Оренбургские губернские ведомости

В 1801 г. в Уфе была открыта первая типография, с 1838 г. в ней стали печататься «Оренбургские губернские ведомости».

Первая губернская газета «Оренбургские губернские ведомости» выходила в Уфе, гражданской столице обширной Оренбургской губернии (военной столицей был Оренбург), с 1838 г. Печаталась она в казенной типографии.

Газета представляла собой маленького формата листочек (ближе к формату А 5) на твердой бумаге, имела сплошную за весь год нумерацию страниц и подшивалась в единую обложку. Почти к каждому номеру прилагались так называемые «особые статьи» – дополнительные листы с указами и прочими административными распоряжениями. Вообще первая уфимская газета являла собой небольшой листок с объявлениями правительства и местного начальства, розыск лиц и т. д., не случайно у нее имелся подзаголовок – «часть официальная». Например, 3 ноября 1838 г. в Уфу прибыл новый вице-губернатор Константин Никифорович Григорьев и вступил в «отправление должности».

В современном понимании назвать это издание газетой можно с трудом. Каждый номер подписывал гражданский губернатор (он пребывал в Уфе) и секретарь, первые годы подписи проставлялись от руки (факсимиле), потом стали печатать фамилии и должности. Как и всякая навязанная по указанию свыше «затея», газета на первых порах, видимо, рассматривалась местной властью как дополнительная обуза и оставалась сухим, казенным, малоинтересным изданием от одного – двух до 4 листов, набитых всевозможными объявлениями и извещениями.

Газета выходила еженедельно, состояла из «официальной части», позднее появилась «неофициальная». Официальные материалы представляли собой правительственные постановления, указы, распоряжения местных властей, приглашения на торги, объявления о находках или пропажах. Неофициальная часть состояла из подборок новостей, курьезных заметок, корреспонденции с мест, статей по вопросам экономики, истории, этнографии и археологии края.

Постоянных сотрудников и гонорарного фонда «Ведомости» не имели, наиболее активным авторам в качестве морального поощрения через газету объявляли благодарность. На газету можно было и подписаться.

Экземпляры газеты бесплатно рассылали в присутственные места, церкви, больницы, библиотеки, полицейским становым. В 1840 году в судьбе «Оренбургских губернских ведомостей» произошли важные события, газета постепенно крепла, «становилась на ноги», хотя ее объем по прежнему ограничивался от одного – двух до, реже, 3-4 листов (с приложениями).

В феврале 1840 года к № 17 были приложены два листочка под названием «Известие об отряде войск Хивинской экспедиции», губернатор В.А. Перовский в это время пробивался с войсками в Среднюю Азию. Это было первое информационное сообщение, первая корреспонденция уфимской прессы с места события. Корреспонденция оперативная, прямо из эпицентра событий, откровенное, показывающее неприкрытую правду.

Время от времени появлялись информационные заметки о рассылке по губернии «Сенатских ведомостей», что командир линейного Оренбургского 10-го батальона полковник Стахович вступил в должность, что гражданский губернатор в Уфе объявил решение МВД «касательно возведения обывателями зданий по образцовым литографированным фасадам», а в Белебеевском уезде «найдена тептяром деревни Тупеевой Гайнулой Мусаттовым … серебренная медаль за Турецкую войну 1828 и 1829 годов», из Саратова сообщали о решении разделить тамошние ведомости на официальную и неофициальную части, что дозволялось изначально.

Чиновники, выпускавшие «губернские ведомости» понимали, что можно и нужно размещать различную полезную для читателей информацию, а не одни приказы и указы. В приложениях к № 40 публикуется статья «На какой степени находится земледелие в России», а к № 44 – «О земляных хлебных червях» и «Выписка о приготовлении лепешек для употребления в пищу из свекловицы, репы и моркови».

В декабре 1840 г. в прессе появляется первая реклама: читателей приглашали выписать «Коммерческую газету», а за 30 рублей можно было подписаться на «картины России и быт разноплеменных ее народов из путешествий П.П. Свиньина». И, хотя в дальнейшем принципиальных изменений не произошло, газета медленно эволюционировали в правильном направлении.

В приложении к первому номеру за 1841 год объявлялось об издании «Отечественных записок» Пушкин, Кольцов, Аксаков). В одном из следующих номеров читателю предложили проповедь на морально-этическую тему об апостоле Петре (№ 3), также впервые.

В № 16 за 29 апреля 1841 г. появилась и первая в газете научная статья: «Мысли Лифляндского Ландрата Барона Брюйнингк, о способах к обеспечению народного продовольствия на случай не урожая, изданные иждивением Императорского вольного экономического общества».

В 1842 г. газета выходит по понедельникам, вторникам или средам, издатели никак не могли определиться с днем издания. В «ведомостях» стало много информации по городу Уфе, газета начала ориентироваться на наиболее массового и близкого ей читателя, жителя Уфы, которого, в первую очередь интересовали свои новости. Так, объявили торги на содержание «выстроенных в г. Уфе казарм», «на поставку дров Казачьему Полку», а также на аренду права рыбной ловли.

До 1843 г. в Уфе в ведомостях выходит одна «официальная» часть. Абонемент на ее получение приобретали все палаты губернского правления: казенная, уголовная, гражданская, совестный суд, удельная контора и Дворянское собрание (все должны были внести по 15 рублей ассигнациями). В числе подписчиков входили и «градские думы»: Оренбургская, Уфимская, Челябинская, Троицкая. На нее подписывались почтовые конторы, войсковые канцелярии Оренбургского и Уральского казачества, врачебная управа, духовная консистория, 12 уездных судов, три магистрата, городничие. Всего 79 экземпляров газеты.

Деньги за подписку вносились казенные. В архивах губернской почтовой службы сохранились финансовые проводки этих сумм на подписку и местных губернских ведомостей, и столичных правительственных «Санкт-Петербургских ведомостей», которые считалось необходимым иметь в каждом казенном присутствии.

Однако было бы ошибкой определять число читателей газетных новостей количеством экземпляров рассылаемой из Уфы газеты. Каждый экземпляр читался несколькими чиновниками присутствия. Для этого все экземпляры газеты тщательно собиралась в особой папке, после чего делался высококачественный твердый переплет, только после этого ее могли читать все работники присутствия и все те, кому это было нужно или интересно.

О качестве подшивок старых губернских газет того времени говорит то, что многие из них сохранились в тех переплетах до наших дней, и мы теперь по ним в хранилищах библиотек и архивов имеем возможность читать газеты тех далеких лет.

Итак, до 1843 г. выходила одна «официальная» часть, то есть собственно ведомости – казенная хроника губернской жизни. Как мыслилась неофициальная часть ведомостей их создателям? В № 13 за 1843 год было помещено объявление об издании неофициальной или литературной части.

Программа этой части заключала в себе 17 пунктов:

1) о чрезвычайных происшествиях в губернии,

2) о рыночных справочных ценах на разные потребности,

3) о курсе на золото и серебро,

4) о состоянии как казенных, так и частных фабрик,

5) о выданных привилегиях на изобретение и составление компаний,

6) о способах улучшения сельского хозяйства и домоводства,

7) о состоянии урожая,

8) о метеорологических наблюдениях,

9) о ярмарках,

10) о главнейших рынках и вообще о состоянии промыслов и торговли в губернии,

11) о состоянии судоходства в губернии,

12) об открытии в губернии всякого рода новых учебных заведений,

13) о находящихся в губернии монетах и других древностях,

14) о замеченных в губернии чрезвычайных явлениях по всем царствам природы,

15) разные достойные любопытства исторические сведения,

16) некрологи известнейших в губернии лиц,

17) и прибывших и выбывших по городу Уфе».

