Саранск, кафедральный собор Святого Праведного воина Феодора Ушакова
Столицу Мордовии иногда называют «крепостью на Оке». За всеми промышленными рывками, бюджетными успехами и социальными драмами стоит фундаментальная характеристика, которую редко выносят в заголовки, но которая определяет всё. Это — один из самых управляемых и дисциплинированных регионов России. Здесь нет ни национальных конфликтов, ни сепаратизма, ни протестных явлений. И именно эта внутренняя стабильность, возможно, важнее любого кредитного рейтинга.
Рывок на солнечной энергии и «оборонке»
Экономисты говорят, что Мордовия в последние годы стала для них чем-то вроде экспериментального поля — здесь можно наглядно изучать, как работают механизмы «ручного управления». На фоне соседей по Приволжскому федеральному округу этот небольшой регион демонстрирует удивительную двойственность.
С одной стороны, у республики впечатляющий промышленный рост (6-е место в ПФО по индексу промпроизводства) и лидирует в сельском хозяйстве (1-е место в ПФО по урожайности зерновых, в числе лидеров по производству свинины и молока). С другой — это регион, который до недавнего времени находился в глубочайшей долговой яме (госдолг достигал 55 млрд руб.) и продолжает сталкиваться с демографическим кризисом и оттоком кадров.
6 ступеней — на столько АКРА повысило кредитный рейтинг Мордовии с 2021 года, достигнув уровня BBB(RU) со «Стабильным» прогнозом в январе 2026-го. А еще недавно республика была символом долгового кризиса.
Главное событие, заставившее говорить о Мордовии в экономических кругах, — финансовая реанимация. Еще недавно республика была символом долговой ямы: на 1 января 2020 года госдолг составлял 51 млрд рублей, долговая нагрузка достигала 211% от собственных доходов. На сегодняшний день картина изменилась кардинально. По итогам 2025 года валовой региональный продукт республики впервые превысил полтриллиона рублей с ростом 103,3% к предыдущему году. Собственные доходы консолидированного бюджета выросли вдвое по сравнению с 2020-м, превысив 63 млрд рублей.
Артем Здунов возглавляет Мордовию с ноября 2020 г., в публичном пространстве считается «технократом»
К 1 января 2026 года госдолг сократился до 26,2 млрд рублей. Впервые с 2008 года у Мордовии полностью отсутствует коммерческий долг.
Как пояснила первый зампред правительства Наталья Таркаева, «если мы начинали с 50 миллиардов рублей госдолга и коммерческих кредитов, то в 2026 году у нас коммерческих кредитов нет, а уровень государственного долга снизился до 26 миллиардов». Как это произошло?
В 2025 году правительство РФ списало республике 2,8 млрд рублей долга — почти 10% от общего объема. В 2026-м ожидается списание еще более 2 млрд. Агентство АКРА отреагировало повышением рейтинга с BB+(RU) до BBB-(RU), отметив, что на 2026–2027 годы запланирован бездефицитный бюджет.
На фоне финансовой стабилизации Мордовия стремится переформатировать свою промышленность. Ключевой символ процесса — запуск в апреле 2025 года в Саранске первого в России завода гибких солнечных модулей «Санлайт» (SteelSun). Это совместный проект группы «РОСНАНО» и правительства республики по технологии вакуумного напыления CIGS. Объем инвестиций превысил 620 млн рублей. Глава Мордовии Артем Здунов назвал проект вкладом в технологический суверенитет: «Работаем совместно с компанией, опираясь на разработки ученых Мордовии и базу по подготовке высококвалифицированных кадров».
100 000 кв. м — столько гибких солнечных панелей в год будет выпускать «Санлайт» в Саранске. Мощность 10 МВт в год — это около 1000 «солнечных крыш». Технология — российская, аналогов нет.
Помимо этого, в республике формируются три промышленных кластера: «Волоконная оптика и оптоэлектроника», «Транспортное и специальное машино- и приборостроение» и лесопромышленный. По итогам 2025 года Мордовия вошла в десятку лучших регионов России по уровню развития кластеров. Особая экономическая зона «Система» привлекла проекты на 14,5 млрд рублей от шести резидентов. Проект создания бизнес-парка на территории ОЭЗ признан лучшим на форуме InRussia-2025. Заметим, а ведь ещё недавно Мордовия для инвесторов была малопривлекательна…
Оборонно-промышленный комплекс Мордовии — то, о чем не пишут в инвестиционных паспортах, — составляет скрытый костяк экономики.
