Публицист из Белоруссии Алексей Дзермант в московском Центре Льва Гумилёва
…Дальше слово взял Алексей Дзермант. Он приехал из Белоруссии буквально после поездки в Китай, и разговор резко сменил направление. Дзермант говорил живо, с личными впечатлениями: как их, делегацию, возили по местам, куда обычных иностранцев не допускают — древняя столица Сиань, музей терракотовой армии, Красная Мекка — Яньань.
Он говорил, что китайцы совсем не такие чужие, как привыкли думать востоковеды. У Желтого императора рыжие волосы. Колесницы пришли в Китай со степи. Лучники, рыжие лица, манера организации — всё это напоминает большой степной мир. И Китай почувствовал связь с Россией по трём линиям: скифы, монголы и советская традиция.
А дальше Дзермант неожиданно прыгнул в тему будущего: он говорил о том, как искусственный интеллект скоро заменит художников, режиссеров, музыкантов; как творческие люди станут новым пролетариатом, который потеряет место в мире капитала.
И сказал, что только скифы — в смысле авангард свободных творцов — могут стать движением, которое защитит людей искусства от судьбы «лишних». Эта мысль сначала прозвучала как фантазия, но чем больше он говорил, тем яснее становилось: да, это новый фронт борьбы за человека…
Один из слушателей задал длинный вопрос: почему при Екатерине, которая уверенно расширяла империю, Россия согласилась на раздел Польши вместе с Пруссией и Австрией, вместо того чтобы просто включить польские земли в себя? Поляки ведь постоянно переворачиваются то в одну, то в другую сторону, то союзники, то враги. И будет ли так всегда?
И слово взял опять Алексей Дзермант — человек, который действительно работает с польской аудиторией, с польскими элитами, пытается вести идеологический диалог. Он объяснил: поляки — расколотый народ. Дуализм, по его словам, — их вечная участь.
Как у русских были западники и славянофилы, как в Украине вечная борьба направлений — так и в Польше. И этот дуализм, по его мнению, имеет корни в сарматизме — старой шляхетской идеологии, где польская знать объявляла себя наследниками сарматов и скифов.
Но эта восточная линия у них странно переплелась с мессианством Ватикана: мол, настоящие европейцы-католики должны обратить в католицизм восточных варваров. Получилась химера: восточное происхождение плюс католическое превосходство.
Он рассказывал о двух современных партиях — Туске и Качинском, немецком влиянии, идее вандалов, претензиях на германское наследие. Всё это звучало как многовековая смесь разных идентичностей. Но главное, что он подчеркнул: внутри польской души есть ядро восточности. Иногда оно проявляется как сарматизм, иногда как панславизм.
И если Россия найдёт ключ к этому ядру, Польша станет союзником. Но этот ключ — не завоевание. Силой их не удержишь, они будут взрываться и восставать. Им нужен проект, который даёт им своё государство внутри более большого мира. Так, как это делал советский проект: предлагал им социалистическую Польшу, но не поглощал. Он сказал честно: сегодня у России такого проекта нет, поэтому и нет диалога.