Просветительная роль издания, ее ориентация на широкого читателя здесь очевидна. Об этом говорит появление новых разделов: естествознания, педагогики, психологии и др., в которых делалась попытка популярно растолковать значение и смысл новых для того времени понятий.

Газета, фактически, становится пропагандистом новых способов ведения хозяйства – сельскохозяйственных машин и технических новинок, появились материалы о сельскохозяйственных выставках в различных губерниях России. Газета публикует правила, описывает экспонаты, представленные на выставки, дает их оценку, приводит статистические данные о составе участников выставки.

Обязанности редактора неофициальной части выполнял вначале смотритель Уфимского уездного училища И.П. Сосфенов (в конце века эта часть ведомостей станет самостоятельной газетой). В 1847 г. газета выходит один раз в неделю на 16 страницах. Первый номер поступил к читателям «4 генваря 1847 г.». Страница состоит из двух колонок, начинается газета с первой части, «не оффициальной». Газета разделена на пронумерованные разделы.

В 1847 г. начинает выпускаться неофициальная ее часть, наиболее интересная, несущая многочисленные сведения по истории края.

Нумерация страниц была сделана по-книжному, посередине страницы. В газете стали помещать заметки разной тематики под рубрикой «Местные известия».

Так, много места отводится вопросам методики народной педагогики «Педагогика и народная помощь». Редакция в своих статьях писала о важных для того времени педагогических проблемах, наведении порядка в ежедневном распределении времени и содержания детей. Более того, в сноске к этой дидактической статье указано: «Статья сия и последующие извлечены из новых и новейших сочинений, приобретенных редакцией». Специальными оформительскими приемами на странице выделена статья «О сохранении здоровья ученых, художников, ремесленников, чернорабочих», она дается с продолжением из номера в номер.

Под рубрикой «История» из номера в номер помещается исторический очерк о городе Иерусалиме. Раздел «Смесь» рассказал о днях пасхи и прочих значительных христианских праздниках в 1847 г. Здесь же можно увидеть своего рода исторический справочник – «Хронологический календарь достопамятных происшествий на 1847 год». Особый раздел газеты сообщал своим читателям «О прибывших в г. Уфу и выехавших из оного с 27 прошлого декабря по 3 генваря».

На одной из страниц под рубрикой «Смесь» редакция сообщает читателям любопытный рецепт состава для смазки ременной лошадиной сбруи. Рядом – наблюдения о погоде. Уже тогда местные журналисты любили публиковать материалы о различных происшествиях. Вот какие самые распространенные виды происшествий происходили в губернии: пожары, скоропостижно умершие, найденные мертвые тела, смертоубийства», нечаянные смертные случаи, «умершие от «обжогу», пропавшие, а также случаи святотатства.

Отдел сельского хозяйства предлагал своим читателям «Испытанный способ сеять рожь весною, вместе с овсом или ячменем». Особенностью этого раздела было то, что материалы его были двух типов – одни несли в себе советы по ведению личного крестьянского хозяйства, вторые напоминали обзоры – в них подробно рассказывалось о видах на урожай или неурожай.

Для любителей краеведения печаталась статья «Пещеры в Бугульминском уезде». Под рубрикой «Этнография» предлагается «Собрание областных слов, употребляемых в разговорах простолюдинами». Раздел «Топография» представляет читателям интересные «Сведения о положении реки Ика Оренбургской губернии, относительно возможности сделать ее сплавною». Рубрика «Смесь» – «Хронологический календарь». Для простых читателей заметки «Простое средство от насморка», «Средство от обжога» и «Средство от червя на крыжовнике».

Вторая часть неофициальной газеты имеет рубрику «История», здесь дана статья без указания автора «Салават Юлаев. Башкирец Шайтан-Кудейской волости». История того, как Юлаев стал соратником Пугачева, хотя здесь же уточняется, что военную службу свою он начинал в регулярных войсках. Для селян даются советы «Картофельная вода, средство от червей и гусиниц».

Редакция рассказывает о конкурсе для нужд народного просвещения: «Задача, предложенная ученым комитетом Министерства государственных имуществ на конкурс в 1848. «Число грамотных крестьян постепенно возрастает, и нет сомнения, что с каждым годом оно будет увеличиваться более и более, а с тем вместе будет усиливаться обнаруживающаяся уже и ныне между поселянами потребность чтения.

Постоянная рубрика «Библиографическое известие» давала информацию о новых поступлениях.

С 1847 г. в разделе «История» начинают печататься «Мысли об истории Оренбургской губернии». Перекликаются с этой краеведческой рубрикой и «Местные известия».

Вот какие заметки здесь выходили. «Уфа. Река Белая, находясь 158 дней, под покровом льда, 6 числа настоящего месяца скинула с себя это зимнее одеяние…». Рубрика «Местные известия» рассказывала о местной светской жизни. «Уфа. День рождения императора был ознаменован балом в честь открытия нового двухэтажного здания гимназии. На него пришла 250 учеников Оренбургской губернской гимназии». Автор заметки — Г.3авьялов, учитель словесности местной гимназии (фамилия его встречается часто).

В 1847 г. труд И.П. Сосфенова на третий год его редакторства привел к росту популярности «Оренбургских губернских ведомостей». Уже в первом номере за 4 января редакция публикует принципиальное заявление. «Во избежание некоторых недоразумений, встреченных в истекшем году, Редакция долгом считает объявить, что отныне статьи без подписи будут составлять принадлежность редакции; прочие же будут с… означением откуда, что заимствовано и извлечено».

Если раньше Сосфенов в одиночку заполнял газету, то теперь хлынул поток корреспонденции. Вероятно, Иван Прокофьевич серьезно редактировал некоторые слабо написанные материалы, что и вызвало неудовольствие отдельных лиц. Постепенно складывается авторское право на интеллектуальные произведения. И.П. Сосфенов, видимо, начавший задыхаться от наплыва статей, извещал – со всеми редактор не может вступать в переписку, публикуются статьи заслуживающие внимания и пропущенные «Начальником Губернии, как Цензором местных ведомостей», плата с авторов не берется «и ни кому не выдается», а рукописи не возвращаются.

Весь штат громко объявленной редакции состоял из одного Сосфенова, который, напомним, еще руководил двумя учебными заведениями, и, глядя, на груду поступивших по почте текстов, скорее всего, вздыхал – и это все мне надо прочитать?! А недовольные (ненапечатанные) пророки из башкирских глухоманей всенепременно требовали ответа: почему мой шедевр до сих пор не опубликован?!

Кроме того, мы узнаем о цензуре. Это слово не так давно являлась пугалом свободной прессы. Официальным цензором газеты являлся сам гражданский губернатор Оренбургской губернии, руководивший управлением огромнейшего края, включавшего почти всю территорию современных Оренбургской, Челябинской областей, Республики Башкортостан, а также частей Самарской, Курганской областей и нынешнего Татарстана. Было у него время вычитывать готовившийся к печати номер? Вполне вероятно «цензура» ограничивалась одной подписью.