Главное предприятие — «Оптиковолоконные системы» (Саранск) — производит оптоволокно для систем связи и техники. Завод «Биохиммаш» (Саранск) выпускает оборудование для химзащиты. «Саранский приборостроительный завод» (СПЗ) производит системы навигации для авиации и артиллерии — в 2024–2025 годах объемы госзаказа выросли в 3 раза. АО «Рузхиммаш» в Рузаевке выпускает боевые модули и системы управления огнем. Многие предприятия работают в три смены, штат увеличен за счет привлечения вахтовиков из соседних регионов. Однако кадровый голод ударил и по оборонке.
≈ 500 человек — столько не хватает АО «Рузхиммаш» в Рузаевке для выполнения оборонных заказов. Предприятие подняло зарплату до 80 тыс. рублей, предлагает жилье — но молодежь предпочитает либо вахту в Москве, либо контракт с более высокими выплатами.
«Площадь тысячелетия» в Саранске открыта в 2012 году в честь 1000-летия единения мордовского народа с народами России
Сельское хозяйство региона — это, без преувеличения, флагманское достижение. Замминистра сельского хозяйства РФ Роман Некрасов на Дне работника сельского хозяйства республики констатировал: «Аграриям Мордовии есть чем гордиться. В этом году республика занимает первое место в Приволжском федеральном округе по урожайности зерновых и входит в число лидеров по производству свинины и молока».
В целом республика занимает 1-е место в России и ПФО по производству яйца, 3-е место в РФ по объему молока, 4-е место по мясу скота и птицы. Доля вывоза продукции за пределы региона — 40–80%, а география поставок охватывает всю страну — от Калининграда до Камчатки.
Мордовия завоевала 1 гран-при, 23 золотых и 8 серебряных медалей на выставке «Золотая осень — 2025». К 2030 году экспорт прогнозируется на уровне 60 млн долларов.
Однако у этого изобилия есть обратная сторона. Как отмечают эксперты, рост агропроизводства упирается в тот же кадровый вопрос. В то время как власти говорят о рекордах, люди продолжают уезжать в поисках лучшей доли. Экспортные успехи агрохолдингов не конвертируются в благосостояние малых сел.
Стареющее население и мигранты-заполнители
За экономическими успехами скрывается главная угроза — обезлюдивание. Убыль населения — острейшая проблема региона. Как отмечается в аналитических материалах, «низкая доля детского населения (до 15 лет) создает долгосрочные риски для демографического развития региона. Массовый отток квалифицированных кадров подрывает экономический потенциал».
1 человек — таков официальный подсчет населения села Долговерясы в Краснослободском районе Мордовии. Спецкор «Комсомольской правды» Дмитрий Стешин увидел его собственными глазами: «безнадежно пьян, объяснялся междометиями». Под ногами крутились козы, потрепанный кот смотрел «затуманенным взглядом египетского сфинкса».
Что делать? Пытаются латать дыры мигрантами. За последний год количество иностранных граждан в республике выросло на 10% — до 7,5 тыс. человек.
Замминистра внутренних дел по Мордовии Борис Мандрус сообщил, что две самые большие группы — это иностранные учащиеся и трудовые мигранты. Им выдано почти 3 тыс. патентов, а поступления от налогов выросли со 100 млн до 125 млн рублей.
В начале XX века мировую известность получил скульптор Степан Эрьзя, взявший свой псевдоним от названия мордовской народности «эрзя». Скульптура «Юность»
При этом миграционная обстановка нестабильна: выявлено более 1,6 тыс. административных правонарушений, депортировано 140 иностранцев. А по данным пресс-конференции 2025 года, доля мигрантов среди трудоспособного населения составляет менее 1% — этого катастрофически мало для закрытия кадровых разрывов. Крупные предприятия, такие как «Рузхиммаш», испытывают потребность примерно в 1000 работников.
Экономист Сергей Хестанов резюмирует: «Семь с половиной тысяч мигрантов на регион с населением около 770 тысяч человек — это капля в море. Мордовия стареет и пустеет. При нынешних темпах убыли любые инвестиционные проекты рискуют остаться без рабочих рук. Вопрос не в деньгах, а в том, кто будет работать на новых заводах через пять-семь лет».
