img_36-1 Страдания блогера Василия Розанова Блог писателя Сергея Синенко Новая Мифляндия

Страдания блогера Василия Розанова

Работа фотохудожника Франческо Самбо (Италия)

Опять Василий Васильевич (см. старый пост). Продолжаю читать его жизне-блог, новые записи, и не то, чтобы конспектирую, а чуток сгущаю. Исключительно для себя.

Вот, православие, Розанов пишет, отвечает гармоническому духу, но не отвечает потревоженному. Поношение православия идет от умов подвижных, едких и мелочных. Точно, словно наперед глядел…

Дальше. Религиозный человек, Розанов говорит, выше мудрого, выше поэта, выше победителя и оратора. И тут он приводит один аргумент, который для меня настолько силен, что нет никакой необходимости приводить другие!

Лучшие люди, которых встречал в жизни, говорит Розанов, были людьми религиозными, верующими. Были, конечно, и другие люди, и блестящие, и хорошие, в общем, неплохие, но верующие – это люди, которым можно довериться в ситуации чрезвычайной!

Да, именно так. Это он точно. Сразу вижу перед собой лица-лики. Женщина из Кресто-Воздвиженской… Не очень-то мы с ней и знакомы. Но, во-первых, поняла меня с полуслова (это вообще черта традиционных русских людей – понять в момент!) и, я знаю, чуть что – не продаст.

“Не продаст” – это я так, вообще… Но вот, к примеру, хороший знакомый, почти друг мне, но, чуть что, знаю – непременно продаст! Эта же, из Кресто-Воздвиженской… да и народ вокруг церковный, полузнакомы, но – не продадут. Вот так-то…

Читаю дальше.

Не ты ищешь бога, а бог ищет тебя, – размышляет Розанов, – ты же, наоборот, по-возможности уклоняешься от встречи, пока бог тебя не схватит и не поведет! И это правда, пока не схватит…

Все. Розановский жизне-блог отложу на время. Нельзя его сразу и много. Но через недельку опять полистаем…

Пошел спать. Завтра вставать рано.

А пока размещаю старые записи блогера Василия Розанова, размещенные на ресурсе “ОПАВШИЕ ЛИСТЬЯ. Короб первый”.

Я думал, что все бессмертно. И пел песни. Теперь я знаю, что все кончится. И песня умолкла.

(три года уже).

* * *

Сильная любовь кого-нибудь одного делает ненужным любовь многих.

Даже не интересно.

Чтó значит, когда “я умру”?

Освободится квартира на Коломенской, и хозяин сдаст ее новому жильцу.

Еще чтó?

Библиографы будут разбирать мои книги.

А я сам?

Сам? – ничего.

Бюро получит за похороны 60 руб., и в “марте” эти 60 руб. войдут в “итог”. Но там уже все сольется тоже с другими похоронами; ни имени, ни воздыхания.

Какие ужасы!

* * *

Сущность молитвы заключается в признании глубокого своего бессилия, глубокой ограниченности. Молитва – где “я не могу”; где “я могу” – нет молитвы.

* * *

Общество, окружающие убавляют душу, а не прибавляют.

“Прибавляет” только теснейшая и редкая симпатия, “душа в душу” и “один ум”. Таковых находишь одну-две за всю жизнь. В них душа расцветает.

И ищи ее. А толпы бегай или осторожно обходи ее.

(за утрен. чаем).

* * *

И бегут, бегут все. Куда? зачем? – Ты спрашиваешь, зачем мировое volo?<<1>>

Да тут – не volo, a скорее ноги скользят, животы трясутся. Это скетинг-ринг, а не жизнь.

(на Волково).

* * *

Да. Смерть – это тоже религия. Другая религия.

Никогда не приходило на ум.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Вот арктический полюс. Пелена снега. И ничего нет. Такова смерть.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Смерть – конец. Параллельные линии сошлись. Ну, уткнулись друг в друга, и ничего дальше. Ни “самых законов геометрии”.

Да, “смерть” одолевает даже математику. “Дважды два – ноль”.

(смотря на небо в саду).

Мне 56 лет: и помноженные на ежегодный труд – дают ноль.

Нет, больше: помноженные на любовь, на надежду – дают ноль.

Кому этот “ноль” нужен? Неужели Богу? Но тогда кому же? Зачем?

Или неужели сказать, что смерть сильнее самого Бога. Но ведь тогда не выйдет ли: она сама – Бог? на Божьем месте?

Ужасные вопросы.

Смерти я боюсь, смерти я не хочу, смерти я ужасаюсь.

