Мухлиса Буби (Бобинская) и джадидизм

Каким образом уроженка небольшой та­тарской деревушки Вятского края достигла та­кого положения?

Даже человек, впервые услы­шавший это имя, ответит на подобный вопрос просто: следовательно, она была образованной, глубоко осведомленной в исламе, уважаемой женщиной.

Бадрульбанат абыстай, по словам ее сына Габдуллы, достаточно хорошо знала арабский и фарси, получила образование у своего отца, имама и мударриса д. Чебенле Мензелинского уезда Уфимской губернии Иманкула сына Мах­муда.

В 1857 году она вышла замуж за моло­дого муллу из д.Иж-Буби Сарапульского уезда Вятской губернии Габдулгалляма Нигматуллина. С этого времени супруги «начали обучать детей в Иж-Буби, один — мальчиков, другая — де­вочек, освещая таким образом светом знаний и просвещения деревню»1 — вспоминал Г.Буби,

Со временем учителями Мухлисы стали отец и братья. Девушку рано выдали замуж за старого муллу Мензелинского уезда, отличавше­гося жестоким нравом. Это вынудило братьев выкрасть ее из дома вместе с дочерьми. С тех пор Мухлиса абыстай вместе с женами братьев полностью посвятила себя обучению и воспита­нию девочек в женском медресе Иж-Буби.

На рубеже веков семейство Буби приходит к мыс­ли о необходимости реформирования системы образования и создания просветительского ком­плекса.

Воспитание и обучение женщин, предостав­ление им широких возможностей для повыше­ния уровня образования и культуры, по мне­нию реформаторов — одно из необходимых усло­вий преодоления отсталости и обеспечения про­гресса нации.

Приступившие в 1895 году к преобразова­нию мужского медресе братья Буби начали реорганизацию и женской школы. Душой и вдохновителем строительства этого очага просвещения, подобного которому не было в то время не только у татар, но, пожалуй, и во всем мусульманском мире, был самый младший из Нигматуллиных-Буби — Габдулла.

Однако нельзя умалять роль остальных членов семьи в этом деле. Вот что писал Г.Буби в рукописи «История медресе Буби».

Об отце:

«Ысуле-джадид принял беспреко­словно, но так как не знал сам этого метода и путей реформирования, отказался от медресе и все […] учебные дела передал в наши руки, нашему разумению. И 8 лет с радостью следил за реформой нашей школы и со спокойной ду­шой, в радости за наши успехи, отбыл в дом вечности. В эти восемь лет мы, благодаря на­шему покойному отцу, не подвергались пресле­дованиям и проклятьям противников реформы. Ибо вместо нас он доказывал необходимость нового метода и реформирования школ, все споры на эту тему вел он, и так как был учи­телем всех мулл в округе и превосходил их всех в знаниях, не давал им даже возможности раскрыть рот».

О матери:

«Так как, благодаря отцу, она отличалась свободомыслием, то не противилась реформе женской школы и нашему преподава­нию в ней. Наоборот, она защищала эти наши дела, и так как за свою глубокую религиоз­ность и праведность считалась святой не только темным народом, но и окрестными муллами, мы широко пользовались ее защитой и внима­нием. Незнающих и поэтому противящихся нашим начинаниям людей мы останавливали словами: «Во главе всего нашего дела стоит мама, если бы было не по шариату, она не да­ла бы нам воли».

О молодом поколении семьи:

«Мы и сами (братья Габдулгаллям и Габдулла. — A.M.) упорядочили эту школу, систематизировали методы и пути обучения. Ежедневно давали по два урока в ней. Но наша родная сестра Мухлиса Буби, ЖсНа брата Насима и моя жена Хуснифатима отдавали работе в этой школе всю душу, все свои способности, жертвовали всем ради благополучия и процветания этой школы.

Они втроем по вечерам брали у нас уроки, целыми днями обучали в школе и пре­одолевали немыслимые, никем до сих пор не­виданные препятствия. Во имя направления женщин России по пути знания и просвещения они, выслушивая самые грубые обвинения, бра­ли на себя многие беды и тяготы, и, не полу­чая ни копейки жалованья, лишь ради нации вкладывали огромные труды и старания, при­сущие только великим людям»3.

Итак, подвижнически служа про­светительским целям, с 1895 по 1902 год се­мейство Буби создало комплекс мужской и женской школ, где обучение велось по новой для системе.