И.П. Сосфенов пристально следил за популярностью своей газеты. И в прибавлениях к номеру за 29 ноября появилась уникальная информация: «Список лицам, подписавшимся на издание Оренбургских Губернских Ведомостей в 1847 году, по времени подписки». Характер сведений не позволяет абсолютно точно подсчитать общее число выписывавших газету, видимо, имела место и принудительная подписка (так, тептярские старшины слишком уж дружно заинтересовались «ведомостями», не дал ли команду какой-нибудь ретивый начальник?) Но, с определенной условностью, всего на газету в 1847 году подписалось около 380 человек и сверх того «ведомости» высылались «во все губернские и уездные присутственные места и Становым, как равно и во все церкви городов и уездов».

В начале года И.П. Сосфенов подводил итоги. «Редакция Оренбургских Губернских Ведомостей прилагая при настоящем номере оглавление статьям, вошедшим в Неоффициальную Часть сего издания в истекшем 1847 году, долгом считает присовокупить, что из них 115 оригинальных принадлежит или собственно Редакции, или подлежали в большем или меньшем отношении ее выправке; а прочие извлечены из других изданий.

Из оригинальных статей слишком 20 заслужили не только местный интерес; но и перепечатаны были в периодических изданиях обеих столиц». Это можно оценить как большой успех. Современным газетчикам сложно посоперничать с газетой середины XIX в. (из какого регионального периодического издания московские и санкт-петербургские газеты и журналы взяли за год для перепечатки 20 статей?!).

Редакция вынуждена была сделать специальное объявление. Сосфенов терпеливо разъяснял, «что слово редактор – французское, значит издатель, составщик». Народ постепенно приучали к цивилизации и новой терминологии, что газету формируют не по начальственным распоряжениям, а есть ответственная личность, определяющая направление издания, подбирающая материал под свои взгляды и пристрастия.

В 1849 г. газета печатает сообщения об эпидемии холеры. В газете постоянно присутствовали перепечатки полезных и развлекательных сюжетов и сюжетиков о вреде излишнего употребления табака, о способах «жарения и варения кофе», криминальные происшествия и статистика. Выходит статья «О состоянии в настоящее время частной золотопромышленности в Оренбургском крае». Сложившаяся сеть корреспондентов непрерывно присылала разнообразные заметки со всех концов губернии.

Следующий 1850 г. стал для газеты годом большого успеха – в столичной прессе газета названа лучшим из провинциальных изданий!

В номере 46 за 18 ноября 1850 г. редактор Сосфенов дополнительно отпечатал отдельный вкладыш с объявлением об издании газеты на следующий 1851 г. Там же редакция приводит отзывы о своей газете одного из лучших столичных журналов – «Современника», основанного Александром Сергеевичем Пушкиным. Во главе журнала на рубеже 1840–1850-х гг. стояли Н.А. Некрасов и И.И. Панаев.

Вот этот отзыв: «Оренбургские Губернские Ведомости имеют свой особенный характер, отличающий их от всех других провинциальных ведомостей. Здесь характер, нравы и обычаи жителей Оренбургской Губернии описываются преимущественно в форме повествовательной, – в рассказах занимательных. Вообще говоря Оренбургские Ведомости за 1849 г. очень интересны как в литературном, так и ученом отношении».

Уфимскую газету не просто заметили, сам «Современник», выделил «Оренбургские губернские ведомости» среди всех других провинциальных ведомостей, а прочая пресса в регионах еще только складывалась. Столичные критики отметили «особенный характер» издания, литературную и научную значимость опубликованных материалов.

Новый 1851 г. год И.П. Сосфенов начал с редакционной статьи, в которой уверенно отмечал, что его «Оренбургские губернские ведомости» заслужили «внимание лучших столичных журналов, как то: «Вестника Императорского Географического Общества», «Современника» и «Сына Отечества». Принципиальное изменение случилось в № 22 за 2 июня, в конце номера рядом с редакторской появилась подпись «ценсор Ив. Базилев».

Теперь вместо гражданского губернатора контроль за газетным материалом осуществлял специальный чиновник. Цензором стал ни кто иной как директор гимназии Иван Васильевич Базилев. Видимо, хорошо знакомые педагоги (Сосфенов и Базилев) легко договаривались между собой, так как никаких следов ужесточения надзора не произошло.

В последнем номере «Оренбургских губернских ведомостей» за 1852 г. к газетным листам прилагалась (была подшита) маленькая книжка «Указатель статей, помещенных в неоффициальной части Оренбургских Губернских Ведомостей, со второй половины 1845 года по июль 1852 года». На 56 страницах по рубрикам были рассортированы все статьи с номерами и страницами. Таким образом, редакция составила библиографию издания за семь лет.

Следующий 1853 г. историк М. Роднов считает для издания поворотным, используя по отношению к газете определения «академический уклон» и «формальное руководство». Что именно произошло?

Изменилась сама структура газеты, что было осуществлено по распоряжению губернатора. Если раньше части официальная и неофициальная составляли единую газету, то теперь они выходят раздельно. В годовой подшивке сначала идут 52 номера официальных (подписывали вице-губернаторы Аксаков, потом Барановский и секретари), затем «часть неофициальная». Редактором неофициальной части оставался И.П. Сосфенов, но изменения издания показывают, что он фактически отошел от дел, формально относился к исполнению обязанностей, выполняя указания сверху.

Во второй половине года редактор сумел напечатать несколько статей из разряда «литературщины» (заметку «Укушение змеи» про случай с оренбургским казаком, художественный очерк «Две ночи за Уралом»), а все остальное газетное пространство теперь отведено под «настоящую», «академическую» историю. Как утверждает историк М. Роднов, в 1853 г. редактор И.П. Сосфенов, «скорее всего, чисто номинально руководил газетой, подписывая номера (или за него печатали подпись)».

Новым редактором «Оренбургских губернских ведомостей» с 1854 г. стал библиограф и педагог В.В. Завьялов. Как пишет М. Роднов: «На смену жизнелюбу, предпринимателю, настоящему (а не книжному) путешественнику И.П. Сосфенову пришел книголюб (кто то скажет «книжный червь»), дотошный, старательный исследователь, без сомнения умный человек, по ментальности, видимо, замкнутый и вдобавок упрямый. Хотя абсолютно ничего не известно о результатах подписки на 1854 год, но допустить с очень большой долей вероятности сокращение числа читателей не трудно».

От уфимских новостей, которые тщательно собирал Сосфенов, осталась одна реклама. К весне 1855 г. неофициальная часть усыхает до одного листика, где заметки о скотоводстве, пчеловодстве, бирской и стерлитамакской ярмарках и т.д. Затем подпись «Редактор Василий Завьялов» исчезает. 17 марта 1856 г. редактор появился. Это тот же самый В.В. Завьялов. Видимо, ему просто приказали вновь стать редактором неофициальной части. Газета остается таким же тоскливым изданием на одном – двух листках, перепечатки исторических материалов, народная медицина, обзор криминальных событий, библиография. В отдельных номерах заполнялась лишь первая страница, вторая оставалась пустой. Редактор работал формально, без души.

Вершиной уфимской публицистики, временем расцвета издания стала эпоха редактора Петра Чоглокова. С его назначением в 1858 г. «ведомости» приобретают четкое направление. Газета оперативно реагирует на реформы, начинается регулярная публикация многочисленных рескриптов Александра II, связанных с готовившейся крестьянской реформой. В отдельные месяцы они идут из номера в номер.

