4235245346 Исламский фундаментализм стремится не просто к сохранению, а к мировой экспансии Антитеррор Ислам

Исламский фундаментализм стремится не просто к сохранению, а к мировой экспансии

Динамика отношения к исламу в Урало-Поволжье на современном этапе

Новое тысячелетие ознаменовалось формированием многих прогрессивных явлений, связанных с научно-технической революцией и ее последствиями. Однако сохранились и некоторые «родимые пятна» прежних исторических общественно-политических систем народов мира. Одним из них стал экстремизм с его трагическими проявлениями, от которых пострадали народы многих стран. К сожалению, Россия также столкнулась с этим антигуманным и преступным явлением.

Как и во многих странах, экстремизм в России часто прикрывается исламской риторикой и атрибутикой.

Поэтому изучение проблем экстремизма в тех районах, где живут представители этносов, предки которых исповедовали мусульманство (Северный Кавказ, Поволжье, Приуралье, Сибирь) становится чрезвычайно актуальной. Идея о существовании так называемого «исламского экстремизма», переходящего в терроризм, представляет собой, на наш взгляд, один из социально-политических мифов современности. На основе субъективного подхода исследователей, выполняющих политические заказы, исламская религия «превратилась» в духовный и организационный образ «чумы» нашего времени — терроризма.

Подмена понятий, осознанное и неосознанное извращение сути ислама как культурного и духовного явления привели к тому, что религия миролюбивых народов предстала перед цивилизованным миром в виде шахида, взрывающего самолеты и поезда. Из всех образов нехристианских религий, существующих в европейском сознании, исламская религия в сознании людей наиболее негативно окрашена.

Упрощенное понимание и отношение к исламу в последние два десятилетия позволяли выдвигать совершенно неадекватные для данной религии ярлыки, к которым относятся такие, как «исламский экстремизм» и «исламский терроризм». При этом мало кто задумывается о том, «какое право мы имеем рассматривать Саддама Хусейна, аятоллу Хомейни и бен Ладена продуктами мусульманской цивилизации, как Сталина и Гитлера — продуктами христианства».

В современном общественном сознании все больше фундаментализм, берущий свое начало из протестантизма, связывается с мусульманской религией, как явление, отражающее агрессивное сопротивление фанатиков — сторонников ортодоксального, воинствующего ислама всем попыткам «вестернизации», «европеизации» и, в целом, модернизации ислама под влиянием вызовов современного мира. При этом исламский фундаментализм характеризуется не только самозащитой, но и агрессивной психологией, стремясь не просто к сохранению, а к мировой экспансии не только религии, но и всего исламского образа жизни.

Чтобы разобраться в этом сложном вопросе, прежде всего необходимо провести принципиальную границу между понятиями ислама, как религии со своим консерватизмом, и фундаментализма, как политического агрессивного феномена, направленного на достижение власти определенными социально-этническими слоями и группами.

Консерватизм в современном исламе направлен на самосохранение мусульманской уммы, как имеющей иные, чем на Западе, цивилизационные ценности. Он не имеет ничего общего с ориентацией фундаменталистов на завоевание власти насильственными методами в той или иной стране, экстремизмом и терроризмом.

Экстремизм и терроризм — это практика решения политических задач крайне антигуманными, часто преступными методами. Однако до конца прошлого века никто не связывал исламскую религию с экстремизмом и терроризмом, как это делается в настоящее время. Это в известной мере объясняется тем, что политические явления, происходящие в исламских странах во второй половине прошлого века, которые иногда выражали элементы террора, в советской науке характеризовались как социалистические, т.е. имеющие прогрессивное социально-историческое значение.

Поэтому они определялись как национально-освободительные движения, направленные против империалистического лагеря. Соответственно, западные политологи их исследовали как политические движения, основанные на социалистической теории. Раз так, то экстремистские движения в исламских странах, в общем, не рассматривались как террористические. И СССР, и США активно использовали социально-экономические проблемы в данных странах в своих узкокорыстных интересах. Это выразилось в интенсивном финансировании, вооружении и обучении повстанческих групп в странах Африки и Азии.