Деревня без мужчин, поселок без работы
Жизнь в маленьких деревнях Мордовии — это, по выражению одного чиновника, «тихая драма». Из 1300 сельских населенных пунктов в 2010-е годы исчезло более 200.
Вот типичная картина: село Калыша (Дубенский район) — 30 домов, из них жилых — 12, постоянных жителей — 18 человек, все старше 65 лет. Магазин приезжает два раза в неделю, фельдшерско-акушерский пункт закрыт, до райцентра — 25 км по разбитой дороге.
2 недели — на такой срок рискует «зависнуть» в пути житель деревни Насакан Потьма (Кадошкинский район Мордовии), если вовремя не выбраться до начала распутицы. 30 лет сельчане добиваются нормальной дороги. Пока единственная переправа через реку — деревянный висячий мостик, по которому зимой больных везут на санках.
Поселки городского типа (Зубова Поляна, Явас, Умет) держатся на градообразующих предприятиях — колониях. Зона здесь — единственный работодатель. В поселке Торбеево (родина Героя России, летчика Александра Минеева) — мясокомбинат и вагоноремонтный завод, но оба работают в три смены лишь в сезон. Зимой — простой.
40% — такова доля трудоспособного населения в мордовской сельской местности, по данным демографов. Это, по выражению экспертов, «зона демографической катастрофы».
В Саранске — иная реальность. Город преобразился к чемпионату мира по футболу 2018 года: построен стадион «Мордовия Арена», отремонтированы набережная и центр. Жизнь там почти столичная — торговые центры, рестораны, есть IT-парк. Но средняя зарплата (по данным Мордовиястата, 48 тыс. руб. на декабрь 2025) отстает от средней по стране, а цены — сопоставимы.
Молодежь работает в банках, госучреждениях, а те, кто хочет большего, уезжают.
Как говорит 27-летний выпускник МГУ им. Огарева (работает в московском IT, интервью для исследования «Отток молодежи из регионов ПФО», 2025): «Саранск — отличный город, чтобы родить детей и спокойно стареть. Но чтобы делать карьеру — нет. Потолок — начальник отдела в министерстве за 60 тысяч. А в Москве — 150. Выбор очевиден».
Итак, с одной стороны, образцово-показательная история финансового оздоровления: долги списаны, бюджет профицитный, кредитный рейтинг растет, промышленность и сельское хозяйство подают надежды.
С другой — демографическая катастрофа, отток населения и репутация «лагерного края», которую не могут перебить даже солнечные батареи.
Главный вызов для руководителей региона — не столько удержание финансовой дисциплины, сколько превращение экономического роста в человеческое измерение. Иначе «мордовское экономическое чудо» рискует остаться красивой статистикой на фоне пустеющих сел.
Генетическая память и экономика зоны
В коллективном сознании россиян до сих пор Мордовия прочно ассоциируется с зоной. И это не просто исторический штамп. Топонимика Зубовой Поляны, Яваса, Барашева — это карта ГУЛАГа, которая продолжает влиять на социальную психологию, инвестиционный климат и даже кадровую политику.
«Дух лагерей», как выразился один из знатоков местной жизни, «витает над этими полями уже почти сто лет».
По оценке историка, автора книги «Система исправительно-трудовых лагерей в Мордовии» (Саранск, 2022) Алексея Мартынова, «Мордовия была выбрана не случайно: глубокая провинция, отсутствие крупных городов, слабая транспортная доступность. Но главное — здесь сформировался особый корпус надзирателей, поколенчески воспроизводивший психологию насилия. Многие сотрудники УФСИН по РМ сегодня — внуки и правнуки тех, кто служил еще при Берии. Это не метафора, а социологический факт».
Дубравлаг — Дубравное лагерное управление в Зубово-Полянском районе Мордовии
Исправительно-трудовые лагеря в Мордовии начала открывать в начале 1930-х. К 1935 году здесь действовало 36 лагерных пунктов Дубравлага (Дубравный исправительно-трудовой лагерь), специализировавшегося на лесозаготовках и строительстве.
В 1935 году в Дубравлаге содержалось 23510 заключенных. Пик пришелся на 1942–1943 годы, когда в лагерях Мордовии единовременно находилось до 50 тыс. человек.
Через Дубравлаг прошли тысячи «бывших» — священников, дворян, офицеров царской армии, крестьян, раскулаченных и сосланных на лесоповал.