Инспектор народных учи­лищ Сарапульского уезда Н.Меньшиков, в 1903 году ознакомившийся с этим учебным заведени­ем, сделал вывод, что «по общей постановке медресе в Иж-Бобье стоит значительно выше, почему учителя русско-татарских школ сравни­вают его с магометанской академией».

Изменения в правительственной политике, ставшие результатом Первой российской рево­люции, благоприятствовали успешному рефор­мированию образования. Знания и просвещение воспевались тогда в многочисленных песнях шакирдов, восхвалялась в сотнях произведений художественной литературы, на страницах только что увидевшей свет татарской периоди­ческой печати.

Семья педагогов Буби продол­жала совершенствовать учебные программы, вводить новые предметы, открывать новые классы.

Слава о медресе распространилась по всей России.

В это время увеличился приток учащихся из Москвы, Казани, Уфы, Симбирска, Самары, Астрахани, Ташкента, Петропавловска, Семипалатинска и других городов.

В 1905-1908 годы Буби добились открытия за счет земства одноклассных мужского и жен­ского и двухклассного мужского русско-татарских училищ, ставших составными частя­ми Иж-Бубинского образовательного комплекса. В 1907 году они получили право на прием эк­заменов на звание учителя-мугаллима и учи-тельницы-мугаллимы татарского училища и вы­дачу свидетельств лицам, выдержавшим эти эк­замены.

Нужно подчеркнуть, что эти свидетель­ства являлись официальным документом, при­знававшимся всеми административными органа­ми России.

Г.Буби писал о женской школе: «Эта женская школа была самой реформиро­ванной и первой начала выпускать мугаллим (учительниц — АМ)»5

К 1910 году в восьми классах мужского медресе из 221 часа в неделю 190 отводилось на общеобразовательные предметы (татарский, русский, арабский, персидский языки, литера­тура, всеобщая история и философия истории, география, математика, физика, химия, логика, психология, гигиена, агрономия, бухгалтерия, методика преподавания в школе и др.) и 31 — на религиозные дисциплины.

В 1910 году был открыт восьмой педагогический класс женского медресе. Для него была разработана специаль­ная программа.

Во 2-4 классах женской школы в 1901-1902 учебном году на изучение религи­озных дисциплин отводилось 11-13 часов из 24-25 недельных, а в 1909 году их число было сокращено до 7-9 из 24-29 часов в неделю.

В старших же классах женского медресе (5-8) на изучение религиозных дисциплин в 1910 году отводилось всего 3-4 часа из 31 в неделю6.

 

Бросающиеся в глаза недочеты этой про­граммы, а равно и несомненные недостатки преподавания большого значения иметь не могут, так как медресе, как свободные школы, могут постепенно совершенствовать и то, и дру­гое, руководствуясь опытом. По типу медресе Буби реформируются медресе Европейской Рос­сии, и за ними, несомненно, и часть медресе Средней Азии».

Итак, в Иж-Буби возникло учебное заведе­ние, готовившее учительниц татарских началь­ных женских школ.

Это способствовало возник­новению начальных школ по типу школы Буби в других местностях. Мухлисы Буби к этому времени она возглавляла женское медресе. Ее начали называть «мулла-абыстай», что было, несомненно, признанием ее авторитета не толь­ко как руководителя, но и как ученого, знато­ка мусульманского права, теолога.

После поражения революции 1905-1907 годов муллы консервативного направления, не справившись сами с джадидскими школами, доносами привлекли к ним внимание правительства. Естественно, это кос­нулось и братьев Буби.

Особенно отличился широко известный в татарском обществе своей реакционностью Ишми ишан (мулла с.Тюнтери Малмыжского уезда Вятской губернии Ишмухамед Динмухамедов), неоднократно писавший доносы на руководителей Ижбубинского медре­се и шакирдов, обличая их в ереси, подготовке заговора против самодержавия и т.д.

На основе сведений, по­ступивших в правительственные органы, 15 марта 1908 года Департамент народного про­свещения разослал попечителям учебных окру­гов распоряжение «собрать чрез ин­спекторов народных училищ на местах совер­шенно осторожно и секретным порядком сведе­ния о народившемся в последние годы особом классе частных мугаллимов»9.

После   закрытия  Ижбубинского   медресе осенью 1912 года Мухлиса Буби по приглашению Габдрахмана Ахмерова переехала в Троицк и приступила к обучению девушек в открытой им в 1910 году женской начальной школе. В то же время она агитировала известных троиц­ких купцов и меценатов Яушевых открыть женское медресе или женскую учительскую се­минарию по типу Иж-бубинского медресе и до­билась своего.

