КУБАИРЫ — жанровая форма и тип стиха башкирского героического эпоса. Типологически близок русским былинам, украинским думам, кавказским нартам, казахским жырам, якутским олонхо. К. исполняются напевно или речитативом. В строфе от 4 до 30 и более рифмованных строк. Кубаир (и близкий к нему иртэк) можно отнести к произведениям народного творчества, где преобладает в них текстовое начало (музыкальная сторона, если и присутствует, играет подчиненную роль). Наиболее значительные башкирские сказания-кубаиры — «Урал-батыр», «Акбузат», «Заятуляк и Хыухы-лу», «Алпамыша и Барсын-хылу», «Ку-зыкурпяс и Маянхылу», «Кусяк-бий» и др. Среди кубаиров различают 1. эпические сказания («Урал-батыр», «Идукай и Мурадым» и др.), 2. лирические повествования («Смерть высокой горы», «Аи, Урал, мой Урал»), 3. дидактические сказания, кот создают путем слияния близких по содержанию однотипных по стилю пословиц. К этой группе относятся древние сказания «Кузый Курпэс и Маян Хылу», «Алпамыша и Барсын Хылу», «Акбузат» и др., бытовавшие в форме иртэков и кубаиров. При исполнении народного эпоса улавливаются некоторые музыкально-поэтические закономерности. Поэтический текст кубаиров «сказывается» нараспев. Ритмика короткой, речитативного склада мелодии кубаиров подчинена метрике семисложного «кубаирского стиха».

КУЛЬТУРА НАРОДОВ БАШКОРТОСТАНА  Словарь-справочник

Дополнение

КУБАИРЫ

Самобытным эпическим жанром башкирской устной поэзии является кубаир (ҡобайыр), творчество безымянных народных талантов-сэсэнов. Кубаир ярко свидетельствует о том, как в недрах фольклора складывался и вызревал поэт, который в дальнейшем, отделившись от фольклорного бытия, вступил на общественно-литературную арену. Первым таким поэтом был Салават Юлаев. За ним пошли другие, каждый своим путем.
В кубаирах, пожалуй, больше, чем в каком-либо другом жанре устно-поэтического творчества башкир, выявляется искусство красноречия и народная мудрость. В старину йыйыны (народные собрания), большие торжества и различные праздники были местом испытания находчивости и мастерства сэсэнов: там они состязались друг с другом. То, что сэсэны зачастую выступали от имени народа — племени, рода, — выражали его думы и чаяния, необычайно повышало общественное значение кубаиров.
Передовой для своего времени сэсэн, автор кубаиров, видел свой долг в верном служении народу, призыве к борьбе против всякого зла и насилия. Это мы ясно видим, например, в кубаире “Состязание Акмурзы-сэсэна с Кубагуш-сэсэном” (“Аҡмырҙа сәсән менән Ҡобағыш сәсәндең әйтешкәне”):
Худое он не защищает,
С врагом он не мирится;
Хорошее любит он,
О горе страны говорит он;
На битву призывает он,
На тяжбу призывает он.
Кубаиры посвящались обычно наиболее важным вопросам общественной жизни. Они рассказывают о событиях исторического значения, славят родину и ее доблестных батыров, “добрых” ханов, а “недобрых” зло критикуют. Знатоки обычного права, сэсэны часто выступали в роли судей в тяжбах, различных спорных вопросах, были советчиками беев и предводителей родов, но прежде всего они были певцами своего времени, прообразами профессиональных поэтов.
В кубаирах наиболее ценные человеческие качества — смелость и верность — воспеваются в образах народных батыров. Так, в кубаире “Смерть высокой горы” (“Бейек тауҙың үлгәне”) говорится:
Страна лучезарной бывает,
Когда в ней батыр рождается;
Страна печальной бывает,
Когда враги на нее налетают.