* * *

Смерть “бабушки” (Ал. Адр. Рудневой) изменила ли что-нибудь в моих соотношениях? Нет. Было жалко. Было больно. Было грустно за нее. Но я и “со мною” – ничего не переменилось. Тут, пожалуй, еще больше грусти: как смело “со мною” не перемениться, когда умерла она? Значит, она мне не нужна? Ужасное подозрение. Значит, вещи, лица и имеют соотношение, пока живут, но нет соотношения в них, так сказать, взятых от подошвы до вершины, метафизической подошвы и метафизической вершины? Это одиночество вещей еще ужаснее.

Итак, мы с мамой умрем и дети, погоревав, останутся жить. В мире ничего не переменится: ужасная перемена настанет только для нас. “Конец”, “кончено”. Это “кончено” не относительно подробностей, но целого, всего – ужасно.

Я кончен. Зачем же я жил?!!!

* * *

Если бы не любовь “друга” и вся история этой любви, – как обеднилась бы моя жизнь и личность. Все было бы пустой идеологией интеллигента. И верно, все скоро оборвалось бы.

…о чем писать?

Все написано давно (Лерм.).

Судьба с “другом” открыла мне бесконечность тем, и все запылало личным интересом.

* * *

Как самые счастливые минуты в жизни мне припоминаются те, когда я видел (слушал) людей счастливыми. Стаха и Алек. Пет. П-ва, рассказ “друга” о первой любви ее и замужестве (кульминационный пункт моей жизни). Из этого я заключаю, что я был рожден созерцателем, а не действователем.

Я пришел в мир, чтобы видеть, а не совершить.

* * *

Чтó же я скажу (на т. с.) Богу о том, что Он послал меня увидеть?

Скажу ли, что мир, им сотворенный, прекрасен?

Нет.

Чтó же я скажу?

Б. увидит, что я плачу и молчу, что лицо мое иногда улыбается. Но Он ничего не услышит от меня.

* * *

Я пролетал около тем, но не летел на темы.

Самый полет – вот моя жизнь. Темы – “как во сне”.

Одна, другая… много… и все забыл.

Забуду к могиле.

На том свете буду без тем.

Бог меня спросит:

– Что же ты сделал?

– Ничего.

* * *

Нужно хорошо “вязать чулок своей жизни”, и – не помышлять об остальном. Остальное – в “Судьбе”: и все равно там мы ничего не сделаем, а свое (“чулок”) испортим (через отвлечение внимания).

* * *

Эгоизм – не худ; это – кристалл (твердость, неразрушимость) около “я”. И собственно, если бы все “я” были в кристалле, то не было бы хаоса, и, след., “государство” (Левиафан) было бы почти не нужно. Здесь есть 1/1000 правоты в “анархизме”: не нужно “общего”, κοινόω: и тогда индивидуальное (главная красота человека и истории) вырастет. Нужно бы вглядеться, что такое “доисторическое существование народов”: по Дрэперу и таким же, это – “троглодиты”, так как не имели “всеобщего обязательного обучения” и их не объегоривали янки; но по Библии – это был “рай”. Стóит же Библия Дрэпера.

(за корректурой).

* * *

Проснулся… Какие-то звуки… И заботливо прохожу в темном еще утре по комнатам.

С востока – светает.

На клеенчатом диванчике, поджав под длинную ночную рубаху голые ножонки, – сидит Вася и, закинув голову в утро (окно на восток), с книгой в руках твердит сквозь сон:

И ясны спящие громады

Пустынных улиц и светла

Адмиралтейская игла.

Ад-ми-рал-тей-ска-я…

Ад-ми-рал-тей-ска-я…

Ад-ми-рал-тей-ска-я…

Не дается слово… такая “Америка”; да и как “игла” на улице? И он перевирает:

…светла

Адмиралтейская игла,

Адмиралтейская звезда,

Горит восточная звезда.

– Ты чтó, Вася?

И т.п.

Сергей СиненкоБлог писателя Сергея СиненкоНовая Мифляндиялитература,писатель,РоссияСтрадания блогера Василия Розанова Работа фотохудожника Франческо Самбо (Италия) Опять Василий Васильевич (см. старый пост). Продолжаю читать его жизне-блог, новые записи, и не то, чтобы конспектирую, а чуток сгущаю. Исключительно для себя. Вот, православие, Розанов пишет, отвечает гармоническому духу, но не отвечает потревоженному. Поношение православия идет от умов подвижных, едких и...cropped-skrin-1-jpg Страдания блогера Василия Розанова Блог писателя Сергея Синенко Новая Мифляндия