В 1914 году одна ветвь Яушевых открыла женское медресе, а год спустя другая ветвь добилась официального разрешения на открытие женской учительской семинарии. Мухлиса Буби стала заведующей этой семина­рии.

Она и в разлуке с братьями продолжала советоваться с ними, получать от них помощь в работе. Так, среди рукописей Г.Буби сохра­нились копии двух ее выступлений при откры­тии школ Яушевых, позволяющие нам сделать такой вывод. Примечательно, что в конце одно­го из текстов имеется приписка: «Я написал его в Кульдже для сестры, заведующей этим учебным заведением»12.

Таким образом, можно предположить, что Габдулла Буби и из эмигра­ции продолжал руководить созданием системы женского образования у татар, помогая сестре довести до общественности мысль о необходимо­сти женского образования и воспитания для прогресса нации.

Жизнь Мухлисы Буби резко изменилась в 1917 году. Это, конечно же, было связано с изменениями в стране в целом. Обратим внимание на два съезда, прямо или косвенно сказавшихся на судьбе Мухлисы Буби. 24-28 апреля 1917 года в Казани состоялся I Всероссийский съезд мусульманок, созванный по инициативе женщин г.Москвы. В работе участвовало около 150 делегаток из разных ре­гионов.

Председательница Центрального бюро по созыву съезда Хадича Таначева (Ямашева) отметила на открытии:

«Революция дала нам свободу. Пользуясь ею, мы в разных местах начали собираться и обсуждать наши пробле­мы… На этом съезде мы будем обсуждать лишь важнейшие вопросы, которые надлежит внести на рассмотрение Всеобщего мусульман­ского съезда, который вскоре состоится в Мо­скве. Вот они: права женщин по шариату; ме­сто женщин в семье и общественной жизни; политические права женщин и участие их в Учредительном собрании».

869566563564

Ученицы мусульманской школы Мухлисы Бубинской

Для подготовки резолюций по этим вопро­сам было создано пять комиссий. Редактор-издатель женского журнала «Сююмбике» Якуб Халили, присутствовавший на съезде как жур­налист и поместивший отчет о нем в своем журнале, отмечал высокий уровень докладов и активное участие в обсуждении не только деле­гаток, но и многочисленных гостей.

Среди ре­шений съезда отметим следующие: равенство прав мужчин и женщин и, как следствие, недопустимость мно­гоженства, допустимость отсутствия хиджапа (покрывала, закрытости); право женщин на участие в политических и общественных делах, в выборах.

Было избрано Центральное бюро мусульманок из пяти человек и делегация из восьми человек для участия на предстоящем Всероссийском общемусульманском съезде в Москве14.

1 мая 1917 года в доме Ш. Асадуллаева в Москве торжественно открылся Всероссийский общемусульманский съезд. В его работе участ­вовало около 900 делегатов из всех регионов России, в том числе 112 женщин. Это был пя­тый по счету всероссийский съезд (первые три состоялись в 1905-1906 гг., четвертый в 1914 г.), но первый, в работе которого участвовали женщины. Одна из них — Салима Якупова, председатель Центрального бюро  мусульманок России, была избрана в президиум съезда.

Сре­ди тринадцати вопросов, вынесенных на обсуж­дение, мы рассмотрим лишь два, повлиявших на жизнь Мухлисы Буби. Это проблема упоря­дочения управления духовными делами мусульман России и женский вопрос.

Итак, в работе Общероссийского мусульман­ского съезда участвовали женщины. Это, преж­де всего, говорит о том, что мусульманское (татарское) общество согласилось с идеей равноправия женщин, выдвинутой идеологами джа-дидизма еще на рубеже XIX-XX веков.

Женский вопрос обсуждался в специальной комиссии и на десятом заседании съезда под председательством Гаяза Исхаки. В выступлени­ях особо подчеркивалось, что отсутствие равно­правия женщин, составляющих половину на­ции, с мужчинами затрудняет национально-демократическое движение.

После бурного об­суждения была принята резолюция о равнопра­вии женщин, подготовленная в Казани на жен­ском съезде15. Исходя из принципа равноправия женщин решался и вопрос об участии мусуль­манок в управлении духовными делами му­сульман России.