В последние годы XX века аналитики противоборствующих сил и их лидеры не смогли просчитать дальнейшие последствия использования недовольства в странах ислама. Современный кризис на Северном Кавказе был начат и продолжается благодаря финансовой поддержке некоторых политических кругов арабских стран, которые получили в свое время от советских спецслужб не один миллиард долларов.

События конца XX века в странах мира, в том числе на Северном Кавказе, показали совершенно новое лицо экстремизма и терроризма, когда фундаменталисты, выходцы из исламских стран, начали преступную деятельность за достижение своих амбициозных политических целей. Окончательная задача этих группировок — это построение Мирового Халифата, где всем обществом будут править те, кто сегодня совершает теракты, уносящие сотни и тысячи людских жизней. Все эти преступные организации прикрывались не которыми положениями учения ислама и его атрибутами, поэтому большинство политиков и журналистов поспешили объявить их принадлежащими к данной религии.

Однако внимательное исследование содержания Корана показывает, что терроризм и ислам не имеют и не могут иметь ничего общего, так как террористы, прикрывающиеся исламистской фразеологией, искажают фундаментальные принципы исламской религии. Для них главное — это использование ислама как идеологического прикрытия их преступной сущности. Изучение Корана дает возможность доказать эту идею.

Стержнем Священной Книги мусульман является призыв признать Всевышнего, а также налаживать такие общественные и личностные взаимоотношения, которые необходимо признать как гуманистические. Коран изобилует понятиями, отражающими формирование более совершенных морально-этических норм и призыв к просвещению и наукам.

Мысль о несоответствии ислама и экстремизма находит отклик сейчас уже у многих российских деятелей. Среди наиболее авторитетных необходимо отметить мнение академика E.M. Примакова, одного из признанных знатоков международных отношений и традиций Востока. Он отмечает, что «в настоящее время значительное число террористических актов на международной арене осуществляется экстремистскими организациями, действующими под лозунгом ислама».

Автор особо подчеркивает, что попытка приравнять ислам и терроризм является вреднейшим проявлением неосведомленности, или целенаправленной политики показать ислам как новое «пугало» для цивилизации Запада после краха коммунизма.

Публицисты, печатающие в СМИ статьи о причастности ислама к экстремизму и терроризму, не желают видеть очевидных истин. Прежде всего, руководители исламских духовных управлений и простые мусульмане России и других стран после каждого теракта выражают свое принципиальное осуждение, тем более, что в результате терактов погибают сами мусульмане. В программах лишь нескольких псевдоисламских организаций содержатся призывы использовать террор.

Мусульманин обязан уважать законы и властителей своего государства. Данный аспект достаточно хорошо отражен в ответах современного суфия Дагестана Саида-афанди аль-Чиркави: «От развития ислама государству нет ни малейшей угрозы. Умные, образованные, желающие мира и добра люди говорят, что народ можно наставить на правильный путь только благодаря воспитанию».

Ислам не является учением, направленным против других религий и народов. Известно, что наличие единых основ и принципов в исламе и христианстве изначально было направлено на формирование более гуманной морали. Например, анализ Корана и Нового Завета демонстрирует, что между священными книгами трех религий — ислама, христианства и иудаизма — имеется значительное сходство в основных положениях.

Глава российских мусульман Шейх-уль-Ислам Талгат Таджутдин отмечает: «Общеизвестно, что все три мировые конфессии имеют общие корни и наполнены едиными общегуманитарными принципами. Мы глубоко уверены, что верующий человек, будь то мусульманин, христианин или иудей, теракты совершать не могут».

Словосочетание «исламский экстремизм» («исламский терроризм») представляет собой единство двух несовместимых понятий. Первое понятие отражает одну из форм религии, являющейся «…системой представлений, чувств и культовых действий, религиозных учреждений».

Сущностным содержанием, принципом бытия религии является вера. Достижение успеха верующим сопряжено с условием выполнения конкретных религиозных норм и запретов. Главным из них в исламе, как и в других религиях, является запрет на убийство человека.

Ни в одном аяте Корана и в суннах пророка нет призыва к использованию силы. То есть, то, что творят современные террористы, никакого отношения к исламу не имеет. Наоборот, бесчеловечные действия экстремистов следует рассматривать как конкретное проявление антиисламизма.

