Молодой учёный НИУ ВШЭ Георгий Сталинов скептически смотрит на стремление зафиксировать в современных условиях некий «традиционный образ жизни», а по итогам полевых работ в ДФО уточняет, кто именно получает от этого денежную выгоду:
Декорации традиционности
Чуть раскрою историю с коренными жителями на Камчатке. Совершенно очевидно, что коряки и ительмены не сохранили образ жизни столетней давности. Рыбу они ловят на моторных лодках, заготавливают икру, которая раньше шла в отход и т.д.
За оленями ездят на квадроциклах, а собаководством, изготовлением нарт и традиционной одежды занимаются для души и многочисленных проектов в сфере культуры. И это замечательно, мы тоже в лаптях не ходим, но это не значит, что мы потеряли свои корни.
Более того, хозяйство, культура и быт менялись и до того, как их они оказались в границах Российской Империи. Но мы все стремимся зафиксировать некий «традиционный образ жизни» (ТОЖ).
По закону на Камчатке только тем коренным, кто ведет ТОЖ, разрешают рыбачить, но только в пределах 200 кг — на одну собаку не хватит. На практике инспектора разрешают тем, кто ведет ТОЖ, ловить столько, сколько нужно.
Но универсального определения ТОЖа (или тожи?) нет. Инспектора, подъезжая к «рыбалке» (имеется в виду место по аналогии со стоянкой, а не процесс), хотят увидеть хотя бы юкольники (жерди, на которых сушится рыба) и балаганы.
Традиционные юкольники на месте рыбалки
И коренные дают им такую возможность. Вешают целых рыбин, которые фактурно гниют все лето на берегу, пока в глубине заготавливает гораздо более цивильная нарезка. Мы видели рыбу, которая была выедена опарышами до костей (1 и 2 фото, на 3 фото рыба, которую реально едят).
Сам этот факт не означает, что коренные не ведут некий ТОЖ, но параллельно они обязаны поддерживать ТОЖ в глазах инспекторов, ведь только так они смогут прокормить свои семьи и собак.
Доходит до того, что общины затевают стройку балаганов и юкольников исключительно ради удержания квоты. Про это расскажу уже в следующих постах. А пока про общины можно посмотреть ролик, который мы записали с руководителем нашего камчатского исследования Ильей Абрамовым — в первую очередь, по его исследованиям в ХМАО.
Промышленный захват общин и этнические тимуровцы
Выше рассказывал про то, как коренные создают образ традиционности для инспекторов. Речь шла, в первую очередь, про физлиц, которые получают индивидуальные квоты/»билеты» на ловлю 200 кг красной рыбы.
А есть еще общины, которые получили почти как промышленники специальные участки для рыболовства. Такие общины зарегистрированы как юрлица, фактически приравненные к НКО. Там почти те же замашки про традиционность, только почему-то им можно уже добывать в десятках тонн и более промышленными орудиями (вентеря, закидные невода) – «физиков» за такое подводят к уголовке.
Инспекторам и властям нравятся общины, которые состоят из местных жителей, желательно еще и монголойдной внешности, с ительменскими и корякскими корнями. А лучше всего, чтобы «общинники» ездили по селу и раздавали пойманную рыбу бабушкам и дедушкам.
Такие этнические тимуровцы. Дают им обычно для вылова не более 50 тонн. Добывают, конечно, побольше, чтобы заработать на хлеб-соль-снегоход-образование детям. А рядом с ними на той же реке промышленники вылавливают такими же неводами по 1000 тонн абсолютно законно…
Даже 50 тонн общине бывает мало, потому что настоящая община, которой выделили участок под рыболовство, на село обычно всего одна, если она вообще есть. А все остальные – подставные/карманные.
Приведу кейс конкретного села на Дальнем Востоке, где есть очень много рыбы, несколько сотен жителей, в том числе более сотни КМНС, и несколько заводов, которые добывают десятки тысяч тонн рыбы. В этом селе есть 9 общин с участками. Есть другие общины, которые хотели бы тоже получить участок, но все участки выделили еще в 2000-х и не перераспределяли между общинами до сих пор.
Из этих 9 общин и участков 4-мя владеет гендир одного из местных заводов, продает рыбу сам себе (от общины заводу), выводя бабки на карман. Еще 4-мя владеет мужик из местных, который снюхался с промышленниками, построил между ними заводик, который перерабатывает рыбу его общин.
Все эти 8 общин никак не связаны с местными, рыбалкой занимаются вахтовики из города, а весь барыш получает председатель владелец общин!
И, наконец, последней общиной владеет мужчина, который имеет азиатские корни, но не камчатские, а (грубо говоря) из другого государства. Он тоже нанимает батраков из города за гроши, потом еще и обманывает их, а всю рыбу продает на завод в свою пользу.
И мой товарищ из этого села, который реально сам занимается традиционными промыслами: зверобойный промысел, рыбалка, соболь. Перерабатывает (а не выкидывает) рыбу в разные продукты, и кормит этим всю свою семью, не может получить участок на общину никак! Хотя он сам с корнями, и его община численно превосходит все прочие.
То есть на самом деле здесь уже смотрят на «традиционность» только местных. Если общиной владеет человек со статусом с ресурсом, то к нему вопросов быть не может. На видео, например, одна из таких легальных «общин». Почему это можно назвать общиной и почему это все легально — большой вопрос к отраслевым управленцам.
