вот Давлеканово… Думаю, образ города зависит от многих причин. В том числе и от отношения к памятникам истории.

Дом тайного советника Раева, памятник истории и архитектуры постройки 1898 года, находится в безобразном состоянии. Фото Сергея Синенко

Прямо за зданием администрации по улице Демьяна Бедного, бывшей Аптекарской, стоит памятник истории и архитектуры — дом постройки 1898 года. Принадлежал он Александру Федоровичу Раеву, тайному советнику при кабинете министров С. Ю. Витте. Раевка и соседние села являлись его землями.

В имении Раева была, сказать по-современному, полная инфраструктура — школы, церкви, больница. Троюродный дядя А. Ф. Раева, Николай Гаврилович Чернышевский, приезжал к нему в имение, в краеведческом музее Давлеканово есть документирующий событие фотоснимок. В общем, таким памятником, как дом Раева, и Уфа могла бы гордиться. Но фасад здания обезображен хвастливым пластиковым окном. Памятник в плачевном состоянии, реконструкцией даже не пахнет.

Давлекановская земля связана с именем Александра Михайловича Горчакова, министра иностранных дел, последнего канцлера России — недалеко от Давлеканово были его земли и хутор.

Массар Мухаметзянов: «Что станет с домом князя Волконского?». Фото Сергея Синенко

Есть и другие известные имена. Еще в Уфе мне сказали: «Есть информация, что дом князя Волконского продан предпринимателю из Уфы «на вывоз». Попробуйте уточнить».

Итак, Михаил Сергеевич Волконский. Его дед — военный губернатор Оренбургской губернии, а отец — знаменитый декабрист. Сам он известен как крупный государственный деятель.

Помните картину Ильи Репина «Заседание Государственного совета»? Одна из самых ярких фигур на ней — князь Волконский.

В Уфимской губернии он организовал одно из самых передовых хозяйств. Хутор Ново-Княжеский князя Волконского, ныне земли центральной усадьбы поселка Рассвет по реке Удряк, князю принадлежали с 1896 года. Здесь велось полевое хозяйство с семипольным севооборотом, разводили породистых лошадей и овец французской породы румбелье.

Что происходит с домом Волконского сегодня, сказать сложно. Двухэтажный деревянный дом из красного леса уникален еще и тем, что собран без единого гвоздя. Недавно он стоял заброшенный, сейчас внутри работают строители, от которых достоверной информации не получишь. Судьба дома Волконского неясна, хотя прояснить ее необходимо.

В электронном списке исторических зданий, переданном мне в отделе культуры администрации Давлекановского района, он почему-то не числится, что само по себе странно, хотя в республиканском списке он есть. Значит, опасность утери одного из очень ценных для Давлеканово зданий-памятников остается.

Нужно понять: позади нас не история провинциального города Глупова, а по-своему значительная история одного из хлебных центров страны. Трагическая, противоречивая, но все же героическая. Ее необходимо восстановить, на нее опереться.