Среди перепечаток из прессы Чоглоков выбирает также актуальные темы, например, о женской гимназии в Петербурге. В местном материале на первом месте опять таки реформа. Чоглоков сообщает об открытии Оренбургского комитета по улучшению быта крестьянства, «об устройстве стеаринового завода в Уфе» и необходимости дворянской библиотеки. Газета продолжает рассказывать об экономике края, особое внимание обращая на открытие пароходного сообщения. Далее в газете регулярно появлялась подробная информация о начале Бельского парового судоходства, что делает газету важным источником при изучении экономической истории края.

С 1859 г. тема предстоящей крестьянской реформы оставалась главной, перепечатки по этому вопросу сопровождались обширными статьями о ситуации на Южном Урале. В работа А.И. «О крестьянском вопросе» впервые в истории газета открыто обсуждает политическую проблему общегосударственного масштаба. Начинается публикация программного материала «Историческая заметка о крепостном населении Оренбургского края», где в научно-публицистической форме со сносками излагается фактически впервые история складывания крепостничества в регионе, его последствия, пути выхода.

Достаточно регулярными в эти годы становятся корреспонденции с мест. Кроме Мензелинска и бельско-камских пристаней, приходят заметки из Уральска, Златоуста, Бирска, Троицка и др. Газета предоставляет место под природоведческие статьи с подробным описанием различных уголков Южного Урала. «Оренбургские губернские ведомости» под редакцией П.Н. Чоглокова превращаются в современную, актуальную газету для массового читателя. Они интересны, заставляют задуматься.

В 1865, в связи с разделением губернии на Оренбургскую и Уфимскую, газету переименовали в «Уфимские губернские ведомости». Выпускавшиеся четыре раза в месяц «Ведомости» с 1894 стали ежедневными.

В Уфе ещё не было постоянных библиотек, где могли бы сохраняться газетные подшивки, и уже через одно – два десятилетия они стали библиографической редкостью. В 1877 г. секретарь Уфимского губернского статистического комитета Н.А. Гурвич, докладывая о состоянии библиотеки, сообщал, что номера «Оренбургских губернских ведомостей» они «не могли найти… по всей тогдашней нашей Оренбургской губернии, при всём тщательном розыске, и только, благодаря сочувствию некоторых ревнителей-старожилов в Уфе, удалось кое как собрать полную коллекцию наших Ведомостей, с начала издания, и теперь она оберегается как святыня, причём принято мною за правило: никому, ни под каким видом не выдавать Ведомости на унос из библиотеки Комитета» так как некоторые «из выданных томов пропали… и я должен был заменить их своими собственными или приобрести на свой счёт».

ДОПОЛНЕНИЕ

Размещаю (СС) два материала уфимского историка и краеведа Р. Игнатьева «Вопрос о преобразовании губернских ведомостей», опубликованный в 1860 году в газете «Иллюстрация» (Санкт-Петербург) и «Ещё о губернских ведомостях», опубликованный в 1861 году в «Московских ведомостях».

Вопрос о преобразовании губернских ведомостей

…Провинциальный театр, как бы он ни был ограничен, находит сочувствие, губернские ведомости – никакого, или почти никакого, в читающей публике; этого конечно, нельзя сказать о наших журналах и газетах, всегда готовых знакомить нас с известиями из губернских ведомостей. Не говорим уже о немногом числе лиц, для которых эти ведомости доставляют факты по многоразличным отраслям любознательности.

Провинциальному театру часто сочувствуют люди образованные, не увлекаясь ни снисхождением, ни поощрением, ни даже исключительной привязанностью к какой нибудь личности. Провинциальный театр подвергается рецензии, и почти всякий журнал с удовольствием печатает её; губернские ведомости и этого не удостоиваются, исключая попыток на рецензию их «Современника» 1850 и 1851 годов и «Москвитянина» 1850 года (№ 4), обратившего внимание на напечатанную в одних ведомостях раскольничью рукопись.

Неужели губернские ведомости ниже всякой рецензии? Не в оправдание, но в объяснение этого положения, можно указать на худо, или вовсе непонятную цель губернских ведомостей, на их многолетний застой, если не всех, то многих из них, особенно тех, которые несколько лет только перепечатывают чужое, как медицинские и агрономические статьи из специальных журналов, или наполняют свой неофициальный отдел объявлениями о вновь выходящих книгах и журналах на будущий год.

Кому всё это нужно знать – тот узнает и без губернских ведомостей. Некоторые из этих ведомостей не только приняли перепечатывание чужого за основное правило програмы, но даже сами себе назначили формальную меру стольких-то столбцов для неофициального отдела. Неужели в каждой губернии нет ничего своего и не о чём печатать?

Учреждение губернских ведомостей принадлежит к одному из самых благонамеренных предприятий, но они должны служить не для одного обнародования правительственных и местноначальственных распоряжений, не для одних объявлений о купле и продаже, о бродягах и пригульном скоте; при губернских ведомостях есть отдел неофицияльный, цель которого – учёно-литературная, применённая к местности, ясно выражена в «Своде законов». В статье, относящейся к этому нет ни слова о перепечатывании. Изучение местности дело великое.

Сколько бы очевидной пользы принесли губернские ведомости, если бы они были верны своему назначению; для неофицияльного отдела, по положению о губернских правлениях 1838 года, назначен даже особый редактор, нестесняемый никакою другою обязанностию, который даже может быть лицо не служебное.

Мы хвалимся современностью, стремлением к просвещению, говорим и пишем, что литература наша далеко ушла вперёд, число журналов безпрестанно увеличивается, словом наступил век прогресивной любознательности, когда нас занимает своё родное, а если и заимствуем чужое хорошее, то для пользы своему. Мы обратили внимание на самих себя и изучение своего отечества. Предметы изучения его так многосторонни и так многосложны. Чтобы изучить целое, необходимо знать отдельные части его, а для изучения этих отдельных частей и назначены у нас губернские ведомости.

Где бы, например, было лучшее место для крестьянского вопроса, как не в губернских ведомостях, где под рукою все данные, нужные для разъяснения этого вопроса в каждой губернии особо, согласно её местных удобств, выгод и потребностей, наконец, сколько предметов для наук и литературы представляет каждый отдельный угол России, живущий своей особенною жизнью в прошедшем и настоящем. Жатва богатая для деятелей и деятельности; но для этого нужно обратить внимание на губернские ведомости, сделать, чтобы их читали; а чтобы их читали – нужно прежде улучшить их; за подписчиками дело не станет; теперь их нет и никогда не будет, если губернские ведомости будут в таком виде и направлении, как теперь, не смотря на дешевизну их – 4 руб. 50 коп. и с пересылкою, во все города. Не дешевизна, а достоинство, направление журнала привлекает читателей.

Пять или десять человек, занимающихся казёнными подрядами в своей губернии, не много более того читателей, для которых опять таже цель – подряды; вот и все лица, интересующиеся губернскими ведомостями. Они разсылаются, исключая присутственных мест и начальственных лиц во все сельские и волостные управления, во все удельные приказы и во все церковные приходы, и по этому могли бы ещё иметь значение газеты народной; но и этой цели не поняли. Многие губернские ведомости начинали принимать характер исторический, но и ему не оставались положительно верными; вообще нигде и ни в каком случае, не усвоили себе никакого принципа, никакого направления; появлялись порою литературные статьи, лёгкие разсказы, но до того плохие, что оставались незамеченными.

