Ahnenerbe41414

Казанские историки и идеи нацистского Аненербе (Ahnenerbe)

До какой глубины интеллектуального падения может дойти историк-идеолог, доказывая властьимущим свою верность и полезность? Если говорить о большинстве нынешних казанских историков, то при ответе нужно обязательно учитывать, что сама власть неоднородна, есть начальство местное (татарстанское), а есть – столичное (московское). Отношения между ними далеко не безоблачные, и провинциальному идеологу необходимо чутко отслеживать баланс сил, иначе он может лишиться даже тех крох, которые перепадают с барского стола (вернее, столов).

Символика Аненербе

С начала 1990-х гг. большинство историков «суверенной» республики Татарстан было вынуждено обслуживать интересы местной номенклатуры, сумевшей в смутные времена установить контроль над ресурсами региона. Итогом «ревностного служения» стали отложившиеся в библиотеках внушительные залежи «научной», учебной и публицистической литературы об истории государственности Татарстана, непростой исторической судьбе татарского народа и чинимых «Москвой» на протяжении столетий кознях.

Ситуация напоминала и напоминает средневековье, когда придворные историки одного феодала, используя образы прошлого, всячески клеймили противников хозяина, вступая в перепалки с «коллегами» из другого герцогства или графства. Читая сочинения татарских историков-националов (критикующих, например, националов русских), ловишь себя на мысли, что их тексты удивительно похожи на хроники той же Франции эпохи феодализма. В обоих случаях имеют место быть восхваление правителя и его подручных, пренебрежительный тон в отношении политических противников (как внутренних, так и внешних), и, самое главное, «подгонка» исторического материала под сиюминутные конъюнктурные нужды.

Однако в средневековье время текло на порядок медленнее, чем в наши дни, событий происходило относительно мало, вражда между феодалами могла длиться не одно поколение, и поэтому историки свои взгляды при жизни меняли не часто. Другое дело – нынешние дни, когда российская «вертикаль власти» напоминает классическую феодальную лестницу, и отношения между «лучшими людьми» меняются значительно быстрее, чем, например, в XIII в.

Еще в середине 1980-х гг. профессиональным идеологам нужно было восхвалять интернационализм и братскую дружбу советских народов. Во времена Перестройки, когда между чиновниками разных уровней началась борьба за лакомые куски бывшей социалистической собственности, возникла необходимость определиться с покровителем (по терминологии средневековья, сеньором) и доказывать самобытность исторического пути того народа, прикрываясь именем которого «благодетель» обогащался сам и обогащал своих многочисленных родственников и подручных.

С начала 2000-х гг. в России постепенно стал определяться один центр силы – Московский Кремль, и сегодня «правильная точка зрения» и «ценные указания» исходят только из его стен, следовательно, появился более сильный, чем «местный князек», сеньор, и ориентироваться нужно на него. Чтобы поспеть за водоворотом событий и не выпасть из «придворной» обоймы или хотя бы остаться на близком к ней расстоянии, татарстанскому историку нужно уметь улавливать разные сигналы, читать «между строк», и заниматься другой такого же рода «полезной» для общества деятельностью.

Бывалый идеолог, зная, что ситуация в любой момент может измениться, старается не делать категоричных заявлений. Он пишет туманно, даже иногда упоминает альтернативные точки зрения, но в итоге читатель приходит к нужному выводу.

Это, если хотите, «профессионализм». Именно он позволяет казанским авторам плавно менять амплуа от коммунистов-интернационалистов до татарских этнонационалистов, а от последних – до патриотов российской государственности (см. пример Рафаэля Хакимова). В этом даже есть свои преимущества, т.к. большинство людей не замечает «подлога» и без серьезных потрясений принимает новый миф.

У неопытных идеологов или у тех, кто «в возрасте», но просто не обладает «профессиональным» талантом к подобного рода упражнениям, тексты эмоциональны, антиинтеллектуальны, даже обыватель может заподозрить что «что-то здесь не так», и, в конце концов, оскорбиться тем, что его не уважают, подсовывая сомнительный товар, и открыто высказать своё возмущение. А это уже близко к социальному протесту, что «хозяевам российской жизни» явно ненужно. Иными словами, плохие идеологи, стремясь доказать власти свою лояльность, в итоге оказывают ей медвежью услугу.

В Татарстане одним из примеров некачественной идеологической продукции стал учебник Дании Сабировой (1944–2015) и Якуба Шарапова «История Татарстана» (Москва, издательство Кнорус, 2009). Несколько его изданий в разные годы штудировали тысячи студентов Казанского национального исследовательского технического университета (КНИТУ-КАИ) (авторы преподавали в этом ВУЗе).