Мужественные батыры
Смело выйдут на битву,
Горою встанут на ровном месте;
Пока через серге1 кровь не проступит,
Пока не прославятся батыры,
С коня седло не снимут,
В ножны меч не вложат,
В ножны меч не вложат.
В содержании кубаиров большей частью отражены события, происходившие в истории башкирского народа в XIV—XVIII вв.
Как известно, до конца XIV в. Башкирия находилась под властью Золотой Орды, в подчинении у брата Батыя — Шейбана, его сыновей и внуков. Власть осуществляли также более мелкие ханы, беи и мурзы. В кубаирах жила народная идея стихийной борьбы против татаро-монгольских ханов и местных притеснителей.
В XV в. начинается другой, не менее трудный период в общественной жизни Башкирии. Она расчленена на три части: южные и юго-восточные районы находились в подчинении Ногайской орды, западные районы захватило Казанское ханство, зауральские башкиры вошли в состав Сибирского ханства. Между этими тремя ханствами часто происходили кровавые столкновения, в результате чего большие потери несли башкиры разделенных сторон. Такие битвы, как это изображено в поэме “Кусяк-бей”, возникали и внутри одного ханства — между двумя племенами во главе с их предводителями — беями.
В кубаирах выражен дух времени, довольно верно отражены черты эпохи. Именно черты, а не документальная достоверность исторического факта или явления. Разумеется, от кубаира, как и от других произведений фольклора, нельзя ожидать такой фактологической точности. Кубаиры, как и вообще эпос, историчны по своему содержанию: они отражают стороны народной жизни, помыслы и чаяния людей. Но достоверность здесь достигается своеобразными средствами народной поэзии: исторический материал передается в поэтическом “сплаве”. Поэтому они не могут подменить собой ни летопись, ни документ.
Наибольший интерес представляет в этом отношении кубаир “Сказание о хане Мамае” (“Мамай хан хикәйәте”).
Шесть столетий тому назад фактический правитель Золотой Орды Мамай грабил и опустошал русские земли. История свидетельствует, что после сокрушительного поражения в Куликовской битве Мамай с небольшим отрядом бежал в Каф-тау (Крым), где и был убит в 1380 г.
Приведенный ниже башкирский кубаир, судя по заглавию, должен был быть об этом коварном захватчике Мамае. В действительности же он имеет в виду другую личность. Биография золотоордынского правителя совпадает с бесславной судьбой героя кубаира лишь в том, что он также бежал в Крым и был там казнен. Все события, описанные в кубаире, и упомянутые в нем исторические личности полностью относятся к эпохе подчинения большой части Исторического Башкортостана Ногайской орде — к середине XVI в.
“После того, как внуки Чингисхана с битвами прошли до Идели и дальше, минуло немало времени, и страной завладел хан Мамай. У отца Мамая Мусы-хана было две жены, от первой родилось семь сыновей, от второй — пятеро. Мамай был пятым, младшим сыном от второй жены.
Мамай любил битвы, всех сокрушал, всех заставлял склонять голову перед собой, — такой он был жестокий батыр-воин. Там, где проходил Мамай, погибали люди, горели деревни, города превращались в пепелища.
Верным спутником Мамая был Урак, предводитель войска. Они вдвоем переворачивали мир вверх дном.
Мамай и Урак, с мечом пройдя весь свет вдоль и поперек, достигли Каф-страны. Начали уничтожать народ. Убили кафского хана. Но в этой Каф-стране и самому Мамаю пришлось распрощаться с жизнью. Его войско окончательно было разгромлено. Самого его поймали и приговорили к казни. “Сколько стран, сколько народу безвинно утопил ты в крови, разграбил их имущество, сжег жилища, лютый Мамай! — сказали ему. — Людская кровь, слезы детей, проклятия стариков не сходят даром. Сейчас пришло время отсечь голову тебе самому. Что бы ты хотел сказать перед смертью? Говори!”
