Психологический портрет современного террориста

О психологии террористов, о том, кто они такие. Исследование на этот счет недавно провел New American Foundation, рассмотрев личные данные по 3681 члену «Исламского государства – халифата» (ИГ, террористическая организация, запрещена в России).

Эти данные касаются только тех, кто с середины 2013 до середины 2014 года, перейдя турецкую границу, остался воевать в Сирии. Правда, речь здесь не о собственно террористах, но о «бойцах террористической группировки ИГ», что отнюдь не тождественно слову «террорист». Но не в этом дело. Что же получилось? Получилось вот что: «средний террорист ИГ» – одинокий человек, до вступления в группировку никогда не державший в руках оружия, имеющий базовое (вероятно, низкое) религиозное образование.

До прихода в ИГ 32% его боевиков были заняты неквалифицированным промышленным трудом, 18% – безработные и крестьяне, зато 28% – студенты и работники квалифицированного труда. 13% работают по профессии. 59% – холостяки, 23% – в браке и имеют детей. У 32% – среднее образование, у 13% – высшее, у 10% – неоконченное высшее, необразованных – 5%. Собственно религиозное базовое образование – у 55%. У 20% – умеренное, у 5% – продвинутое.

Честно говоря, я бы сделал упор не на духовно-религиозную «нищету» и холостяцкую жизнь террористов, а на то, что среди этой публики немало образованных и семейно устроенных людей. Они погружаются в фанатизм осознанно, отказываясь от жизненных благ. Они, так сказать, сознательные бойцы, и потому опаснее тех, кто ушел в ИГ «от тоски» и жажды подработать.

По данным директора Национальной разведки США Джеймса Клэппера за февраль с.г., в ИГ за «исламо-социальную справедливость» сражаются 36 тыс. бойцов. Кстати, по данным того же New American Foundation, из Саудовской Аравии туда уехало 760 человек, из Марокко – 239, из России – 194. Негусто, знаете ли. Руководствоваться этим данными недостаточно. Как профессиональный исламовед, я всей этой информации не очень-то доверяю. Ведь по другим данным, на Ближнем Востоке перебывало минимум 5 тыс. граждан СССР, тысячи выходцев из Центральной Азии.

К тому же здесь упомянуты только игиловцы. А ведь и помимо членов ИГ «неорганизованных» террористов пруд пруди, а будет еще больше. Увы, роднит их одно: они все (в том числе состоящие на учете в психбольницах) считают себя мусульманами и несут ответственность перед Аллахом. «Аллах акбар» стало восприниматься чуть ли не как «террористический призыв». Согласитесь, жутковато. Объяснять, что террористы – не мусульмане, а ислам – религия мира, поздно. С этим опоздали – что имамы, что католические кардиналы, что православные митрополиты.

Вышедший из религиозного фанатизма, из комплекса неполноценности мусульманского мира терроризм есть одновременно закономерность развития общечеловеческой цивилизации – в ней всегда присутствовали разного толка «экстремы», в том числе и как следствие субъективных ошибок, допущенных политиками, священнослужителями и экспертами-провидцами. Все они такого поворота не ожидали.

Как пишет аналитик Екатерина Степанова, «до тех пор, пока серьезные ученые… не будут готовы или не пожелают дать адекватное теоретическое объяснение исламистскому терроризму, в этой области будут продолжать доминировать сомнительные «эксперты» в области безопасности».

Террористы ничего конкретного не добиваются. Их цель – религиозный эксгибиционизм. В этом и заключается главная исходящая от них опасность.

Человек, который угрожает ножом пассажирам метро только за то, что они не желают жить по его правилам и традициям, заряжен на любую месть. Именно такие, как он, необратимо войдя во вкус, будут стремиться к обретению оружия массового поражения, чтобы поразить чуждые и неприятные им массы людей другой культуры и религии. 

Призыв к межрелигиозной войне уже давно запущен экстремистами, мечтающими уничтожить кресты в Ватикане. Дружественная ИГ нигерийская «Боко харам» годами борется именно против христианства и уничтожает христиан.

Однако хватит описывать терроризм. Спросим себя: что с ним делать?

С одной стороны, есть масса рецептов. Тут и крайнее ужесточение законодательства, и бесконечные межконфессиональные диалоги, и терпимость (нельзя же опускаться до «их» уровня), и совершенствование религиозного образования.