Кроме откровенного незнания исторических фактов (особенно при описании древней и средневековой истории), мифотворчества (никому не известная «древнейшая северо-тюркская цивилизация», равная по значению античным Греции и Риму), осовременивания истории (чего стоит только одно утверждение о пересечении в середине XVI в. войсками Ивана Грозного именно «государственной границы» именно «Татарстана»), содержание учебника могло задеть чувства современного русского населения республики (слово «русский» и производные от него часто подавались с негативными коннотациями) [1].

Авторы учебника, идеологи ещё советского «разлива», пытались ревностно выполнить политический заказ Казанского Кремля, но явно «перегнули паку».

В 2012 г. на одной из местных конференций я поделился своими мыслями относительно учебника. Присутствовавшие журналисты и Председатель Общества русской культуры Татарстана, доктор социологических наук, профессор Александр Салагаев (1952–2014) заинтересовались услышанным, особенно следующими цитатами: «Ещё одна особенность русской колонизации Татарстана заключается в том, что у русского государства и татарского народа было разное понимание перспективы Татарстана. На Западе в данном случае обе стороны (колониальные державы и захваченные ими страны) понимали временность объединения, считали, что со временем их взаимоотношения обретут иной характер. Так подходил к факту русского завоевания сам Татарстан, считая, что в будущем непременно восстановит свою независимость» [2]; «В ответ на кровь и смерть, принесённые агрессией, на разорение, нищету и христианизацию (что бы психологи сказали об этом «логическом ряде»? – А.О.), на жестокое подавление религиозных чувств и национального достоинства народ Татарстана ещё долго сопротивлялся оккупантам и после 1556 г.» [3] и т.д. Началось публичное обсуждение учебника [4].

Дания Сабирова (её соавтор Якуб Шарапов к тому времени умер) фактически не смогла адекватно ответить на критику, ограничившись лишь утверждением в прессе, что «этот молодой человек (Александр Овчинников) уже давно затевает против меня какие-то интриги» [5].

23-летний выпускник КНИТУ-КАИ Роман Кирилов, оскорбившись содержанием учебника, написал заявление в Генеральную прокуратуру [6].

Корпорация казанских историков, прекрасно понимая, кто является «заказчиком» опусов типа «Истории Татарстана» и покровителем их авторов, не спешила реагировать на общественное возмущение, в татарстанских научных журналах на учебник не появилось ни одной рецензии.

Дания Сабирова занимала высокие посты в структурах КНИТУ-КАИ (заведующая кафедрой Истории и связей с общественностью, декан Гуманитарного факультета, директор Института социальных технологий) и ссориться с ней нашлось мало желающих. Напротив, заведующая кафедрой гуманитарных дисциплин Казанского национального исследовательского технологического университета (КНИТУ-КХТИ, где я работал), доктор исторических наук, профессор О.Н. Коршунова (бывший член того же диссертационного совета, что и Д.К. Сабирова) несколько раз настойчиво предлагала мне выступить с публичными извинениями перед Данией Киямовной, иначе «у нас испортятся отношения с её кафедрой, будут проблемы у аспирантов при защитах диссертаций, и вообще, Вы можете спровоцировать «войну», и пострадает весь коллектив кафедры». Видимо, желая показать, что критика учебника является моей личной инициативой, Ольга Николаевна и доцент её кафедры Ш.С. Хамматов выступили в пользующемся репутацией «националистического» казанском журнале «Идель» с положительными характеристиками учебника [7] (хотя сам Ш.С. Хамматов мне признавался, что учебник не читал).

И Дания Сабирова, и Ольга Коршунова – бывшие (хотя, бывшими они не бывают) коммунистические идеологи, а последних называть учеными в полном смысле этого слова трудно, т.к. идеология и наука – вещи совершенно разные. «Бойцы идеологического фронта» в настоящей дискуссии очень слабы, все их лозунги и построения легко разбиваются о научную логику. И если учёный признаёт поражение и меняет точку зрения, то идеолог действует иначе. Чтобы заставить оппонента замолчать, он использует все доступные рычаги «административного ресурса» (звонки начальству, тайные доносы в письменном виде, «вызовы на ковер» и т.д.).

Однако самое интересное заключалось даже не в попытках оправдания Сабировой и давления на её критиков, а в тех изменениях, которые произошли во взглядах самой Дании Киямовны. Случившийся скандал, вкупе с серьёзными изменениями внутриполитической обстановки в стране (многочисленные политические уступки Казанского Кремля «Москве»), видимо, заставили её понять, что пора менять риторику и «переходить» от национализма татарского к …национализму русскому.

В 2014 г. в издательстве «Кнорус» (том самом, что выпустило «Историю Татарстана») вышел учебник «История» для бакалавров [8]. Авторы – коллектив кафедры Истории и связей с общественностью КНИТУ-КАИ. Судя по тексту, «общую линию» задавали редакторы – уже известная нам Д.К. Сабирова и И.А. Гатауллина (преемница Дании Киямовны на посту заведующей этой кафедры).