Губернским ведомостям необходимо дать всё, что требуется для хорошей газеты, допустив на столбцы их беллетристику; столичные газеты и журналы от этого ничего не потеряют. Сознание будущего губернских ведомостей невольно наводит на грустную мысль их настоящего, покуда ещё блуждающего в потёмках общего равнодушия. Чтобы разрушить этот мрак, надобно было поощрить сотрудничество, и главное, обратить внимание на редакторов, более обезпечить их и придать им более значения в общественном мнении.

Человек пишущий, сознающий в себе литературное призвание не возмётся быть редактором губернских ведомостей, даже в таком случае, еслибы считал для себя достаточным 300 рублей серебром в год, назначенных за редакторство, и если бы даже горячо любил свой родной край; теперь им нет сочувствия, нет простора, нет хорошего сотрудничества.

Одно невольное столкновение с чиновным миром, по своему смотрящим на мир литературный, уничтожит всякое доброе начало. Для таланта и труда порядочного есть журналы столичные. Кому охота, чтобы труд его, замеченный весьма немногими, пошёл на растопку печки в волостном правлении, или канцелярии частного и станового пристава, для избежания разсылки экземпляров по приходам и волостным правлениям.

Редакция губернских ведомостей невольно вверяется людям, неимеющим ни особой охоты, ни призвания к своему делу; к тому же обязанность эта, по большой части, возлагается на лицо служебное, сверх его должности, и редакция идёт себе так, между делом; правда бывают и исключения: люди со способностями делаются редакторами губернских ведомостей, но эта жертва временная, в виде искуса, в ожидании другого места.

В некоторых местах совсем нет редакторов, обязанность эта вверяется столоначальнику из учёных, т. е. когда нибудь бывшему приходским или уездным учителем, и вот источник, откуда происходит идея о перепечатывании, изобретение людей недалёких, исполняющих всякую обязанность ex officio; дело идёт скоро и легко, в несколько минут неофициальный отдел наполнен, целая неделя человеческой жизни и литературного труда прошла счастливо, на будущую неделю – Бог подаст.

Есть ещё тип редакторов, учёных по должности и сознающих потребность быть историографами, статистиками, чем хотите, и тут уже горе всей губернской старине. Если только где уцелели старые архивы от пожара, потопа и нашествия варваров, тотчас появляются в ведомостях древние тарханы, межевые грамоты, изменённые по своему и вообще изданные при полном отсутствии всякого понятия о требованиях науки.

Это бы ещё всё ничего, факт всё-таки будет фактом, как бы ни исказил его варварский произвол, но избави Бог от учёных статей, писанных людьми, далеко не учёными. Конечно, из всего этого есть исключение, и в губернских ведомостях появляются статьи дельные, созданные под влиянием безкорыстия; но с улучшением ведомостей, благонамеренных сотрудников явилось бы более.

Публика сумела бы оценить и губернские ведомости, лишь бы они этого заслуживали. Замечательно, что губернские ведомости ничуть не лучше, даже в тех губерниях, где есть университеты и лицеи.

С улучшением губернских ведомостей и открытием в них полной свободы для литературы и политического отдела, пусть останется неизменным, настоящий их принцип – изучение местности. Нужно также увеличить самые столбцы неофицияльной части, неограничивая никакою произвольною формальностию.

Больший простор губернских ведомостей и изменение формата, конечно, требует улучшения самых губернских типографий, но из них многие и в настоящее время нисколько не уступают в средствах многим столичным. На губернские типографии обращается более или менее внимание и они доставляют казённый доход от печатания, конечно, не губернских ведомостей, но бланков, билетов и т. д. так, что остаётся, или по крайней мере, должна оставаться ещё порядочная сумма. Кроме того в губернских городах безпрестанно открываются частные типографии, конечно, не без потребности и выгод.

Наконец, можно было бы губернские ведомости отдать частным лицам, с обязательством печатать официяльный отдел и с платою за печатание губернской типографии, для соблюдения её интереса. Взявшие на себя издание ведомостей постараются об их улучшении и собственной пользе. При общем стремлении к усовершенствованию литературному, наверное, предприятие это нашло бы сочувствие во всех концах России.

Вопрос об улучшении губернских ведомостей, впрочем, так многосторонен и также должен применяться к местности, во всех её отдельных проявлениях, что, как все подобные современные вопросы, должен быть обсужен большим числом практических лиц. Одно только поклонничество старому времени может не хотеть развития каждого уголка нашей Руси. Будем надеяться, что, при усовершенствовании современной литературы, общее внимание обратится и на губернские ведомости.

Если образованные государства не стесняются числом периодических изданий и журналов, то и мы идём теперь тем же путём, и истинные патриоты должны желать скорейшего присоединения губернских ведомостей к семье русских журналов, приращением которой должно гордиться истинное просвещение.

И покуда губернские ведомости будут вполне зависеть от влияния и воззрения на них губернского начальства, положение ведомостей не изменится и не может улучшиться, а потому несчастные ведомости не найдут ни издателей, ни читающей публики. Говорить о том, почему влияние на губернские ведомости вредно для них, значит повторять то, что уже было высказано «Русским Вестником» и «Русским Дневником». Развитию губернских ведомостей препятствовали иногда, и без воли местных властей, по разным причинам, из желания угодить властям, в том, о чём они не просили, но предполагалось, судя по окружающей их обстановке, что они именно желают этого.

Как бы то ни было, однакоже, и это истина безспорная, что для блага и реформы губернских ведомостей, и чтобы ведомости были органом выражения местных нужд и потребностей, необходимо, чтобы они были вне всякого влияния губернских властей, вне всякой, даже предполагаемой необходимости делать им угодное.

Лица, просматривающие губернские ведомости, не получают за это никакого вознаграждения, и потому не оказывают никакого усердия к делу, скорее отвлекающему их от настоящих обязанностей; от такого труда они спешат отделаться самым простым и лёгким способом и часто, не читая, не одобряют статей; отчёта никто не требует; редактор найдёт, чем пополнить неофициальный отдел перепечатыванием, или метеорологическими наблюдениями и объявлениями о приехавших и выехавших; тут уже смотреть нечего: Подписано – так с плеч долой.

Так издаётся большая часть губернских ведомостей; особое внимание оказывается лишь сотрудникам с авторитетом в губернском мире, людям с родством и значением, почему же они авторитеты в мире науки, об этом не спрашивают. Иногда даже не является перечень о происшествиях в губернии, потому что это канцелярская тайна… Начальник губернии утверждает к выпуску в свет оба отдела, официяльный и неофицияльный, уже напечатанные, с утверждения цензора.

Это кажется нам излишним. Официяльная часть ведомостей состоит из правительственных и губернских распоряжений, но всё это может быть доставляемо редакции от губернского правления и потом печатаемо с разрешения ценсуры, как печатаются правительственные известия в наших газетах и журналах; до неофицияльного отдела, как частного, тем более нет дела губернскому начальству, разве бы редакция дозволила себе что либо противозаконное, в таком случае оно может принять зависящие меры. Власть начальников губернии так обширна, многостороння, что ему некогда отвлекаться газетой, требующей не одних административных познаний; это дело людей, посвятивших себя литературе и науке.