Сказывают, что Мамай после этого произнес свои последние слова:
Иремель-гора, откуда берет начало Идель,
Была пристанищем, вотчиной
Отца моего — Мусы;
Дремучий лес, откуда берет начало Яик, —
Летом там было джейляу
Отца моего — Мусы;
Кызыл, Уйшук, Биштамак —
Там находилось зимовье
Отца моего — Мусы.
Широкие копыта, чалая масть —
Таким был конь верховой
Отца моего — Мусы.
Со спорщиком спорить начнет,
А в споре вступит и в бой —
Муса-хан, мой отец,
Был славной личностью такой.
Земля, где покорная родина,
Земля, где мы жили зиму,
Земля, где мы жили лето,
Земля, где привязывались кобылицы,
Земля, где пристегнута сабля,
Земля, где стреляли из лука,
Земля, от которой скакали
Ордою в дальние страны, —
Все это осталось от дедов,
Теперь остается от Мамая…
Говорят, после того, как Мамай сказал эти свои последние слова, ему отрубили голову.
О бытовании кубаира “Сказание о хане Мамае” в башкирском фольклоре до последнего времени не было известно. Я записал его на магнитофонную ленту в ноябре 1970 г. из уст 69-летней сказительницы из города Миасса Хадисы Кусабаевой, хранящей в памяти много произведений изустной литературы, старинной рукописной и печатной поэзии. Я по праву усомнился в достоверности кубаира, повествующего о том, что подошва башкирской Иремель-горы и истоки Яика когда-то были владениями Мамая и его приближенных, где они жили и летом, и зимою, как на своей родной земле. По этой причине я воздержался включить кубаир, до полного его исследования, в число других поэтических памятников, записанных от Кусабаевой, которые опубликованы в 4-м номере журнала “Агидель” за 1971 г.
Исследование показало, что “Сказание” является сильно сокращенной версией ногайского эпического сказания “Мирза Мамайдың хикайәте” (“Предание о мирзе Мамае”), опубликованного в “Ногайской хрестоматии”, составленной Мухаммедом Османовым и изданной в 1883 г. в Петербурге, которая ныне является библиографической редкостью.
“Предание о мирзе Мамае” начинается так же, как и башкирский кубаир, но с поименным перечислением всех двенадцати сыновей Мусы-хана, владевшего долинами Иремеля и Сакмары. Далее повествуется о борьбе за власть между сыновьями, среди которых особенно коварным выступает Исмагил, шестой сын от первой жены Мусы.
И в ногайском эпосе, и в башкирском кубаире имя главного героя — Мамай. Оказывается, что это — сокращенная форма имени Шихмамая, а вовсе не золотоордынского Мамая. В 40—50-е гг. XVI в. Шихмамай и Исмагил, каждый по восемь лет, правили в Башкортостане. По-видимому, Шихмамай был особенно жестоким притеснителем: башкиры, проклиная его, создали “Сказание о хане Мамае”, добавив к его образу хищнические черты предводителя Золотой Орды Мамая, а ногайцы же создали “Предание о мирзе Мамае”, возвеличивая своего правителя. Ногайский эпос был опубликован девяносто лет назад, а башкирское произведение оказалось даже не записанным.
Как повествует ногайский эпос, однажды Мамай (Шихмамай), считая, что ему недостаточно тех земель, которыми он владеет в Поволжье и на Урале, собрал войско и вместе с Ураком, сыном своего покойного старшего брата Аль-Шагира (т.е. первого сына Мусы от второй жены), двинулся на Крым. Они там убили крымского султана и его наместников и овладели страной. Назначив своих людей султанами и ханами в Крыму, Мамай возвращается на Волгу, завоевывая по пути новые земли. Вскоре он умирает от болезни (а не убит в Крыму, как это сказано в башкирском кубаире). Придворные певцы (жирау) сочиняют песни, восхваляющие мирзу. Место Мамая занимает Урак. Но и ему недолго пришлось быть владыкой: во время вечерней молитвы его убивают стрелой из лука в спину. Это устроил его брат Исмагил. Он расправился и с тремя сыновьями Урака: четырнадцатилетнего Карасая и десятилетнего Казыя отправил в Кабарду (они там благополучно выросли), третьего сына Урака — Аббаса после того, как он вырос, убили по его коварному замыслу.
