«Большой игрой» называли противостояние между Российской и Британской империями на мусульманском Востоке в период с 1813 по 1907 гг. Термин «Большая игра» приписывают офицеру британской разведки Артуру Конноли, который сам пал жертвой этого процесса — в 1842 г., не договорившись с бухарским эмиром Насруллой, он был обезглавлен
Копнём предъисторию. В декабре 1838 г. по поручению британской Ост-Индской компании в Бухару (современный Узбекистан) прибыл полковник Чарльз Стоддарт. Цель визита — попытаться заключить союз с Бухарским ханством против Российской империи, влияние которой в Центральной Азии вызывало раздражение Великобритании. Правитель Бухары Насрулла-хан (годы правления — 1827-1860) приказал бросить Стоддарта в кишащую паразитами тюрьму в подземелье крепости Арк, за то что тот ему не поклонился, не преподнес подарки и не продемонстрировал полагающиеся, по мнению эмира, знаки уважения.
Чарльз Стоддарт (1806—1842)
Спустя два года, в ноябре 1841 г. в Бухару прибыл сослуживец Стоддарта капитан Артур Конолли, известный как автор термина «Большая игра» (соперничество между Великобританией и Россией за влияние в Центральной Азии). Заметим, у Конолли термин звучал как Grand Game, но позднее общеупотребительным стало Great Game.
Артур Конолли (1807—1842)
Командование поручило Конолли уговорить эмира Насруллу выступить союзником британцев в первой англо-афганской войне. Необходимо было также выяснить возможность освобождения «идиота Стоддарта» — английское командование буквально назвало его идиотом : “By the way Arthur…could you do the decent thing and see what by jove has become of that idiot, Captain Stoddard?” (командование уже не помнило звание Стоддарта).
По приказу эмира Артур Конолли также был брошен в тюрьму, и 17 июня 1842 г. оба британца были обезглавлены.
Английских офицеров ведут на казнь. Рисунок XIX в.
О провале британской миссии подробно рассказывает дипломат, путешественник и ученый Егор Петрович Ковалевский в очерке «Английские офицеры в Средней Азии» (очерки, вышедшие в свет в 1843–1849 гг., объединены названием «Странствователь по суше и морям» (СПб., 1843). О Коноли он рассказывает особенно подробно.
«Капитан Коноли — тот смелый Коноли, который лет десять тому назад, после многих приключений, прошел через Туркменские степи, — томился в неволе в Кокане… Его привели во дворец хана, и мулла, лично к нему неприязненный, начал убеждать его принять магометанскую религию. Коноли, вероятно, догадывался, что в соседней комнате скрывался сам хан и слышал его разговор: когда мулла, после долгих разглагольствований, потребовал от него решительного согласия на перемену религии, заметив, что сам Магомет в это время слышит его ответ и что кара его готова, если этот ответ будет отрицателен, Коноли отвечал с твердостию: если Магомет будет слушать ушами хана, то он действительно узнает немедленно мой ответ; если он будет действовать по внушению муллы, то он, Коноли, уверен, что кара уже готова для него; но что если Магомет так велик и правосуден, как говорит мулла и коран, то сам внушит, что ему делать. Ответ этот был принят ханом как свыше вдохновенный, и Коноли был спасен.
Впоследствии Коноли пробрался в Бухару; здесь нашел он полковника Стотгарта, который, чтобы спасти себя от казни, уже принял магометанскую религию и даже получил позволение оставить Бухару; он уже готовился к отправке на русскую границу с одним из купеческих караванов, приезд Коноли и подозрительность хана заставили остаться в Бухаре.
Вскоре он, Стотгарт, был опять посажен в яму, так же как и Коноли, а когда хан узнал, что англичане оставили Афганистан, то, не боясь более их мести, велел зарезать обоих. Коноли, не смотря ни на какие пытки, не принял магометанской религии; тот и другой умерли с твердостию, удивившей бухарцев».
Ввел понятие Большой игры в широкий оборот Редьярд Киплинг в романе «Ким» (в России Киплинг больше известен по повести-сказке «Маугли»). Уже тогда англичане использовали художественные образы в политических целях, в дальнейшем методику подхватил и продолжил Голливуд…
С возникновением Советского Союза и в течении всего периода его существования Западу пришлось смотреть на регион издалека, на время оставив попытки отрезать регион от России. С развалом Союза Большая игра получила новый импульс.
Сборник публицистических очерков А.Е. Алекторова «Инородцы в России», 1906 г.
