Исламские фундаменталисты в своей пропагандистской работе на территории России прошли определенную эволюцию развития.

После распада СССР в начале 1990-х годов, когда в процесс религиозного возрождения активно стали вклиниваться зарубежные миссионеры, основным методом распространения своего учения оставалась устная и печатная агитация: проповеди, лекции, беседы совмещались продажей или бесплатной раздачей книг, брошюр, газет и журналов. По мере того, как к середине и второй половине 1990-х годов население массово обзаводилось аудио- и видеотехникой, то к существующим видам пропаганды добавились агитация на аудио- и видеоносителях.

Автор статьи — Раис Сулейманов, исламовед, активный противник исламского фундаментализма и его агентов влияния на территории Урало-Поволжья

К середине 2000-х годов Интернет начинает постепенно и уверенно входить в повседневную жизнь россиян, становясь одним из важных источников информации, а в последствии для многих слоев населения – и самым главным, потеснив телевидение и прочие формы связи. Особенно это стало заметно среди молодежи, для которой к 2010-м годам виртуальное пространство стало не только местом поиска информации, но и коммуникации: социальные сети нередко подменяли собой даже реальное общение.

Соответственно, Интернет становится наиболее удобным и гораздо дешевым инструментом пропаганды для исламских фундаменталистов, чем даже печатная продукция. Попытки блокировки сайтов, форумов, групп в социальных сетях дают лишь временный характер: при желании не составляет труда организовать сайт-дублер, где может также размещаться вся та же самая экстремистская по содержанию информация, которая любому желающему предоставляет возможность с ней ознакомиться.

Наконец, трудность в блокировании тех или иных групп является то, что происходит это не оперативно: силовым органам приходится соблюдать формальную процедуру запрета, через обращения прокуратуры к администрации социальных сетей или через суд, что, естественно, занимает определенное время, а в таких вопросах порой огромную роль играет скорость. Например, если планируется какая-то незаконная массовая уличная акция, то заблокировать ее группу в социальных сетях нужно максимально быстро, и здесь силовые органы могут не успеть при соблюдении формального порядка ее блокировки.

Рост сайтов в Интернете, осуществляющий пропаганду идеологии экстремизма и терроризма, ошеломляющий. Если в 1998 году таких сайтов насчитывалось всего 12, то уже к 2005 году их было 4800 на разных языках, а к 2013 году – составляло уже около 10 тысяч сайтов. Из них на русском языке функционировало около 200 [1] – и это, не считая многочисленных групп в социальных сетях. Специфической особенностью социальных сетей, которая отличает их от сайтов, является то, что «с психологической точки зрения пользователь воспринимает свою страницу как некое личное пространство, что обусловлено особенностями социальных сетей, такими как самостоятельный выбор пользователем круга общения и фильтрация контента посредством членства в интересных пользователю сообществах». «Именно из-за этой персонализации, доверие пользователя социальной сети к получаемой информации априори выше, чем к информации, получаемой из других источников, таких как федеральные СМИ и даже Интернет-СМИ», — отмечают специалисты.С этим нельзя не согласиться, поскольку сегодня порой утро и весь день молодого человека проходит при регулярном посещении социальных сетей.

Соответственно, если прежде в 2000-е годы, когда Интернет плотно вошел в повседневную жизнь россиян, в том числе и мусульман, пропагандистская работа проходила через публикации материалов радикального толка на исламистских сайтах, то сейчас зачастую нет особой надобности иметь обязательно какой-то специальный сайт: достаточно завести группу в социальных сетях, которая по посещаемости ничем не будет уступать интернет-порталу. Группа в социальной сети позволяют любому ее посетителю при возможности вступить в переписку и общение с ее администраторами, что создает ощущение простоты общения и снимает преграду удаленности от редакции сайта.