Мамай (Шихмамай) был осведомлен и сам догадывался, что его братья от другой матери во главе с Исмагилом враждебно настроены против него: их мучила зависть, и очень возможно, что это должно было привести к заговору. Тревожные мысли овладели Мамаем в пути, когда он с победой возвращался из Крыма на Волгу. В частности, он вспоминал о башкирской части Южного Урала, которой владел еще его отец Муса:
Идел басы Ирәмәл2 тay
Мәнем атам Мусадың
Иле ҡунған жире иде;
Яйыҡ басы ҡара урман
Мәнем атам Мусадың
Яҙ яйлаған жире иде;
Кызыл, Өйшәк, Бестамаҡ
Мәнем атам Мусадың
Кыс ҡыслаған жире иде.
С этими девятью строками почти дословно совпадает начальная строфа стихотворной части башкирского кубаира “Сказание о хане Мамае”, русский перевод которого приводился выше, что и дает нам основание считать его краткой башкирской версией или вариантом эпического произведения, напечатанного в “Ногайской хрестоматии”.
Особенность башкирского “Сказания” не только в том, что оно чрезмерно короткое по сравнению с печатным ногайским “Преданием”, но и в идейной трактовке исторического события: в отличие от “Предания”, в нем образ Шихмамая показан в резко отрицательном плане, со строгим осуждением его действий как хана-завоевателя.
Хадиса Кусабаева говорила, что она запомнила произведение в ранней молодости в том же виде, в каком и передавала его при записи. Здесь, по всей вероятности, следует принять за истину одно из двух предположений. Или кубаир в самом деле существовал как самостоятельное народно-поэтическое произведение, содержащее в себе общие с ногайским эпосом поэтические строки; или же, параллельно с ногайским “Преданием о мирзе Мамае”, имелось в фольклоре и башкирское “Сказание”, равноценное и во многом общее с ним, но не дошедшее до Кусабаевой в полном объеме, а только в сокращении, в форме кубаира, в котором представлены лишь начало и конец башкирской версии эпоса.
Какое из этих двух предположений правильно — это можно определить лишь при комплексном исследовании всех эпических произведений башкирского фольклора, относящихся к ногайскому периоду, а также с помощью сравнительно-исторического метода, обнажив “ногайский пласт” в фольклоре башкир, казахов и других народов. В настоящее время наши фольклористы еще не принимались за специальное исследование народного творчества в этом аспекте.
В кубаирах, отразивших отдаленные эпохи, заложена народная идея борьбы против татаро-монгольских ханов-захватчиков, местных беев, мурз и тарханов.