Эта наша мысль созвучна мысли В.Пороховой, переводчицы Корана на русский язык. Она пишет: «Я против упрощенного понимания Корана. Нет в Коране призыва к террору, как нет и призыва к бездумному насилию, превыше мести является способность к прощению».

Цель  – захват власти под лозунгом возрождения «истинного ислама» сначала в арабо-мусульманском анклаве, а потом на мировом уровне

В «Современном толковом словаре русского языка» экстремизм определяется как приверженность к крайним взглядам и мерам (обычно в политике). Известно, что в политическом плане экстремизм выступает против сложившихся социальных структур и политических институтов. Его сущность выражается в захвате власти посредством подрыва стабильности, в основном с использованием силовых методов. «Для этого используются заразительные лозунги и призывы, откровенная демагогия; организуются и провоцируются беспорядки, террористические акты, приемы партизанской войны».

Экстремизм — это чрезвычайно сложное явление, принадлежащее к политической сфере общества и применяющееся, прежде всего, в борьбе за власть. Существование разных его вариантов, в том числе и религиозного, не может замаскировать истинную сущность данного феномена, выражающегося в применении крайне антигуманных методов достижения власти. Таким образом, понятие «исламский экстремизм» может выражать только попытку спрятать под ширмой миролюбивой религии использование самых преступных методов захвата власти в условиях современности.

Так называемый «исламский экстремизм», как и другие проявления экстремизма, вызывается вполне реальными, объективными и субъективными причинами и предпосылками. Например, не может вызвать возражений мысль о том, что всплеск экстремизма и терроризма на рубеже тысячелетий во многом объясняется усилением социально-экономического разрыва между странами «бедного Юга» и «богатого Севера», процессом глобализации, грозящей уничтожением духовной культуры многих народов, в том числе мусульманских. Однако перечисленные предпосылки экстремизма и терроризма необходимо признать второстепенными, хотя они имеют немаловажное место.

Главная цель экстремистов — это захват власти под лозунгом возрождения «истинного ислама» сначала в арабо-мусульманском анклаве, а потом на мировом уровне.

«Экстремизм от ислама редко выступает в чистом виде, без союзников. Обычно он действует в содружестве с национализмом, сепаратизмом и социальным популизмом, играя чаще всего главную роль как наиболее яростная боевая сила, способная консолидировать других на общей платформе, освятить неправедное дело авторитетом великой религии».

Еще более конкретной является точка зрения С.Арутюнова, разоблачающего попытки совместить два противоположных явления — ислам и экстремизм. «Католикам: ирландцам, баскам, кечуанцам — не важно, что Папа Римский осуждает терроризм, лжемусульманам «ваххабитских» братств не важно, что они нарушают все установления Корана, — им нужна своя держава, свои президентские и губернаторские кресла, свои финансовые потоки…».

Провозглашение исламской фразеологии в преступных политических целях не означает, что религия мусульман превращается в средство преступной деятельности, что представляет собой терроризм. Истинные представители исламского духовенства, как и духовенство других конфессий, не могут быть подстрекателями терактов и других аморальных поступков. Духовность предполагает наличие терпимости и компромисса.

То, что лидеры духовенства стран, где имеется военное противостояние политических сил, могут иметь добрые отношения, доказывает пример встречи лидеров иудейской и исламской конфессий на Всемирном конгрессе «Имамы и раввины за мир», который прошел в Севилье. «… На конгрессе царила дружественная обстановка.

Делегаты, большинство которых являются представителями иудейского и мусульманского духовенства, по окончании пленарных заседаний проводили время в неформальном общении. Имамы и раввины совершали совместные поминания Всевышнего, а вечерами пели арабские и еврейские песни. В такие моменты явно ощущалось родственность этих двух народов».

Что сделало эти родственные народы, палестинцев и израильтян, на сегодняшний день кровными врагами?

Ответ на этот принципиальный вопрос не может быть простым и однозначным. Противостояние обусловлено многими аспектами, среди которых социально-экономические, исторические, психологические и т.д.

В одном мы можем не сомневаться: в политических конфронтациях, осложненных преступными средствами, террором, религия не играет существенной роли. Духовное лицо, признающее Всевышнего, призывает людей к миру, к сближению народов, терпению, уважению правителей. Если представитель ислама, христианства или другой конфессии призывает своих единоверцев к незаконным вооруженным методам решения существующих проблем, он не может именоваться священником: его следует назвать преступником и осудить.