Наконец, нельзя ли совсем отделить официяльную часть от губернских ведомостей и издавать её под этим именем особо, как газету казённую, правительственную, как например издаются у нас сенатские ведомости. Отчего же не быть особой учёно-литературной газете особо и издаваемой частным лицом и главное независимым в каждой губернии:

Р. Игнатьев. Иллюстрация (Санкт-Петербург). 1860. 24 ноября

Ещё о губернских ведомостях

Давно уже в литературе нашей, в числе многих современных жизненных вопросов, поставлен вопрос о необходимости преобразования Губернских Ведомостей. Литературное большинство и большинство общественного мнения давно решили, что Губернские Ведомости не должны оставаться в теперешнем их жалком, безвыходном положении и в застое.

Каждая из областей русских живёт собственною своею отдельною жизнию, имеет свои нужды, свои потребности, и крайнюю нужду в органе для выражения своих нужд и потребностей; этот орган – Губернские Ведомости; но увы! этот орган – немой; из Губернских Ведомостей всего чаще ничего нельзя узнать о том крае, во имя которого они издаются; часто случается, что из груды Губернских Ведомостей журналы и немногие труженники науки, изучающие святую Русь, извлекают едва-едва две-три строки. Почтенный их труд – труд пчелиный.

Провинциальное общество волею и неволею, по собственной или чьей бы то не было вине, обращается к литературе центральной или столичной; но печатное слово должно раздаваться повсюду, где только существует человеческое общество. Реформа Губернских Ведомостей необходима; кажется, теперь можно бы дать им новую жизнь, расширить тесную рамку их нынешней, отжившей своё время программы. Вопрос этот не второстепенный, не ничтожный, о котором можно говорить слегка, к слову, или который можно совсем оставить впредь до благоприятного случая.

Он безотлагателен, он слишком важен. Без пособия провинциальной литературы мало сделают одни центральные журналы при всей их благонамеренности, при всём желании послужить обществу. Губернские Ведомости могли бы быть важными пособниками в разрешении многих современных и будущих местных и общих вопросов. Теперь, например, приводятся в исполнение законы по крестьянскому делу, и современная литература обращается к провинциальным газетам и письмам за сведениями о настоящих экономических явлениях и о будущих условиях быта крестьян и помещиков и т. д. Но едва ли этому призыву вполне удовлетворяют настоящие Губернские Ведомости и даже большая часть провинциальных корреспондентов разных журналов, по причине, не касающейся впрочем предмета настоящей статьи.

По вопросу о необходимости преобразования Губернских Ведомостей, современная литература высказала много различных мнений; но все мнения, однакоже, приводят к одному результату, что нужно изменить программу, обратить внимание на редакторов, на выбор и обезпечение их, назначить гонорарий за статьи в Губернских Ведомостях, и тем привлечь хороших сотрудников. Всё это прекрасно. Псковские и ещё некоторые из Губернских Ведомостей уже объявили о гонорарии от 8 до 16 р. с печатного листа; но если б они назначили и гораздо более с нынешней программой, то очень мало успеют в своём деле. Вопрос всё-таки остался не разрешённым и в самом главном: кто должен издавать Губернские Ведомости, губернское ли начальство, или частное лицо, частная компания, за арендную плату?

Кто может быть лучше редактором Губернских Ведомостей: директор, учитель гимназии, секретарь губернского статистического комитета, или лицо совершенно стороннее, не обязанное никакою службой? Многим мнениям как бы препятствовал высказываться принцип Губернских Ведомостей – обнародование в губернии распоряжений правительства и губернского начальства, словом, что теперь составляет официальный отдел Ведомостей: в неофициальный, или литературный отдел, по настоящей программе, допущены лишь скучные статьи местного содержания.

Прежде всего, в судьбе Губернских Ведомостей и вообще провинциальной литературы самое важное – это ценсура. Ценсура Губернских Ведомостей принадлежит гимназическому начальству; ценсорами бывают директор, или, по назначению его, лица ему подведомственные: власть ценсора самая ограниченная, в малейших недоразумениях подлежащая ценсуре учебного округа, или университетской. Далее Губернских Ведомостей власть этой ценсуры не распространяется.

Автор, желающий напечатать своё сочинение в том городе, где он живёт, должен наперёд послать свою рукопись за сотню вёрст в столицу, или город своего учебного округа, для ценсуры, а потом уже, когда ценсура разсмотрит, разрешит и возвратит рукопись автору, тогда, и только тогда, автор может печатать свою рукопись в губернской или частной типографии. По существующим узаконениям, типография должна послать отпечатанный экземпляр сочинения в ту же ценсуру, и ждать разрешения о выпуске из типографии; кроме того, есть много таких обстоятельств, по которым автор должен быть на-лицо, для необходимых объяснений с ценсором. По этому, у нас очень мало печатается в провинции.

Прибавьте сюда неразвитость книжной торговли, ибо редкий губернский город имеет книжные лавки. След., нет никакой выгоды печатать в губернском городе. Г. Н-ов, в № 38-м Московских Ведомостей, справедливо замечает, что желательно, чтобы губернской ценсуре предоставлены были права петербургской или московской ценсуры. С этим замечанием нельзя не согласиться, точно так же, как и с высказанною г. Н-овым, горькою истиной о губернском обществе, о губернской литературе, о жалком положении редактора Губернских Ведомостей.

Губернской цензуре даже можно было бы предоставить, чтобы статьи для Губернских Ведомостей, а равно и всё прочее, печатаемое в провинции, в случае сомнения местной ценсуры, решалось на месте, коллегиально, в учёном совете местной гимназии; не худо было бы, еслиб ценсор был лицо, не принадлежащее к гимназии, а назначенное на это особо от правительства и не занятое, кроме обязанности ценсора, какой нибудь другой обязанностию, хотя бы преподаванием в гимназии, или в другом учебном заведении.

Директору гимназии, который вместе с тем директор всех училищ в губернии, при современном безпрестанном увеличении числа училищ, при его обширной обязанности – не до цензуры; учителя гимназии преподают не в одной губернской гимназии, но и в женских училищах, гимназиях и частных домах; они едва успевают просматривать и нынешний литературный отдел Губернских Ведомостей, состоящий более из перепечаток. С изменением программы Губернских Ведомостей, особенно с предоставлением губернской ценсуре прав столичной, ценсура будет обременительнее. В этом случае мы не можем согласиться с С.-Петербургскими Ведомостями, когда-то высказавшими своё мнение, что директор гимназии и учителя – лучшие редакторы Губернских Ведомостей; и теперь большая часть редакторов – учителя гимназии, а дело всё-таки не подвигается – от недостаточности программы и времени.

Губернские Ведомости могут быть отданы в арендное содержание частным лицам, с обязанностию печатать правительственные и губернские распоряжения, казённые объявления, словом всё, что теперь составляет официальный отдел Губернских Ведомостей: в таком случае, само собой разумеется, в пользу издателей должны быть предоставлено: во первых, доход за печатание казённых объявлений, во вторых, суммы, отчисляемые из городских доходов и земских сборов на выписку Губернских Ведомостей церковными приходами, и в третьих, доход с присутственных мест и должностных лиц за выписку ими Губернских Ведомостей. В уплату же за арендное содержание вычитать из первых двух сборов 10 проц. в пользу казны. При этом интерес казны может быть обеспечен верным залогом.