Существует и совсем интересный подход, который словесно не артикулируется, но присутствует как фон: дескать, ничего делать не надо, это – болезнь, сама пройдет, давайте чуть потерпим, а там все как-нибудь устроится.

Конечно, оптимальный вариант – разом решить все экономические проблемы уммы, остановить все происходящие в мусульманском мире кризисы. Но рискну предположить, что даже если обстановка кардинально изменится, сама идеология экстремизма остается, ибо она самодостаточна и может существовать автономно.

Публицист Лоран Шарет в газете Figaro в редакционной статье, символически озаглавленной «Антиконституционно?», пишет, что настало время действовать уже за рамками Конституции, доказывает, что это возможно и необходимо. Бывший президент Франции Николя Саркози высказался против проявлений толерантности, заявив, что она должна быть «равна нулю». И уж конечно, повсюду звучали призывы к войне с исламизмом.

Общая обстановка в мусульманском мире вряд ли в скором времени стабилизируется, и, таким образом, условия, порождающие экстремизм и терроризм, сохранятся, а сами террористы продолжат действовать по всему миру.

В террористической деятельности участвуют представители молодого поколения. Террор стал многогранен, он, так сказать, индивидуализируется. Как-то не верится, что все теракты совершают по прямому указанию «Исламского государства». Скорее всего ответственность за многие из них оно берет на себя постфактум. Но от этого не легче, ибо предупреждать действия террористов-индивидуалов сложнее, чем организаций. Уследить за всеми ними невозможно, в том числе за теми, кто отличается психической нестабильностью.

Синтез психоза и религиозного фанатизма – самая гремучая смесь.

И возникает последний, очень «хитрый» вопрос: как наказывать террористов, уничтожающих ни в чем не повинных людей, включая детей?

Не исключаю, что эти наказания со временем могут оказаться крайне жестокими. Может появиться и практика заложничества, наказания семей террористов, например, ставить в паспорте штамп «отец убийцы», «брат убийцы». (Кое-где на Северном Кавказе семьи террористов уже наказывают.)

Еще – за каждого террориста автоматически ограничивать тысяч на 10–20 въезд эмигрантов в пострадавшую страну. Или выселять из квартала, где проживал террорист, какое-то число его обитателей с неевропейским выражением лица.

Есть известный израильский способ «наказания», который сработал после убийства террористами израильских спортсменов в 1976 году, во время мюнхенской Олимпиады. Тогда в Израиле из быстро ушедших в отставку местных «спецназовцев» было сформировано подразделение, которое, действуя по своему усмотрению и не считаясь ни с какими законами и гуманными нормами, в течение нескольких лет «наказало», то есть перебило всех участников теракта.

Но смертная казнь в качестве наказания – не выход. Да и будет ли она эффективна, особенно если кое-кто станет интерпретировать ее как «героическую смерть во имя благородной идеи». Террориста надо оставлять в живых на пожизненное заключение в особых «посттеррористических» условиях. Изобрести такие условия под силу и суду, и обществу. Террориста можно перестать считать человеком и соответственно вывести его из юридического поля. Отсюда и кары могут оказаться в прямом смысле нечеловеческими. Тут открывается безграничный простор для жутких, извращенных фантазий.

Отчаяние и озлобленность, как и «сон разума», рождают чудовищ. В каком-то смысле это означает принять правила террористов и играть по их же собственным средневековым правилам. Получается – клин клином… Дескать, хотите вашего шариата, будет вам «наш шариат». Но до этого дело не дойдет, на 99% не дойдет….

Можно создать некий Международный антитеррористический военный трибунал, полномочный выносить решения вне рамок национальных конституций.

Может, это и имеет смысл. Такой орган вполне мог выносить решения по случаям неспровоцированных массовых убийств мирного населения. Впрочем, эффективность подобного трибунала относительна, да и кто конкретно будет исполнять его суровые приговоры?

Автор:  Алексей Малашенко

Публикуется в сокращении

Kreg74Антитеррор / antiterrorанализ,общественное мнение,прогноз,терроризмПсихологический портрет современного террориста О психологии террористов, о том, кто они такие. Исследование на этот счет недавно провел New American Foundation, рассмотрев личные данные по 3681 члену «Исламского государства – халифата» (ИГ, террористическая организация, запрещена в России). Эти данные касаются только тех, кто с середины 2013 до середины 2014 года, перейдя...Башкирия - Башкортостан Оренбургская Челябинская Самарская Нижегородская Свердловская область Татарстан Удмуртия Пермский край Мордовия Чувашия Марий Эл