Лидеров и пособников преступных организаций необходимо признавать псевдоисламистами или даже антиисламистами. Они осуществляют такую антигуманистическую деятельность, которая не может иметь к исламу никакого отношения. Один из видных современных деятелей исламской науки Абдель Рахман Аль-Рашед в своем выступлении в связи с Бесланской трагедией отметил следующее:

«Невинная и благожелательная религия, которая запрещает даже валить деревья без острой нужды, которая называет убийство человека самым гнусным из преступлений, которая конкретно учит, что если вы убили одного человека, вы убили в себе все человечество, была превращена в глобальное послание ненависти и в универсальный боевой клич».

Как один из аргументов, доказывающих то, что ислам и экстремизм несовместимы, необходимо учитывать и следующее: основными регионами РФ, заселенными потомками мусульман, являются Северный Кавказ и Поволжско-Уральский регион. В этих областях проживают сунниты ханафитского мазхаба.

Известно, что экстремизм в Поволжье и Приуралье ограничился несколькими попытками псевдоисламистов установить контроль над духовными управлениями. В Чечне, Дагестане и Ингушетии имели место трагические события, которые получили международный резонанс.

С чем же связаны такие различия между регионами? В Чечне и Дагестане сильны позиции суфизма. Данное направление в исламе, кроме прогрессивных аспектов, имеет некоторые отрицательные моменты, которые сыграли роковую роль на Северном Кавказе.

Суфизм, в отличие от классического ислама, формирует отдельные организации мусульман — таррикаты, характеризующиеся созданием замкнутых систем, с иерархической лестницей во главе с шейхами.

Их мюриды, ученики должны нести определенные обязанности и беспрекословно подчиняться лидеру. Таким образом формируются братства, похожие на воинственные монашеские ордены в христианстве.

Суфизм, к сожалению, со своими такими традициями стал орудием экстремистов и террористов на Северном Кавказе. Они использовали его мобилизующие и мистические стороны (возможность оказать психологическое воздействие на личность посредством магических обрядов, фанатизма и т.д.) как средства комплектования отрядов незаконных воинских формирований и воспитания шахидов.

В Поволжско-Уральском регионе, в том числе и Башкортостане, суфизм официально был осужден духовными управлениями мусульман и не получил распространения.

Ислам в Поволжье и Приуралье отличается приверженностью мусульман к просвещению, образованию, наукам и свободомыслию. В регионе к концу XIX века окончательно победило и установилось так называемое джаддидистское (просветительское) направление ислама, не оставив места суфизму и реакционным течениям. Таким образом, в Башкортостане и Татарстане «миссионеры» от псевдоислама не получили активной поддержки, так как современные мусульмане далеки от фанатичного восприятия учений новоявленных «пророков».

Большинство исследователей согласны с тем, что окончательное решение проблем экстремизма и терроризма в России, в том числе и в нашем регионе, невозможно только силовыми методами, которые приводят к кратковременным победам, оставляя незатронутыми духовные основы этих явлений. Поэтому властным структурам необходимо кардинально усилить духовные компоненты, способствующие предотвращению возможностей и поводов для формирования экстремистского мировоззрения у части общества. В этом плане особенно важно усилить внимание к проблемам развития отношения к исламу, истории самой конфессии в Урало-Поволжском регионе.

Автор: Фаниль Файзуллин

Ильгиз КаюмовАнтитеррорИсламбашкиры,ислам в России,суфизм,татары,Урало-Поволжье,экстремизмИсламский фундаментализм стремится не просто к сохранению, а к мировой экспансии Динамика отношения к исламу в Урало-Поволжье на современном этапе Новое тысячелетие ознаменовалось формированием многих прогрессивных явлений, связанных с научно-технической революцией и ее последствиями. Однако сохранились и некоторые «родимые пятна» прежних исторических общественно-политических систем народов мира. Одним из них стал экстремизм...cropped-skrin-1-jpg Исламский фундаментализм стремится не просто к сохранению, а к мировой экспансии Антитеррор Ислам