Для пропагандиста и вербовщика порой достаточно своей личной страницы: функции социальной сети позволяют подписаться любому желающему на нее, и она заменяет собой целое интернет-сообщество, а личные записи на ней, доступные для подписчиков, превращаются в свободную для просмотра информации. Яркий пример такого – страница ваххабита Айрата Вахитова из Набережных Челнов, более известного как Салман Булгарский. В 2012-2013 годах он был в Сирии и на своей странице в сети «Facebook» подробно освещал ход «джихада» в Сирии. Ему не надо было создавать какие-то группы и сообщества: он и без них имел много подписчиков, который читали и вдохновлялись той хроников «джихада», которую он вел в ежедневном режиме. Впоследствии он покинул Сирию, перебрался в Турцию, пытаясь представить из себя мусульманского политэмигранта, вынужденного находится за пределами России. Чтобы не быть обвиненным в участии в войне в Сирии в рядах незаконных вооруженных формированиях, он «подчистил» свою страницу, убрав прежние публикации. Но его пример показывает успешность индивидуальной работы в социальных сетях в Интернете. Поэтому сегодня какой-нибудь сайт наподобие «Кавказ-центра» может даже порой уступать по своему пропагандистскому влиянию более раскрученной группе или странице отдельного человека в социальной сети.

Механизм информационного воздействия, которыми пользуются вербовщики и распространители противоправных идей, не новы. Среди таких эксперты указывают на подтасовку фактов, игры на необразованности или незнании определенных вещей, манипулирование тенденциозно подобранными новостями и яркая риторика [3]. Способы использования религии в нелегитимных целях или с применением незаконных методов политической борьбы практически всегда связаны с большим или меньшим манипулированием религиозными догмами и религиозным сознанием различных слоев населения, спекулятивным толкованием ее канонов, часто – с прямым их нарушением [4].

Среди причин, которые побуждают молодых мусульман отправиться на «джихад» в Сирию, переехать жить в «халифат», эксперты отмечают желание участвовать в создании идеального с их точки зрения государства, стремление послужить великой благородной идее, построение справедливого общества, приключенческий азарт, поиск жениха-«правильного» мусульманина (одна из мотиваций для девушек), а для некоторых — страсть к физическому насилию [5]. ИГИЛ привлекает еще тем, что он в отличие от многих ему подобных террористических группировок уже на большой территории провозгласил «халифат», сумев от слов к делу воплотить заветную мечту нескольких поколений исламистов, мечтающих о реванше исламского мира.

Именно по этой причине, например, с территории Северного Кавказа значительная боевиков «Имарата Кавказ» перебралась в Сирию: одно дело долго и безрезультатно воевать партизанскими методами в горах и лесах за умозрительное исламское государство, совершенно другое – уже на конкретной территории реализовывать на практике этот идеал.

Социальные сети превращаются в инструмент вербовки. Важно понимать, что первоначально исламисты стараются донести как бы «правильную» информацию о происходящем в Сирии. Естественно, делают они это через свою интерпретацию. Здесь важным для радикалов становится создание романтического и героического образа мусульманина, ставшего на путь «джихада» (моджахеда).

С 2011 года одной из первых созданных в социальной сети «Вконтакте» групп был паблик «Новости Джихада в Сирии», который заполнялся одним из воюющих там непосредственно россиянине. Это было видно по публикуемому контенту, где передавалась информация порой с полей сражений с фотографиями и видеосюжетами.

Во многом она задала тон впоследствии для других интернет-сообществ в этой социальной сети, которые стали дублировать ее по содержанию. Однако в 2011-2012 годы с момента начала войны в Сирии таких сообществ было немного. Главным образом потому, что количество россиян в рядах исламских группировок, находящихся в этой стране, было еще немного. По мере того, как численность российских ваххабитов увеличивалось, то и расширялась палитра пабликов в социальных сетях. После провозглашения «халифата» 29 июня 2014 года поток отправившихся в Сирию вырос заметно, что отмечают ФСБ, указывая, что около 7-8% от общей численности боевиков ИГИЛ – русскоязычные.