5 мая 1917 года на съезде широко обсуж­дались проблемы управления духовными делами мусульман России. Впервые самими мусульма­нами были избраны муфтий и шесть членов ЦДУМ России, в том числе и Мухлиса Буби, занявшая должность казыя. Я.Халили писал по этому поводу: «Мы не знаем такого явления в исламском мире. Даже в являющейся ислам­ским государством Турции, как нам известно, нет такого. Это событие — избрание женщины казыем — стало возможным лишь под влиянием женского съезда, под воздействием голоса женщин. Это факт, доказывающий конец за­творничества женщин, равенство мужчин и женщин в делах и правах»16.

Мухлиса Буби с энтузиазмом включилась в работу. Решения I Общемусульманского съезда о равноправии женщин вызвали шквал протеста на местах. Особое негодование мужчин вызвал пункт, запрещающий многоженство. Как писал Я. Халили, даже солдаты с фронтов в массовом порядке отправляли свои протесты по этому поводу.

В результате II Общемусульманский съезд изменил этот пункт. В ответ М.Буби рас­пространила обращение к девушкам и женщи­нам с призывом не становиться второй женой. Затем Духовное управление распространило осо­бое постановление о многоженстве с перечисле­нием всех условий, при строгом выполнении которых оно было возможно. Автором этого по­становления была М.Буби, его подписали также муфтий Г.Баруди и шесть казыев17.

М.Буби быстро приобрела из­вестность. О ее справедливости и честности в народе слагались легенды. Именно к ней, в Уфу, за сотни верст, в поисках защиты и справедливости стекались тысячи обездолен­ных, угнетенных женщин и находили у нее помощь и понимание. Не случайно и то, что на всех последующих мусульманских съездах в течение 20 лет она неизменно переизбиралась и являлась правой рукой и помощницей муфтия Ризаэддина Фахреддинова.

Мухлиса Буби руководила отделом по се­мейным делам. По материалам Третьего съезда мусульманского духовенства и верующих Внут­ренней России и Сибири, состоявшегося в Уфе в конце 1926 года, деятельность этого отдела включала в себя ведение метрических книг, ре­гулирование семейных дел, работу по обраще­нию в ислам, работу по определению фетва и ведение обширного делопроизводства. Таким об­разом, сфера ее деятельности была весьма об­ширной, Об этом говорят еще два момента из этих материалов:

При обсуждении отчетов был задан во­прос: «Почему Мухлиса Буби не посылалась на места для проведения работ по вверенному от­делу?» Ответ: «Из-за перегруженности ее рабо­той здесь и преклонности лет».

Известный богослов, философ и общест­венный деятель Муса Бигиев говорил в своем выступлении: «Абдулла Сулейманов восхвалял Мухлису Буби, говоря, что она сделала весьма многое; выходит: она сделала больше, чем все остальные казыи — пожалуй, это и в действи­тельности так.» И саркастически заметил: «Оказывается, революция обработала единствен­ную у нас женщину в сильного работника, а мужчин — наоборот».

В 1920-1930 годы Мухлиса Буби публико­валась в журнале «Ислам мәҗәлләсе» (Исламский журнал), издававшемся при ЦДУМ, составляла фетвы, выступала арбитром по се­мейным проблемам. В 1937 году постановлени­ем тройки НКВД Башкирской АССР от 30 но­ября она была репрессирована, и расстреляна. Постановлением  Президиума  Верховного  суда БАССР от 23 мая I960 года она была оправда­на.

Итак, что мы видим — исключение, только подтверждающее правило, уникальное явление, объясняемое неординарной личностью самой Мухлисы Буби? Или этот феномен есть прояв­ление татарского джадидизма, в условиях рево­люции пытающегося осуществить свои идеалы и перестроить все стороны жизни татарского общества, в том числе и отношение к роли женщины в этой жизни?

Справедливо и то, и другое. И статья эта была попыткой отдать дань этой феноменальной личности, склонить головы перед ее светлой памятью.

Вступительную статью и документы к публикации подготовила кандидат исторических наук Альта Махмутова

Публикуется в сокращении

Сергей СиненкоИсламФигуры и лицаджадидизм,духовное образование,ислам,медресе,РоссияМухлиса Буби (Бобинская) и джадидизм Каким образом уроженка небольшой та­тарской деревушки Вятского края достигла та­кого положения? Даже человек, впервые услы­шавший это имя, ответит на подобный вопрос просто: следовательно, она была образованной, глубоко осведомленной в исламе, уважаемой женщиной. Бадрульбанат абыстай, по словам ее сына Габдуллы, достаточно хорошо знала арабский и фарси, получила образование...Башкирия - Башкортостан Оренбургская Челябинская Самарская Нижегородская Свердловская область Татарстан Удмуртия Пермский край Мордовия Чувашия Марий Эл