По воспоминаниям, собранным краеведом Анной Селивановой («Мордовский ГУЛАГ: голоса из земли», 2018), «особенно страшной была зима 1941–1942 годов, когда норма хлеба упала до 300 граммов в сутки, а работать нужно было по 12 часов на морозе. Умерших складывали в штабеля, как дрова, и закапывали общими траншеями. До сих пор поисковики находят такие захоронения в лесах Зубово-Полянского района».
В 1960–1980-е Мордовия стала главным местом изоляции политзаключенных. В трёх «особых зонах» для так называемых «государственных преступников» — Дубравлаг, ЖХ-385, позднее ИК-17 и ИК-18 — отбывали наказание около трех тысяч человек.
30 октября 1974 года узники мордовских и пермских лагерей начали голодовку в знак протеста против политических репрессий в СССР. Именно в память об этом событии установлен День памяти жертв политических репрессий.
Психолог, профессор МГУ им. Н.П. Огарева Ирина Рябова в публикации «Лагерный код мордовской идентичности» (Журнал «Регионология», №3, 2024) выдвинула гипотезу, которая вызвала споры, но не может быть проигнорирована: «Многолетнее сосуществование значительной части населения региона с зонами (прямое — через работу родственников в УФСИН, косвенное — через экономику и социальные связи) сформировало у местных сообществ особую ментальную защиту. Это смесь страха, презрения и тайной зависти к силовикам. Многие мужчины в моногородах типа Зубовой Поляны видят единственный карьерный путь — службу в конвое. Насилие там становится нормой, а не отклонением. Мы имеем дело с травмой, которая передается через поколения — как генетическая память».
Экономист Владимир Зотов, исследуя бюджет УФСИН Мордовии, обратил внимание на другой аспект: «Содержание колоний — это многомиллиардный бизнес для республики. Госзаказы на питание, форму, медикаменты, строительные работы. Сотни рабочих мест. Когда в 2023 году обсуждалось сокращение числа колоний, местные элиты оказали жесткое лоббистское сопротивление. Зона — это градообразующее предприятие для целого ряда населенных пунктов. И никто не хочет от него отказываться, даже если это репутационные издержки».
Игнорировать лагерное наследие Мордовии — значит не понимать глубинных причин ее сегодняшних проблем.
Историк Андрей Савин отмечает: «Мордовия — это, пожалуй, единственный регион России, где карательная система стала не просто частью экономики, но и частью идентичности. Игнорирование этого факта при построении образа «инвестиционно привлекательного региона» создает опасный когнитивный диссонанс».
Национальный характер, эрзя и мокша
Парадокс Мордовии в том, что регион с тяжелым лагерным наследием и демографическим сжатием демонстрирует, пожалуй, самый высокий в ПФО уровень патриотической мобилизации. Участие жителей в СВО, загрузка оборонных предприятий и новая программа подготовки «военкоров» — вот та социальная ткань, которая сегодня скрепляет республику даже прочнее, чем бюджетные дотации.
Национальный характер мордвы, по описанию этнографов, отличается замкнутостью, трудолюбием и удивительной неконфликтностью.
Доктор исторических наук, профессор МГУ им. Огарева Валерий Юрченков характеризует его так: «Мокшанин или эрзянин никогда не будет первым лезть в драку или громко заявлять о своих правах. Но он упрям, как дуб, и вынослив, как лошадь. Эта скрытая сила — «вечкевикс» (на эрзя — «терпеливый») — веками помогала выживать в лесах, на болотах, под игом кочевников, а потом и в колхозной системе. Сегодня она же помогает выносить тяготы малых зарплат и отсутствия перспектив — не бунтуя, а уезжая или уходя в себя» («Мордва: история и культура», 2022).
Национальный состав Мордовии уникален: мордва — мокша и эрзя (в сумме по переписи 2021 года — 39,9% населения) — говорят на разных языках финно-угорской группы, имеют разные эпические традиции, но в быту давно смешаны с русскими (53% по переписи). Разделение на мокшу и эрзю прослеживается не только в языке, но и во внешности, что делает антропологический портрет региона очень неоднородным.
Эрзя (северные и восточные районы) преимущественно относятся к европеоидной расе. Среди них чаще встречаются люди со светлыми волосами и глазами, более высоким ростом и европеоидными чертами лица. Их генетика имеет больше параллелей со славянами и балтами.