Причудливые формы иногда принимает Большая игра на различных этапах истории. Был еще один малоизвестный участник Большой игры – Александр Алекторов, он может быть и не подозревал что он был участником игры, просто делал свою работу.
Был директором народных училищ в начале 20-го века в Акмолинской и Семипалатинской областях. Его книга «Инородцы в России» выпущенная в Санкт-Петербурге в 1906 году начинается текстом, который в современной России начала 21-го века вызвал бы у многих отторжение:
«Россия — страна в значительной доле своей инородческая. Если взглянуть на этнографическую карту Российской Империи, всюду можно видеть инородцев: и на севере, и на востоке, и на юге, и на западе, и даже в самом центре России; живут они группами и сплошными массами; ими заняты обширные области, как Кавказ, Средняя Азия, Финляндия, Сибирь, Дальний Восток и т.д.
Нигде в мире ни одного государства, кроме Британской империи, столь разнообразного в этнографическом отношении, как Россия. И нужна была огромная энергия в народе и правительстве, умение взяться за дело, с толком и разумно вести его, чтобы из множества разнообразных и даже совершенно несходных между собой ни в условиях быта, ни в мировоззрении народностей образовать обширную и крепко сплоченную империю.
Но работа русского народа и правительства в этом направлении далеко еще не закончена; напротив того, осталось сделать гораздо больше, чем сделано: осталось еще упрочить между инородцами и русским народом внутреннюю, духовную связь и тем закончить в отдаленном, конечно, будущем строительное дело государства».
Немало написано на эту тему Александром Солженицыным, приведем ключевые мысли из его работы «Россия в обвале» (издательство «Русский путь», 1998 г.). Глава шестая называется «Растерянная Россия – и Восток»:
«Закавказье и Средняя Азия – это и есть самый непосредственный Восток для России. И как же обратила себя к нему российская власть после стремительного распада СССР? Да как и по отношению к Западу: с потерей собственных государственных интересов и в тумане мнимых ценностей, особо настойчиво по-прежнему разыгрывая роль заботливого «старшего брата», не видя, как это неуместно.
Объявив Россию «гарантом мирного существования» этих новых государств – только укрепила извечные обвинения в российском империализме. А пожертвованных охране Таджикистана наших солдат и офицеров – год за годом убивают в смутной для нас и чуждой нам междоусобице (полтысячи их мы положили там за один 1993), и у российской власти нет разума и достоинства – убрать оттуда наши войска, там русская кровь и наши скудеющие военные силы не жалеются. (Еще б оправдывалось, если б мы тем временем вели бы процесс вызволения из Таджикистана своих соотечественников, – но именно этого мы не делаем.) Из ложной инерции прежних оборонных представлений (их надо начисто пересматривать) мы заключаем с этими республиками оборонительные (для нас – только отяготительные) союзы. Вот с Арменией, – и как мы будем его осуществлять через недружелюбную Грузию? А в Грузии держим радарные станции, все отказываясь осознать невозвратимость потерь и уместиться в собственных пространствах, – а за это обязываемся на ответные услуги.
Уяснить же себе когда-нибудь, что все эти новые государства – уже не «мы» и не «наши», они сознательно объявили суверенитет. И в ряду всех других государств мира они только тем отличаются для нас, что мы бессердечно и безрассудно покинули там наших своеземцев и не защищаем их прав, и не вызволяем их к себе – а вот это должен быть наш главный моральный и реальный долг.
В русском образованном слое еще и сегодня существуют – и даже усилились внедавне – последователи евразийства: теории, что Россия органически принадлежит Азии и свое будущее должна строить в родстве и единстве с Азией. Теория эта развилась в 1920-е гг. в русской эмиграции из отвержения западных ценностей (после российской гражданской войны у многих русских эмигрантов взросла обида на Европу) и из желания слабого прислониться к большей силе, к чужому плечу (как «сменовеховцы», да отчасти и «евразийцы» же, искали прислониться к большевизму)».
Это — проявление духовной слабости. Таково оно и сегодня, у одних — упадок мужества, упадок веры в силы русского народа, у других — прикрытая форма желаемого ими восстановления Советского Союза. При этом обязательный тезис — отказ от русского культурного кода, от тысячелетней истории за нашей спиной. Он влечет к утоплению редеющего русского народа в бурно растущем мусульманском большинстве.
Если нам грозит национальная гибель — то не в этом спасение. Если выстоим — то только на кремнистом пути нашего самостояния, всей протяженной длительности нашей государственности, культуры и православной веры. А не выстоим – значит, рухнем».
Как говорится – имеющий глаза, да увидит.
Использованы материалы историка Эрика Ханымамедова (Волгоград)