Это, в свою очередь, ставит перед исламистами наладить пропаганду на более высоком уровне, расширив ее формы: в частности, помимо агитации в виртуальном пространстве «джихадисты» вернулись к прежним методам – печатному слову. С 28 мая 2015 года стали издавать русскоязычный журнал «Исток». «Профессиональная верстка, грамотный текст и очевидная направленность на сомневающихся. Все это было спланировано заранее и сделано чрезвычайно качественно» [7], — такую оценку дают этому халифатистскому изданию его коллеги из российских СМИ.

Получившая известность в июне 2015 года студентка МГУ Варвара Караулова, которая планировала присоединиться к ИГИЛ в Сирии, но вовремя была возвращена с территории Турции домой в Россию, была завербована через социальные сети неким Владом К., который позже познакомил ее со знакомым из Казани, известном в социальной сети «Вконтакте» под псевдонимом Klaus Klaus. У девушки завязались с ним «виртуальные отношения», они созванивались. В результате студентка приняла ислам, а мужчина позвал ее в Сирию (сам он с 2014 года уже там находился) и пообещал жениться. Как пишут СМИ, ссылаясь на источники в ФСБ, Караулова была не единственной его «невестой», поскольку он был профессиональным вербовщиком ИГИЛ [8].

Вербовщик через социальные сети без труда находит готовых отправиться на «джихад» лиц, причем ему необязательно даже лично встречаться. Средства связи в Интернете позволяют избежать этого личного контакта. Можно находиться за рубежом и оттуда вести вербовку россиян.

Блокировка и закрытие страниц террористических организаций в социальных сетях не всегда может дать свой эффект, на которой рассчитывают правоохранительные органы. Например, в январе 2013 года администрация социальной сети «Twitter» закрыла страницу террористической группировки «Аль-Шабааб». Произошло это после того, как она разместила у себя на странице видеоролик с угрозами убить двух заложников из Кении, если их требования не будут исполнены.

Страницу удалили, однако через какое-то время террористы открыли новую страницу и продолжили информационное сопровождение деятельности своей организации. Более того, террористы нашли способ обходить систему фильтрации, применяемую в сетях «Facebook» и «Twitter» против публикации террористических и экстремистских материалов. Фильтрация применяется в основном к страницам, которые ведут свою пропаганду на европейских языках. Поэтому, как отмечают наблюдатели, многие террористические группировки пишут не по-английски или по-русски, а, например, по-узбекски или по-арабски. Страницы на арабских и восточных языках редко закрывают, хотя они содержат ту же информацию, что и англоязычные [9].

Далеко не всегда руководство социальных сетей и мессенджеров (систем мгновенного обмена сообщениями) соглашается на противодействие экстремистской деятельности на своих ресурсах. Основатель «Telegram» Павел Дуров заявил, что не чувствует себя виноватым за то, что созданную им платформу в качестве связи используют боевики «Исламского государства». «Наше право на приватность важнее, чем страх перед терроризмом. «ИГИЛ» всегда найдет другой способ коммуникаций. Я не думаю, что мы принимаем участие в их деятельности, и мы не должны чувствовать за это вину. Если бы они не использовали «Telegram», то они бы использовали что-то еще. Боевики просто выбирают более безопасный способ общения» [10], — заявил он в одном из своих интервью.

К слову сказать, между социальными сетями и мессенджерами все-таки есть отличия: администрация социальных сетей старается заблокировать откровенно экстремистские группы. Тот же популярный паблик «Новости Джихада в Сирии» в сети «Вконтакте» сегодня заблокирован и недоступен пользователям. К тому же мессенджеры, имеющие сквозное шифрование, и не могут быть взломаны или перехвачены даже провайдером по решению суда. На последнее указывали не только в России (в частности, против их использования выступил глава Чечни Рамзан Кадыров [11]), но даже в США об этом говорил директор ФБР Джеймс Коми, что благодаря этому шифрованию, боевики могут безнаказанно общаться.