При таких условиях, будет полная возможность частному лицу быть издателем Губернских Ведомостей. Само собою разумеется, что об увеличении числа подписчиков, о лучшем издании газеты, о выборе и вознаграждении редакторов и сотрудников позаботятся сами издатели, для своей же пользы. В таком положении, губернскому начальству нечего будет заботиться об издании Губернских Ведомостей, даже при губернских правлениях совсем будет излишним «газетный стол»: объявления, всегда составляемые присутственными местами, могут прямо от них, вместе с деньгами за печатание, за удержанием из них в пользу казны 10 проц., присылаться в редакцию Ведомостей, как и все распоряжения губернского правления, печатываемые в Ведомостях.

Частная редакция Губернских Ведомостей, должна в точности исполнять все требования губернского начальства в отношении точного и немедленного печатания всех его распоряжений, пользуясь, сверх предоставленных ей сборов, ещё и губернскою типографией. Но и самую типографию полезно было бы сдать на аренду тем же издателям, за особую плату, смотря по состоянию типографии, с предоставлением всех типографских доходов, в пользу арендующих. За то, принявший на аренду губернскую типографию, в число платы за аренду должен печатать для губернского правления: сыскные повестки, разсылаемые при Губернских Ведомостях, о розыске разных лиц в городские земские полиции; указы, разсылаемые по всем низшим присутственным местам в губернии, и не при Губернских Ведомостях, а прямо при указах губернского правления; циркуляры, бланки и т. д.

Издержки эти могут быть, приблизительно, разсчитаны и вычтены из арендной платы за содержание типографии. Положим, типография отдана за 5000 р.; за работы для губернского правления и, пожалуй, канцелярии начальника губернии можно удержать в пользу арендующего 1500 руб., что будет очень достаточно. Между тем, с отдачею губернской типографии в арендное содержание, губернское начальство снимает с себя заботу о типографии, найме факторов, наборщиков, печатников и т. д., и о заготовлении разных типографских принадлежностей.

При новой программе должен увеличиться и объём Ведомостей; поэтому и цена их может увеличиться до 5 и 6 рублей (с пересылкой) за годовое издание; присутственные места и должностные лица, для которых необходимо следить за распоряжениями губернского начальства, могут и не подписываться на Губернские Ведомости по увеличенной цене, а получать по желанию одни эти распоряжения, печатаемые в виде особых приложений. Что же касается до общих правительственных распоряжений, то присутственные места уже обязаны иметь Сенатские Ведомости, и все новые изменения в законодательстве, прямо сообщаемые местам средней инстанции – Сенатом, а низшей – губернским правлением.

Так называемые сыскные статьи могут быть разсылаемы даже и не при Губернских Ведомостях, а прямо от всякого губернского правления в прочие губернские правления и во все полицейские места губернии, куда именно разсылаются сыскные статьи. Это нисколько не затруднило бы ревизионный стол, надзирающий; за немедленным исполнением предписаний начальства и побуждающий к немедленному выполнению этих предписаний, напротив того, сыскные статьи, при каждодневной деятельности корреспонденции ревизионнго стола, разсылались бы скорее, а не ожидали бы по целым неделям разсылки Губернских Ведомостей, выходящих раз в неделю, именно по субботам, и разсылаемых потом в разные почтовые дни, согласно местными почтовыми правилами.

Сыскные статьи слишком важны; но у нас, к сожалению, смотрят на них, как на клочёк печатной бумаги, которую и читать не стоит, и подлинно никто и не читает сыскных статей, тогда как не худо бы иногда знать их частному лицу, например занимающемуся промышленностию и т. д. Не худо иногда случайно узнать об отыскиваемой, и почему именно, личности, принятой на службу в частной или торговой компании, или в работу на мануфактурах и в разных промыслах.

Все эти перемены необходимы для улучшения Губернских Ведомостей. Но было бы ещё лучше, если бы в провинции явилось, независимо от Губернских Ведомостей, ещё два-три журнала. В больших городах, особенно где есть университеты и лицеи, это и теперь возможно. Тогда соревнование между ними много способствовало бы к развитию провинциальной литературы. Частная редакция уже потому необходима, что направление её будет направление века и большинства литературного, а не направление двух-трёх личностей, теперь произвольно располагающих Губернскими Ведомостями.

Еслибы не явилось желающих быть издателями Губернских Ведомостей и вместе с тем – арендаторами губернских типографий, то, конечно, нельзя ни на кого лучше возложить редакцию, как на секретаря губернского статистического комитета, обезпечив его, как говорит г. Н-ов в № 38-м Московских Ведомостей, содержанием и пенсиею, сделав его лицом повозможности независимым, состоящим под непосредственным покровительством губернатора.

Мнение безспорное, особенно, если секретарём губернского статистического комитета будет определён литератор, а не чиновник с протекциею и форменным дипломом; иначе большого успеха трудно ожидать, хотя бы он прежде того служил где нибудь преподавателем географии и статистики: степень педагога и диплом ещё не дают права быть редактором.

Мало ли людей с дипломами, коснеющих в канцеляриях, и которые, как только примкнули к последним, тотчас утратили всё университетское и стали «Иосифами Ферапонтовыми», в роде героя в разсказе А.Ф. Писемского: «Старческий грех». Доказано, что высшие учебные заведения не творят ни учёных, ни литераторов, ни даже чиновников, а только способствуют тому, другому и третьему – сделаться учёным, литератором и пр. Мало ли кто польстится на должность секретаря губернского статистического комитета и редактора Губернских Ведомостей, поставленную, по желанию г. Н-ва, на VI степень чиновничей иерархии, по пенсии на III степень, с жалованьем, сверх оклада по должности, за должность редактора 1000 руб. в год. Но не дай Бог, чтобы кто нибудь, каким нибудь случаем попав на это место, сделался учёным по должности… Горе газете, где редактор только учёный по должности!… Это уже испытали многие Губернские Ведомости, не раз за 300 р. в год приобретавшие такого рода редакторов неофициального, или литературного, отдела. Взявшие эти 300 руб., по долгу совести – не брать денег даром (о, великая добросовестность!), делались учёными по должности: историографами, археологами; писали, чтобы высказать своё рвение перед начальством, недопуская сотрудников, несмотря на то, что сотрудники эти – даровые не знающие никакого гонорария, кроме удовлетворённого патриотического чувства к газете своей родины.

Но что же из этого вышло? – Вышло то, что лучше бы эти господа совсем не делались учёными по должности, и тем более учёными педантами, и не прибавляли бы собою ещё несколько тёмных строк в тёмную и без того историю Губернских Ведомостей. Попасть в редакторы было легко. Кто мог предварительно обсудить призвание и способность человека к этому важному делу? Неужели губернское правление, определяющее редакторов? О редакторе может судить общественное мнение и литература, а не одни только благонадёжные чиновники.
Но положим, что губернское начальство не ошибётся, уважение будет оказано не протекции, не диплому, а личному достоинству человека, как литератора и редактора, уже заявившего свою способность прежде того участием в журналах. В таком случае он должен быть поставлен точно в такое же положение, как и частные редакторы, о чём мы говорили выше. Губернское правление и присутственные места должны давать ему материалы для официального отдела, а не составлять его в губернском правлении.