Патриотические чувства и помыслы в кубаирах всегда связаны с Уралом, который обычно выступает в башкирском эпосе как обобщенный образ родного края. Особенно ярко и самобытно выражено это в кубаире “Ай, Урал мой, Урал” (“Ай, Уралым, Уралым”):
Отец мой здесь, и прадед мой здесь;
Моя мать снохой была здесь;
Пуповину мою перерезали здесь;
Косяки стад наших паслись здесь;
Кони мои ржали здесь;
Коровы мои мычали здесь;
Овцы мои блеяли здесь;
Серебром наши реки катятся здесь;
…………………………………………………
…………………………………………………
Вырежь овец, оставь одну —
Скоро отара будет здесь;
Вырежь кобыл, оставь одну —
Скоро косяк загуляет здесь…
(Перевод А.Ромма)

В кубаире “Смерть высокой горы” (“Бейек тауҙың үлгәне”) сэсэн с тревогой говорит о приближении к родной земле полчищ чужеземных ханов-завоевателей, предупреждает об опасности, нависшей над родиной:
Высокая гора умирает,
Когда черный туман ее застилает;
Черная земля умирает,
Когда белый снег ее покрывает;
Быстрая река умирает,
Когда зеленый лед ее одевает;
Храбрый джигит умирает,
Когда родину враг занимает…
(Перевод А.Ромма)

В каждом кубаире заложен какой-нибудь поучительный смысл. Они не ограничиваются выражением отношения и оценки народа к тем или иным явлениям жизни, но и несут в себе тенденцию непосредственного, активного воздействия на них. Лучшие кубаиры воспитывают в человеке патриотические и эстетические чувства. При изображении героики в кубаирах проступают две очень важные темы: тема рождения героев в тяжелые для родины дни, когда возникает угроза ее судьбе, а также тема сопротивления и борьбы против угнетения ханов. Кубаиры сурово предупреждают:
Хану руку протянешь —
Хану постель постелишь;
Слезешь рядом с коня —
Перед ханом голову склонишь.
Меч засунешь в ножны —
Станешь у хана рабом;
Будешь безмолвным, когда враг идет, —
Хану сыном станешь.
Огонь своего гнева кубаиры обрушивают на бесчестие, трусость и предательство.
Кубаирист, наделяя своих героев благородными качествами, обычно имел в виду не столько образы батыров общенародных, сколько батыров своего племени или рода, ибо трехсотлетнее пребывание под гнетом Золотой Орды не давало возможности разрозненным башкирским племенам и родам объединиться в один цельный народ, развивать свою единую экономику и культуру. Несмотря на это, кубаиры по своей идейной природе далеки от такого творчества, в котором воспеваются герои только отдельного рода или племени. В них заложены общие для всех семи башкирских родов мысли и ожидания, присутствует идея единой народности. Именно идея народного единства и сплоченности связывала разобщенные башкирские племена и вдохновляла их на борьбу против ханского ига. А хан в кубаире изображен так:
Весь скот отнимет у тебя,
Всех возьмет на учет,
Не задушив, будет пить кровь,
Не убивая, душу возьмет.
Какой бы патриархальной не была общественная жизнь, она развивалась в классовых противоречиях; и мораль носила классовый характер: либо защищала интересы господствующего сословия, либо отражала недовольство угнетенных. Дошедшие до нас кубаиры отражают мораль людей социально угнетенных, а кубаиры, выражающие идеи и мораль имущего класса, почти отсутствуют. Объясняется это тем, что до Октябрьской революции кубаиры вообще не были записаны, а уже в двадцатые годы никто не старался записывать такие, в которых восхвалялись бы ханы и мурзы. Сейчас уже нет возможности отыскать их.
Разумеется, каким бы поэтически совершенным творением не был кубаир, низкий уровень общественного сознания людей далекого прошлого не позволил ему подняться до широких социальных обобщений. Сэсэны-кубаиристы, да и вообще авторы произведений изустной литературы, ограничиваясь критикой отдельных ханов и беев, не могли понять, что за неравенством в общественной жизни, тревожившим и угнетавшим их, лежали глубокие социальные причины. Создатели кубаиров не шли дальше горькой мысли, что несправедливость, в которой и воплощено социальное зло, идет от отрицательных морально-этических качеств людей высшего класса. Потому-то сэсэны, кубаиристы и певцы делили феодалов на “хороших” и “плохих”.
Показ положительных образов в произведениях народного творчества, в том числе и в кубаирах, зачастую основывается именно на вере в “хорошего хана” или “хорошего бея”. Тем не менее сэсэны и сказители, испытавшие влияние феодальной идеологии, но верные высоким идеям народности и гуманизма, вкладывали в творимые ими образы эпических героев — беев, предводителей родов и родовых батыров — самые добрые качества: верность родине, беспощадность к врагам, самоотверженность.