Такая история произошла с уроженцем Чечни Магомедом Шамаевым. Он через WhatsApp на своем телефоне познакомился с одним вербовщиком, который находился в Сирии, и под его влиянием поехал на «джихад» в декабре 2014 года. Оказавшись в Сирии, его романтизированные представления о доблести «моджахедов» ИГИЛ развеялись, однако назад его отпускать никто не собирался. Только с помощью своей матери, которая отправилась за сыном в Сирию, его отпустили, и они оба, пробыв в фильтрационном лагере в Турции, вернулись домой в Россию [13].

Пробыв 8 месяцев вдали от дома, Шамаев написал явку с повинной, что помогло ему избежать уголовной ответственности [14]. В этой истории удивляет не только мужество и самопожертвование матери Шамаева, но его полное безрассудство: у него осталась жена с тремя детьми дома, а он бросил их и отправился на «джихад» в Сирию!

Противодействие пропаганде ИГИЛ в социальных сетях, на наш взгляд, должна вестись не только путем блокировки и закрытию групп и пабликов экстремистского содержания, но и за счет использования самих социальных сетей в этом деле. Проблеме войне в Сирии, воюющим там исламистам и ИГИЛ уделяется внимание во многих патриотических группах, которые помимо других тем освещают и этот вопрос. Однако более сконцентрированную именно на проблематике ИГИЛ, а также целенаправленную разоблачающую контрпропаганду в отношении этой группировки в социальной сети «Вконтакте» предпринимают две самые массовые группы «Новости про “Исламское государство” (ИГИЛ, ИГИШ)» (14 800 подписчиков) и «Изучаем ИГИЛ (“Исламское государство”)» (10 500 подписчиков).

Имеются ряд других пабликов по этой теме, однако они имеют меньшее число подписчиков. Здесь важно отметить, что при просмотре аккаунтов участников этих групп можно увидеть, что среди них имеются не только те, кто просто хочет получать в новостной ленте информацию о событиях, связанных с той террористической организацией, но и сами ваххабиты, которые таким образом хотят быть в курсе, что пишут о «халифате» их противники-«кяферы». Это позволяет сбить идеализированный образ «халифата» ИГИЛ, который создают исламистские сообщества в социальных сетях.

Справедливости ради надо сказать, что ряд халифатистских групп в сети «Вконтакте» не поддерживает ИГИЛ. Например, такую позицию занимают паблики, принадлежащие «Хизб-ут-Тахрир аль-Ислами» («Партия исламского освобождения», признанная в России террористической организацией). Дело в том, что «халифат» в версии ИГИЛ не приветствуется многими «хизбами»: идеальный «халифат», который является центральным пунктом политической программы «Хизб-ут-Тахрир аль-Ислами», должен быть создан «по методу пророчества», что подразумевает в их интерпретации только под властью их «халифа» — нынешнего лидера «Хизб-ут-Тахрир аль-Ислами» Ата Абу Рашта. Например, популярная группа «Halifat News», принадлежащая «Хизб-ут-Тахрир аль-Ислами», критично оценивает ИГИЛ, считая их «заблудшими братьями», правда, при этом не осуждает их открыто.

Важно понять, что социальные сети в Интернете в своей пропагандистской и вербовочной функциях значительно превзошли печатные издания и обычные сайты в виртуальном пространстве. Главным образом, их преимущество заключается в увеличении численности, в возможности индивидуального и безопасного общения на расстоянии между вербовщиком и вербуемым, гораздо быстрым оперативным реагированием на изменение новостного контента, чем традиционные интернет-СМИ. Наконец, важно то, что психологически информации в социальных сетях пользователь доверяет больше, чем телевидению, газетам или сайтам. К этому приспосабливается и охотно используют исламские радикалы. Пока единственными мерами противодействия подобным формам агитации остаются блокировка и закрытия подобных сообществ и контрпропагандистская деятельность через создание разоблачающих сущность ИГИЛ групп. Последняя ведется силами энтузиастов, что явно недостаточно.

Публикуется на posredi.ru в сокращении.

Автор: Раис Сулейманов