Максим Медоваров, «Zаписки традиционалиста» (Нижний Новгород):
Отличие живой мысли от книжного доктринёрства именно в том, что живая мысль всегда конкретна и предметна. Она мыслит пространством конкретных гор, рек, лесов, степей, морей.
Она мыслит народно: из почвы, из камней, из крови народа, ибо сказано: отдай кровь, и прими Дух. Она видит промыслительное попечение Духа в истории — в земном времени и пространстве, по слову Савицкого: «Мы метафизичны и поэтому географичны, этнографичны».
Она сочетает в себе «родное и вселенское» (Вяч. Иванов), усматривая во всём родном проявление Вселенского, «в одной травинке видя вечность», в локальной святыне — проявление универсального мифического архетипа. Потому живая мысль привязана узами к почве и её сокам, к душе медленно зреющих в подземных жилах камней и металлов, к сокам злаков, плоти грибов и крови животных. Ей невыносима «интеллигентщина» больших асфальтовых городов, забетонировавших природу.
Живая мысль знает, что мир есть Творение Божие, а Бог Един для всех вся, но творение разнообразно именно потому, что Он создал мир через посредство Своего любимого и первого из творений — Софийного архетипа всех тварных мест и вещей, топосов и хроносов. Она не смеет фарисейски морализировать и читать нотации по абстрактным, книжным правилам на все случаи жизни, но к каждому случаю подходит конкретно и предметно, учитывая его место и его время, где нужно было действовать в Духе именно так, а не иначе.
Она разоблачает ложь и манипуляции всех, кто приходит с абстрактными «нормами» и «правилами», вскрывая за ними подленькое «кому выгодно» и ставя на место зарвавшихся фарисеев-дуалистов. Она позволяет бытию прорасти всходами в человеке и заявить о себе во весь голос Логос, ибо сказано через Гераклита: «Слушайте не меня, но Логос».
Но «здесь мало услышать, здесь вслушаться нужно». Прислонясь ухом к земле, чуя «и гад морских подводный ход, и дольней лозы прозябанье», уходя по лесным тропинкам в болота и набираясь мудрости там, поднимаясь на вершины высочайших гор и получая светоносное откровение там.
В этой мысли нет ничего плоского, ничего «слишком человеческого», ничего «секулярного». Эта мысль жжёт, как огонь, ибо Господь есть Огонь Поядающий, а «грядущий огонь будет судить и осудит». Она пережигает в прах и пепел тех, кто недостоин обращаться к ней. Это пламя, передающееся по вечной златой цепи из незапамятности в незабываемость и превосходящее возможности индивидуального разума настолько же, насколько объём превосходит плоскость, и называется Традицией.
