Политолог и журналист Алексей Чадаев:
Через пару тысяч лет (если, конечно, человечество вообще выживет), наверняка одним из самых интересных вопросов для историков будет — как же вышло, что Европа, этот убогий уголок мира, населённый бедными, голодными, необразованными, больными и безумными людьми, умудрился за какие-то несколько сотен лет на долгое время подмять под себя едва ли не всё человечество, сломив и разрушив куда более развитые и богатые общества-государства-цивилизации (если ещё будет в ходу этот термин), заставив всех говорить на своих языках, где половина букв глотается просто потому, что у носителей на протяжении многих поколений были очень плохие зубы, и одеваться в свои дурацкие костюмы с тканевым украшением, изначально символизировавшим верёвку висельника.
Как вышло, что именно оттуда фонтаном полились и новые знания, и новые технологии, и новое оружие, и философские идеи, способные захватывать даже не миллионы, а миллиарды людей на планете. Что возникли глобальные империи, покоряющие мир даже не оружием, а невкусным бутербродом и отвратительным пойлом в броской упаковке, и держащие своё господство на странных ценностях вроде резаной зелёной бумаги с портретами своих давно умерших вождей или вообще нематериальных ноликах и единичках в устройствах, изначально придуманных для облегчения счёта, и идиотских движущихся картинках, показываемых на тех же самых устройствах.
Главный вопрос честной «вестернологии» — как вышло, что этот самый Запад столь легко и нагло всех поимел? И многократно повторял этот фокус на протяжении даже не лет или десятилетий — веков? И в какой момент эта магия перестала (если перестала) работать?
Здесь я воспользуюсь термином, который когда-то дал Павел Щелин — «интеграция тени».
Важно понимать, что уже судьба христианства в Риме — это удивительный пример «интеграции тени». Одно из самых странных верований, с довольно дикими на взгляд современников некрофильскими обрядами (совместное поедание символических тела и крови своего божества), с нелепой мифологией, взятой у одного из наиболее дремучих народов востока империи, с явно жульническим обещанием воскресения из мёртвых и всеобщей вечной жизни, с орудием мучительной казни преступников в качестве своего главного символа — не просто становится главным официальным культом великой империи, но и на жизни одного-двух поколений монополизирует всю культовую сферу — причём на период в полторы тысячи лет.
И вся великая эллинская и римская культура становятся как бы периферийным багажом этой новой традиции, вплоть до того смешного обстоятельства, что единственный упомянутый в её ключевом манифесте персонаж — это мелкий провинциальный чиновник римской администрации. Но вот как-то оказалось, что именно эта радикальная альтернатива существующему порядку вещей, проще говоря — традиции, в определённый момент стала новым фундаментом, на котором стало строиться нечто невиданное, намного превосходящее размахом замысла даже такой амбициозный проект, как сама Римская Империя.
Интересно, что то же самое спустя более чем тысячу лет произошло и со всем тем, что мы сейчас называем «наукой», «прогрессом», «просвещением» и т.д. При зарождении это была глубокая маргиналия, каждый соприкасающийся с которой рисковал всем, включая жизнь — оккультные практики типа алхимии, официально запрещенные книги, бытовая магия с явным привкусом дьявольщины (то есть наиболее преследуемые и социально неодобряемые виды деятельности).
Но именно на такую публику стали всё чаще опираться политические вожди в борьбе за влияние с вождями религиозными, буквально раскармливая этих адептов табуированных идей и практик, и именно в этой среде стали появляться факторы превосходства — новые знания, а за ними — технологии. И, да, их применяли в первую очередь для войн, насилия, грабежей и убийств. Но «крышевалось» это новым культом, радикально опровергающим предыдущий — культом Разума, Познания и, конечно, Прогресса.