Газетный стол и здесь не нужен; редакция должна быть при губернском статистическом комитете, в полном распоряжении редактора, и состоять из людей вольнонаёмных; казённые объявления могут быть присылаемы от присутственных мест прямо в редакцию, и если они касаются дел частных и за них взыскиваются деньги, то последние должны быть отсылаемы в губернское правление, с обозначением, что вместе с тем составленная публикация сообщена редакции и с отметкою на публикации, для видимости редакции, что деньги тогда-то отосланы в губернское правление; самые публикации, по окончании года, должны быть отосланы редакциею в казначейство губернского правления для поверки с книгами. Само собою разумеется, что подписка и статьи принимаются в редакции; редакция должна заботиться и об исправном доставлении Ведомостей, посылая их прямо по адресу, а не в городские и земские полиции, как теперь разсылаются Губернские Ведомости по церквам, так что церкви получают несвоевременно, а иногда и совсем не получают газеты, по крайней мере многих №№ её. Это мы говорим по опыту, и ссылаемся на всех сельских священников. Редактор, если он будет лицо, поставленное от правительства, должен быть как бы издателем Ведомостей; в руках его должна быть сумма, которою он мог бы распоряжаться для гонорария и других издержек по редакции.

Редактор должен быть лицо, вполне доверенное и самостоятельное, и тогда только можно что нибудь ожидать от Губернских Ведомостей. Сменять редактора, хотя он и секретарь губернского статистического комитета, должны лишь закон и общественное мнение…
Но мы всё таки стоим на своём мнении, что лучшая редакция для Губернских Ведомостей «редакция частная», которая заботилась бы главным образом об улучшении газеты, а не о служебном возвышении, не была бы временным искусством для занятия лучшего и высшего места.

Кроме всего здесь сказанного, возможен ещё один способ издания Губернских Ведомостей: они могут оставаться в своём теперешнем виде, и при существовании газетного стола, но без неофициального или литературного отдела, как газета официальная, каковы например Сенатские Ведомости. Но в таком случае необходимо, чтобы существовала ещё другая, собственно учёно-литературная местная газета, при которой было бы вовсе не нужно Губернским Ведомостям оставаться вместе с тем и газетой учёно-литературной. Примером могут служить С.-Петербургские и, кажется, Московские Губернские Ведомости, которые за существованием других литературных органов, не имеют особенной надобности в литературном или неофициальном отделе. Особая учёно-литературная газета, помимо губернской редакции, может под каким угодно названием и с какой угодно программой издаваться кем бы то ни было и печататься в казённой или частной типографии, по воле самого издателя.

Теперь о программе Губернских Ведомостей. Кем бы они не издавались, частным ли лицом за аренду, или при губернском статистическом комитете, они должны допускать от времени до времени беллетристику, разсказы, стихотворения, учёные статьи преимущественно местного интереса, иметь постоянный политический отдел и телеграфные депеши, где есть на это возможности. Для Губернских Ведомостей необходим ещё отдел «юридический», где бы помещались: судебная статистика и процессы, оконченные в местных присутственных местах. Сведения по судебной статистике могут доставляться статистическим комитетом.

Губернские Ведомости должны иметь корреспондентов в уездах, о чём они до сих пор не заботились и не могли заботиться, не имея права на выдачу гонорария; кроме того, они должны быть органом статистического комитета, т. е. печатать известия об его действиях, протоколы заседаний; труды же комитета, по обширности своей, должны, конечно, печататься особо и издаваться как издаются у нас вообще труды учёных Обществ. Не худо, если бы был и критический отдел, или по крайней мере помещался бы иногда критический разбор всего, выходящего в губернии: в больших университетских городах есть к тому полная возможность.
Программа Губернских Ведомостей могла бы быть следующая: I. Правительственные распоряжения: распоряжения же губернского начальства, заключающиеся в определениях, перемещениях, увольнениях чиновников, в производствах в чины и наградах, публикациях присутственных мест, могут, как мы говорили выше, издаваться особыми приложениями. II. Отдел политический, где местная редакция найдёт это нужным, и телеграфные депеши. III. Отдел учёно-литературный: статьи учёного и общественного содержания, новости, разсказы, стихотворения. IV. Критика и библиография. V. Отдел юридический. VI. Смесь, куда могут входить биржевые известия и письма из уездов.

Редакция должна стараться о приобретении статей сельско-хозяйственных, агрономических, прямо касающихся и применимых к местности; в том же направлении должны быть статьи о мануфактурной и всякой другой промышленности. В настоящее время не худо Губернским Ведомостям, даже при нынешней их программе, иметь особый отдел, посвящённый крестьянскому делу, в том виде, как того требует правительство, современное общество и литература. – Формат, время выхода газеты должны зависеть от редакции: нет необходимости, чтобы газеты всех губерний держались одной наружной формы и обрезывали свои листы по одной мерке. При другой программе, при других редакторах и сотрудниках, Губернские Ведомости будут расходиться не в одной своей губернии а повсюду; здесь явится ещё соревнование одной губернской газеты с другою, а это соревнование принесёт пользу литературе. Ещё раз повторяем, что без существенной реформы мало поможет гонорарий.

Если Губернским Ведомостям суждено преобразоваться и водвориться в семье русских, покуда только центральных газет, то безошибочно можно предсказать, что начало многих из них будет робкое. Сотрудники и корреспонденты журналов не тотчас примкнут к новому порядку; гласность ещё не развита и провинциальное большинство ещё против неё; даже найдутся такие глубокомысленные люди, которые в самых безвинных повестях и разсказах будут видеть свои образы даже там, где никто и не думал писать с них портреты.

Причина понятна, и пожалуй иным сотрудникам достанется добрым порядком от сильных мира губернского. Не смотрите на наших провинциалов, что они как будто идут вслед за современностию. Отчего же для моды не завести воскресной школы, женской гимназии, публичной библиотеки, литературных вечеров?
Провинция всегда была не прочь от модных фраз, платьев, танцев и романов. Отчего кстати не сказать модных слов: прогресс, гуманность, эмансипация? Но всё это по преданию дедов и отцёв… Ведь Русские при Петре I надели же иностранное платье, а всё-таки остались верными временам монгольским. Однако же время и просвещение возьмут своё рано или поздно; доброе начало сделано, Россия идёт вперёд, младенчеству и отрочеству Губернских Ведомостей должен же придти конец.

В заключение повторим то, что уже было высказано в одном прошлогоднем журнале: вопрос о преобразовании Губернских Ведомостей так важен, что должен быть обсужен большинством людей специально-практических; в этом вопросе замешаны многие стороны общественного образования. Всё высказанное здесь повергаем на суд литературы, в полной уверенности, что на зов наш откликнутся те из просвещённых деятелей, для которых дорого всё, что клонится ко благу и преуспеянию дорогого нам отечества, ныне стремящегося к новой, светлой и отрадной жизни. Можно быть твёрдо уверену, что каждый из современных журналов с готовностию даст место на своих страницах всякому дельному замечанию, служащему к разрешению настоящего вопроса.

Р. Игнатьев, село Тунгатарово Оренбург. губ. 2-го апреля. (Московские ведомости. 1861. 15 июля)

ОРЕНБУРГСКИЕ ГУБЕРНСКИЕ ВЕДОМОСТИ

КУЛЬТУРА НАРОДОВ БАШКОРТОСТАНА  Словарь-справочник