Мокша (южные и западные районы) отличаются чертами уральской расы. У них в целом более смуглая кожа, темные волосы и глаза, иногда встречаются скулы, придающие легкий «восточный» оттенок. Генетически они имеют больше примесей от тюркских соседей (татар, чувашей).
Суть идентичности региона значительно корректируют данные, собранные учёными-генетиками: генетически предки современных мокши и эрзи — не столько «финно-угорский субстрат», сколько важная и древняя часть генофонда восточного славянства.
Несмотря на то, что мордовские языки относятся к финно-угорской группе, естественная наука рисует иную картину. По женской линии ДНК мордва в целом ближе к славянским и балтским популяциям, чем к другим финно-угорским или тюркским народам — это главный вывод специалистов.
Анализ мужской Y-хромосомы показывает высокую долю гаплогруппы R1a, которая считается одним из генетических маркеров распространения индоевропейцев (и, в частности, славян). У эрзи этот показатель достигает 46%, тогда как у русских в целом он составляет около 47% (разницы, фактически, нет).
Свою роль играет «балтский след» — мордовские популяции демонстрируют заметную близость к литовцам и латышам. Ученые связывают это с расселением древних балтских племен, впоследствии ассимилированных славянами.
По поводу «финского» компонента — меньшая часть генофонда относится к гаплогруппе N, характерной для уральских народов. У мордвы, особенно в южных группах, учёные фиксируют минимальную долю монголоидной примеси — в среднем она составляет около 10-15%.
Генетическая близость к славянам — еще одно подтверждение многовекового и тесного переплетения двух народов. Мордва — не «чужая» примесь в русском генофонде, а его неотъемлемая и древняя часть.
В то же время наличие специфических компонентов (гаплогруппа N, уральские черты у мокши) добавляет сложности и глубины — регион не монохромный, а богатый синтез европейских и уральских влияний. Научное открытие еще раз доказывает, что единство и стабильность республики, о которых мы говорили, имеют под собой не только политическую и культурную, но и глубинную генетическую основу.
Кстати, Мордовия оказалось регионом, где наибольшее число улиц сохраняют советские традиции, советский стиль. Названия улиц связаны с советской эпохой — носят имена коммунистических, политических деятелей советской эпохи и участников Гражданской войны, воевавших на стороне большевиков. Это так, штрих.
СВО как социальный лифт и народная драма
Мордовия — в числе регионов с максимальным уровнем добровольческой мобилизации на душу населения. По данным, озвученным главой РМ Артемом Здуновым в феврале 2025 года, более 8 тыс. жителей республики приняли участие в СВО (на начало 2025-го), из них около 1500 — контрактники и добровольцы, остальные — мобилизованные. С учетом населения, это выше среднего по ПФО.
Почему? Эксперты называют три причины. Первая — экономическая: контракт это в 4–5 раз выше средней зарплаты по региону. Вторая — патриотическая: в национальных селах (мокшанских и эрзянских) традиционно сильна служба Отечеству. Третья — криминальная: для многих бывших заключенных, — а их в Мордовии, с ее зонами, высокий процент, — участие в СВО дало амнистию и шанс сбросить клеймо.
Военный комиссар РМ Алексей Осипов в интервью республиканскому телевидению (декабрь 2025) заявил: «У нас нет проблем с комплектованием. Люди идут осознанно, многие — добровольцами. Патриотизм здесь не на словах, а на деле. Мы гордимся нашими земляками».
Оборотная сторона — потери. Памятники погибшим появились в каждом районном центре. В Саранске стихийный мемориал на площади Победы ежедневно пополняется цветами.
Одна из сотрудниц центра помощи семьям военнослужащих в Саранске говорит: «У нас огромное количество вдов, матерей, детей без отцов. Но они не жалуются. Они собирают посылки, вяжут носки, пишут письма. Это та самая мордовская «вечкевикс» — терпение, которое переходит в немую скорбь».
Программа подготовки руководителей муниципального и регионального уровня из числа ветеранов СВО запущена в мае 2025 года под названием «Зов Родины». В названии — отсылка к одноименному фильму 1974 года, снимавшемуся в этих местах. Цель — за три года подготовить 100 управленцев, которые займут руководящие места в сельских районах, министерствах и госкорпорациях.
Куратор программы, заместитель председателя правительства Мордовии Алексей Меркушкин объясняет: «Эти люди показали себя в экстремальных условиях. Они умеют принимать решения, брать ответственность, работать в команде. Они не продажные чиновники и не «телефонные» управленцы. Им можно доверить район или завод».