Отличия от учебника пятилетней давности разительные. По сравнению с «Историей Татарстана», принципиально изменилась оценка вхождения Среднего Поволжья в состав России. Негативные интенции сменились эмоционально нейтральными утверждениями о том, что «с завоеванием татарских ханств, особенно Казани, … Московская Русь укрепила свою легитимность и суверенитет… С этого времени началось становление многонациональной и поликонфессиональной России» [9]. Было даже признано, что в 1990-е гг. Татарстан, как и Чечня, находился во власти сепаратистских настроений [10].

Вроде бы историкам из КНИТУ-КАИ удалось «оправдаться» за «Историю Татарстана» и предложить адекватное нынешнему дню идеологическое чтиво. Но, как отмечалось выше, главная ошибка плохих идеологов состоит в том, что в стремлении угодить власти они пропагандируют идеи, которые с полным правом можно назвать радикальными.

Ирина Гатауллина «успешно» продолжила дело своего предшественника, Дании Сабировой в продуцировании сомнительных текстов на исторические темы. Написанные ею первые две главы («История как область научного познания» и «Этапы образования типов общностей, государственности, цивилизаций»), по моему мнению, «испортили» весь учебник и бросили тень на репутацию соавторов. Этого стоило ожидать, т.к. перед нами все тот же «боец идеологического фронта».

Приведем основные вехи её биографии. После окончания средней школы И.А. Гатауллина работала библиотекарем и музыкальным работником в дошкольном учреждении, окончила историко-филологический факультет Казанского государственного университета. С 1982 по 1987 гг. по направлению республиканского обкома ВЛКСМ трудилась в комитете комсомола Казанского инженерно-строительного института (КИСИ) в качестве освобожденного секретаря по идеологической работе с молодежью. В 1990 г. защитила кандидатскую диссертацию на тему «Деятельность партийных организаций средневолжских автономий по развитию экономического сотрудничества (20-е–30-е годы)». С 1990 по 2009 гг. работала на кафедре истории и культурологи КИСИ. В 2009 г. защитила диссертацию на соискание ученой степени доктора исторических наук (тема: «Среднее Поволжье в годы Новой экономической политики») [11].

Нетрудно догадаться, что для И.А. Гатауллиной учебник по истории – это продолжение все той же идеологической работы с молодежью. Но если раньше «вдохновение» черпалось из сочинений классиков марксизма-ленинизма, а затем из опусов тюрко-татарских публицистов-эмигрантов, то сегодня место идейных наставников заняли более чем неоднозначные деятели прошлого и настоящего, известные специалистам как мистики, эзотерики, расисты, нацисты и антисемиты. В подготовленных И.А. Гатауллиной главах воспроизводится широко распространенный в гитлеровской Германии и подстроенный под нужды современного крайне правого русского национализма (нередко, фашизма) миф о Гиперборее. Пропагандируемая Ириной Алексеевной северная «прародина» славян-арийцев (а заодно и всего человечества), «пришла на смену» такой же мифической «древнейшей северо-тюркской цивилизации», фигурировавшей в учебнике Д. Сабировой и Я. Шарапова «История Татарстана».

На первый взгляд, дилетантские рассуждения о легендарной стране, якобы, располагавшейся на месте нынешнего Северного Ледовитого океана, безобидны, на них не стоит обращать внимания, и уж тем более, никакого нацизма (включая антисемитизм) они не содержат. Но это только с первого взгляда. Чтобы понять опасность, обратимся к тем «ученым», на которых в своём повествовании о Гиперборее ссылается Гатауллина и «труды» которых будут использовать студенты, готовясь к семинарскому занятию (в учебнике приведены вопросы семинаров, и один из них звучит следующим образом: «Древний мир и Северная цивилизация: к вопросу об асинхронности общественного движения в историческом времени») [12].

Б.-Г. Тилак (1856–1920) – радикальный индийский националист, предложивший искать предков индийцев (арийцев) на далеком Севере. Его сочинения служили источником вдохновения для фашистских идеологов.
Герман Вирт (1885–1974) – нацистский мистик, пользовавшийся поддержкой самого Г. Гиммлера. Основал и был идеологом нацистской оккультной псевдонаучной организации фонд «Наследие предков» СС (Ahnenerbe), который, кроме прочего, занимался и поиском следов загадочной Гипербореи. В 1939 г. в задачи фонда (едва не ставшего базой для «Академии наук СС» [13]) входило «исследование пространства, духа, дел и наследия расово-чистокровных индоевропейцев (арийцев. – А.О.), чтобы результаты исследований были в яркой форме представлены народу» [14]. Интерес к Гиперборее был обусловлен тем, что она считалась прародиной великой арийской нордической (т.е. северной) расы. Последняя, неся с собой многочисленные культурные и материальные достижения, якобы, расселилась из полярных широт по просторам Евразии, встретившись на своём пути с менее развитыми «южными расами» (под последними нацисты подразумевали, прежде всего, евреев). Гитлеровский антисемитизм идеологически «обосновывался» необходимостью воссоздать гиперборейскую чистоту арийской расы, т.е. избавиться от оказавшихся на территории её нынешнего обитания евреев, цыган и славян. Таким образом, потомками гиперборейцев-арийцев нацисты считали, в основном, немцев, а отнюдь не славян, и это И.А. Гатауллиной стоило бы учитывать, давая ссылку на Г. Вирта.