Кубаиры, в которых наиболее ярко показано классовое расслоение в башкирском обществе, естественно, встречаются позднее — в период после освобождения Башкирии от монголо-татарского ига и присоединения к Русскому государству. Вот, к примеру, отрывок из кубаира “На раскинувшемся Урале” (“Уралып ятҡан Уралда”):
В недрах горы Урал
И золото есть, и медь;
В долинах горы Урал
И богатый, и бедный есть.
Проливающий пот бедняга есть,
Мечтающий разбогатеть.
Под горой Урал
И железо, и серебро есть;
А на самой горе Урал
Есть и битва, и смерть.
Социальное положение бедняка, работающего на бая, хорошо вырисовывается в кубаире “Скажу, если спросите” (“Әйт, тиһәгеҙ, әйтәйем”):
В одно одет и летом, и зимой,
Перед баем склоняет голову, —
Как же бедняк разбогатеет?
Надеясь на радостные дни,
Надеясь, что дела пойдут на лад,
Ходит он, сдерживая печаль,
Сдерживая печаль.
Глубокое содержание кубаира достигается высокой и в то же время простой поэтической формой, его афористическим звучанием. В отличие от песни, где необязательна смысловая связь между двумя половинами строфы, в кубаире, как правило, каждый поэтический образ, каждое сравнение, параллелизм или троп служат средством выражения основной мысли и составляют органическую часть общей поэтической канвы. Явления или предметы обрисовываются в нем тщательно, детально, и поэтому строфа кубаира, если даже она состоит из одного предложения, может включать от двух до двадцати четырех и более строк. Плавность и равномерность ритма, обязательная рифмовка строк обес­печивают легкость восприятия.
Особенностью кубаиров следует признать и то, что в них часто употребляются пословицы, поговорки, крылатые выражения. Некоторые почти целиком состоят из афористических изречений (“Вор не разбогатеет”, “Скажу, если спросите” и др.). Загадки также иногда составляют композиционную основу кубаиров. Они легли, например, в основу кубаиров “Два сэсэна”, “Загадка”, “Состязание Акмурзы-сэсэна с Кубагуш-сэсэном”. Если пословицы в кубаире используются для краткого и ясного выражения остроумной мысли, то загадки выполняют функции испытания знаний человека об окружающей жизни, его зоркости и находчивости. Все это говорит о древности жанра кубаира, синкретичного по природе.
И в этом своем синкретическом состоянии в XIX в. кубаир как жанр устного творчества перестал развиваться.
Проникновение в Башкирию капиталистических отношений приводило, с одной стороны, к еще большему разорению народа, а с другой, — вызвало ломку и частичное уничтожение патриархально-родового быта и его традиций. В условиях, когда ранее разобщенные башкирские племена уже составляли единый народ, кубаир, являющийся индивидуальным творчеством сэсэнов, перестает отвечать требованиям новой эпохи, появляется необходимость в более массовых видах фольклора, в произведениях коллективного творчества. Во второй половине XVIII в. и особенно в XIX в. интенсивно развивается народное песенное творчество, формируется классика башкирской песенно-музыкальной культуры. И кубаир уступает место этому виду устной поэзии.

Автор Ахнаф Харисов

КУЛЬТУРА НАРОДОВ БАШКОРТОСТАНА Словарь-справочникКультура народов Башкортостанабашкиры,литература,мифология,фольклор,эпосКУБАИРЫ - жанровая форма и тип стиха башкирского героического эпоса. Типологически близок русским былинам, украинским думам, кавказским нартам, казахским жырам, якутским олонхо. К. исполняются напевно или речитативом. В строфе от 4 до 30 и более рифмованных строк. Кубаир (и близкий к нему иртэк) можно отнести к произведениям народного творчества,...Башкирия - Башкортостан Оренбургская Челябинская Самарская Нижегородская Свердловская область Татарстан Удмуртия Пермский край Мордовия Чувашия Марий Эл