Программа включает 6 месяцев обучения на базе МГУ им. Огарева и РАНХиГС (Саранский филиал) по направлениям: госуправление, антикризисный менеджмент, психология и бюджетирование. Затем — стажировка в министерствах и администрациях и назначение.
Первые выпускники в феврале 2026-го уже получили должности — 12 стали главами сельских поселений, 5 — заместителями глав районов, 3 — начальниками отделов в Минпромторге и Минсоцзащите.
Артем Здунов с ветеранами СВО
Сами ветераны-участники программы настроены решительно. Алексей Трофимов (позывной «Трофей»), 42 года, бывший механик-водитель, потерял ногу под Артемовском, после протезирования пошел учиться на главу администрации: «Меня бесит, когда в сельсовете чиновники воруют, пьют, сидят на месте и ничего не делают. А мы привыкли работать на результат. Будем наводить порядок. По-другому не умеем».
Мордовия сегодня, фактически, — это лаборатория по трансформации военного опыта в гражданское управление.
Исход этого эксперимента будет важен не только для республики, но и для всей страны, которая все больше опирается на «силовиков» и «ветеранов» как на новую опору. Вопрос лишь в том, сможет ли эта опора выдержать вес реальной экономики, социальных проблем и собственного прошлого.
«Мордовский психотип»
Сотрудник Института этнологии и антропологии РАН Владимир Зорин, много лет изучающий межнациональные отношения в регионах ПФО, характеризует ситуацию в Мордовии однозначно: «Это один из немногих субъектов РФ, где межэтническая напряженность отсутствует не только на уровне официальной статистики, но и на бытовом уровне. Мокша, эрзя, русские, татары (в республике около 5% татарского населения) живут вперемешку, семьи смешанные, языковой барьер отсутствует. Никто не требует выхода из состава РФ, никто не выходит на митинги за «национальные школы». Это зрелое, мирное сосуществование, которое могло бы стать образцом для многих северокавказских или поволжских регионов».
В чем причина? Эксперты называют три фактора.
Первый — советское наследие: Мордовия никогда не была национальной республикой в полном смысле (до 1990-х — автономная область в составе РСФСР), элиты не враждовали за суверенитет.
Второй — экономическая зависимость: почти все значимые производства и бюджетные потоки контролируются либо федеральным центром, либо региональной властью, у которой нет конкурентов в лице местных олигархических кланов.
Третий — культурная ассимиляция: городское население говорит преимущественно по-русски, национальные традиции сохраняются в фольклорных формах, не переходя в политику.
Глава Республики Мордовия Артем Здунов в интервью ТАСС в феврале 2026-го прямо заявил: «У нас нет и не может быть национальных проблем. Это единая семья. Мы все — россияне. Любые попытки расшатать ситуацию извне наталкиваются на глухую стену — люди просто не понимают, о чем речь».
Эта позиция находит поддержку и у жителей. Как рассказывал 68-летний житель села Старая Теризморга (этнографический центр эрзи) Иван Девятаев: «Сосед у меня русский, через дом — татарин. Свадьбы гуляем вместе, поминки — вместе. Какая разница, кто как говорит? Работать надо, а не делить».
При этом в республике отлично понимают, откуда исходит реальная, а не мнимая угроза общественному порядку. Это — внешняя миграция.
≈ 25% — именно на столько выросло за год количество преступлений, совершенных мигрантами в Мордовии. Только за пять месяцев 2025 года иностранные граждане совершили 147 преступлений — почти вдвое больше, чем годом ранее.
Заместитель начальника полиции МВД по РМ Валерий Седов на расширенной коллегии в марте 2026 года привел тревожную статистику: «Каждое пятое преступление в сфере незаконного оборота наркотиков совершено мигрантами. Растет число бытовых конфликтов с применением насилия, в том числе в общественных местах. Граждане жалуются на агрессивное поведение, неуважение к местным традициям».
Особый резонанс вызвало происшествие в Рузаевке в ноябре 2025-го. Группа мигрантов из Таджикистана избила местного жителя, заступившегося за девушку. После этого жители вышли на стихийный сход, требуя ужесточить миграционный контроль.
Власти отреагировали оперативно: 12 мигрантов были депортированы, работодатель — строительная фирма «Ремстрой-Саранск» — оштрафован на 2 млн рублей, а глава района провел сход граждан, где обсудил способы «навести порядок».