Кроме того, Герман Вирт ещё известен «открытием» неких «праязыка» и «первописьменности» населения Гипербореи. В своих «изысканиях» он опирался на поддельную хронику фризов (древнее германское племя) «Ура Линда». Даже в условиях нацистской Германии историки-профессионалы находили в себе мужество критиковать псевдонаучные построения протеже самого Гиммлера [15]. И.А. Гатауллина же воскрешает точку зрения Г. Вирта о гиперборейском праязыке: «возникновение и сходство латыни, греческого языка с санскритом, в свою очередь берущего начало от единого языка Гипербореи и ставшего основой всех индоевропейских языков, было результатом добровольного взаимодействия отдельных личностей, которые стремились к обмену не только произведенным продуктом, но умениями, информацией, идеями» [16]. Интересно, много ли в Казани найдётся историков и филологов, которые осмелятся публично усомниться в словах Гатауллиной?

Фонд «Наследие предков» СС, руководил которым лично Гиммлер, а идеологом, напомню, был Г. Вирт, не ограничивался «теоретическими» изысканиями». Среди «проектов» организации были опыты над узниками концлагерей, предполагавшие массовые убийства: сбор коллекции еврейских скелетов (для этого умертвили газом 115 заключенных в Освенциме); изучение влияния холода на людей (стоило жизни примерно 300 заключенным Дахау); исследование временных периодов воздействия на заключенных различных доз отравляющих веществ [17]; испытание на заключенных Дахау и Бухенвальда вакцины от тифа (в одном Бухенвальде от этих опытов умерло 600 человек); заражение 20 заключенных того же Бухенвальда сепсисом для последующего лечения, которое оказалось безрезультатным и все подопытные погибли [18]. Нормальному человеку в это трудно поверить, но «теоретической базой» данных «научных опытов» являлся, в том числе, и Гиперборейский миф (чтобы защитить здоровье «арийцев», нацисты жертвовали, как им казалось, «менее полноценными» людьми, чьим предкам, по их мнению, не довелось жить в легендарном Гиперборее).

Другой указанный И.А. Гатауллиной «ученый», «исследовавший» проблему Гипербореи, Рене Генон (1886–1951) – один из идейных вдохновителей фашизма. Существует даже выражение, что фашизм – это «генонизм плюс танковые дивизии». Разочаровавшийся в западных ценностях, Генон считал Запад неспособным восстановить некую мистическую связь с верой. Специалисты констатируют, что «в 1930 г. идеи Генона нашли последователей в Италии, Германии и Румынии и были взяты за основу оккультными фашистскими течениями» [19]. Если при подготовке к семинару студент заинтересуется данным персонажем, то сознание подростка захламят путанные построения о некой сакральной науке, Примордиальной Традиции и пришедшем с севера арийском «универсальном человеке» («исток всех традиций является северным, нордическим, а еще точнее полярным, поскольку именно это утверждают Веды, равно как и другие сакральные тексты» (Р. Генон «Атлантида и Гиперборея» [20])). Потом у студента может возникнуть вопрос: «А как должны сосуществовать «универсальные люди» и «не очень универсальные»?». «Ответ» он сможет почерпнуть из опыта работы фонда «Наследие предков» СС, о котором шла речь выше, благо указание на его идеолога Г. Вирта в учебнике есть.

(продолжение следует)

«Арийское дело» профессора Гатауллиной (часть I)

Источник

Аниса ТимиргазинаИстория и краеведениеТатарстанистория,Казань,ТатарстанКазанские историки и идеи нацистского Аненербе (Ahnenerbe) До какой глубины интеллектуального падения может дойти историк-идеолог, доказывая властьимущим свою верность и полезность? Если говорить о большинстве нынешних казанских историков, то при ответе нужно обязательно учитывать, что сама власть неоднородна, есть начальство местное (татарстанское), а есть – столичное (московское). Отношения между ними далеко...Башкирия - Башкортостан Оренбургская Челябинская Самарская Нижегородская Свердловская область Татарстан Удмуртия Пермский край Мордовия Чувашия Марий Эл