Этнодемограф Алексей Зубарев (Институт демографии ВШЭ) комментирует: «В отличие от Москвы или Татарстана, Мордовия не привыкла к массовому присутствию иноэтничных групп. Уровень толерантности здесь основан на гомогенности, а не на мультикультурализме. Поэтому любая вспышка агрессии со стороны мигрантов воспринимается острее и быстрее ведет к конфликту. Пока власти держат руку на пульсе, но потенциал дестабилизации высок».
В отличие от некоторых национальных республик Поволжья (Башкирия, Татарстан), где в 1990-е всерьез обсуждалось создание «суверенных государств», Мордовия никогда не была очагом сепаратизма. Даже в самые лихие годы «парада суверенитетов».
Профессор МГИМО Наталья Харитонова в работе «Федерализм и этнополитика в регионах Поволжья» (2023) объясняет это так: «Мордовская элита всегда была прагматичной и лояльной. Она прекрасно понимала, что без федеральных трансфертов и дотаций республика не выживет. Национальные движения (мокшень кашай, эрзянские активисты) были маргинальными и никогда не получали поддержки населения. Сегодня о сепаратизме не говорит никто — это даже не обсуждается в экспертном сообществе».
Сами жители это подтверждают. Руководитель общественной организации «Союз эрзян» Александр Учеваткин в интервью изданию «7×7» заявил: «Мы хотим, чтобы наш язык и культура не исчезали. Это культурные, а не политические задачи. С властью мы сотрудничаем — участвуем в фестивалях, выпускаем книги, преподаем в школах. Никакого радикализма». Эта позиция — консенсус.
Почему регион с такими проблемами (демографический спад, кадровый голод, лагерное наследие) остается стабильным? Ответ — в психотипе.
Социолог Ирина Рябова (МГУ им. Огарева) формулирует: «Это регион с высокой толерантностью к лишениям и низкой протестной активностью. Люди привыкли рассчитывать на себя, не ждать помощи от власти, терпеть и работать. Эта выученная беспомощность оборачивается парадоксальной устойчивостью: Мордовию трудно расшатать, потому что здесь слишком низкие ожидания. Но если уж люди выходят на улицу — значит, случилось нечто экстраординарное (как с мигрантами в Рузаевке)».
Политтехнолог Марат Баширов добавляет: «Управляемость Мордовии — это не репрессии, а консенсус элит и патернализм населения. Федеральный центр доверяет Здунову, местные элиты не конфликтуют (или конфликты не выносятся на публику), а население видит, что дороги ремонтируются, стадион построен, пособия платят. Пусть зарплаты низкие, но — стабильно. В условиях войны и санкций стабильность становится главной ценностью».
Победа в СВО как общенациональная цель
Что объединяет и власть, и элиты, и простых людей в Мордовии — это вера в необходимость победы в СВО. Это не декларативная риторика, а глубинное, выстраданное чувство.
Тысячи семей отправили своих мужей, сыновей, братьев на фронт. Сотни не дождались. Оставшиеся работают на оборонку, плетут маскировочные сети, собирают гуманитарную помощь.
Руководитель волонтерского штаба «Мы вместе. Мордовия» Елена Киушкина (Саранск) рассказывает: «Каждую неделю мы отправляем в зону СВО по 3–5 тонн груза: носки, термобелье, окопные свечи, лекарства. Деньги собирают пенсионеры, школьники, работники заводов. Это не показуха. Это искреннее желание помочь «нашим». Многие говорят: «Мы выстоим, потому что нам некуда отступать». Это не лозунг — это состояние души».
Военный корреспондент, житель Саранска Андрей Медведев (псевдоним, автор ТГ-канала «Мордовский взвод») пишет: «Здесь нет рефлексии, почему всё началось. Здесь есть ясное понимание: или мы, или они. Победа нужна, чтобы вернулись пацаны, чтобы не было стыдно перед теми, кто уже не вернулся. Мордовия, при всех её проблемах, выдержит и этот груз. Потому что она привыкла выдерживать».
Мордовия предстает как крепость, которая держится на трех китах — это дисциплина, национальный мир и патриотическая мобилизация. Мигранты — единственное уязвимое место, но и здесь власть действует принципиально и жестко. Сепаратизм, протесты, этнические войны — это не про Мордовию. Это про «другую Россию». А здесь — тихая, суровая, терпеливая земля, которая ждет Победы. И, похоже, дождется.
