7659859

Как турецкий султан пытался влиять на поволжских татар

Российские татары Поволжья глазами османских чиновников конца XIX в.

Известно, что султан Абдул-Хамид II, занимавший османский трон в 1876-1909 гг., позиционировал себя как халифа — «наместника пророка Мухаммада на земле». Эта установка не могла не оказывать влияние на внешнюю политику Османской империи.

Именно в этом контексте следует рассматривать предлагаемые вниманию читателей донесения сотрудников турецкого посольства в России — пятого секретаря Абдур-Реззака и первого секретаря сеида Абдул-Баки, присутствовавших на праздничных намазах мусульман, проживавших в Санкт-Петербурге.

Описанные ими богослужения состоялись по случаю Ураза-байрама (Праздника разговения) в 1890 г. и 1891 г. соответственно. Донесения дипломатов содержат сведения исторического, религиозного и даже этнографического характера, а также попытки анализа положения российских мусульман.

Большое внимание турецкие чиновники обратили не только на различия в порядке исполнения религиозных обрядов у османов и российских мусульман, но и на внешний вид последних.

Отметим, что порядок совершения праздничных богослужений, наблюдавшихся ими в Санкт-Петербурге, несмотря на высказанные в донесениях Абдур-Реззака и особенно Абдул-Баки замечания, не нарушал канонов, принятых в ханафитском мазхабе.

Праздничная проповедь перед общественной молитвой у суннитов состоит из двух частей: первая — вагаз, которая обычно читается на языке местного населения, вторая — хутба, обязательный элемент общественной молитвы. Хутба имеет канонизированное содержание, читается на арабском языке и, в свою очередь, также состоит из двух частей: в первой ее части идет восхваление Бога, Пророка, учителей и светских правителей, во второй содержатся просьбы к Богу. Эти части делятся непродолжительным промежутком времени, когда все молящиеся индивидуально обращаются к Богу.

Мусульманам вменятся внимательно слушать имама-хатыба, читающего хутбу. В это время запрещается даже чтение намаза. Иногда после хутбы читаются дополнительные вагазы, либо возносятся дополнительные молитвы на языке местного населения. Кроме хутбы, остальные элементы праздничного и пятничного богослужения строго не регламентированы.

Абдул-Баки пишет, что петербургский имам в ходе богослужения использовал скромный для праведных халифов титул — «повелители правоверных», тогда как по традиции должен был называть их «истинные преемники Посланника Аллаха». Предположение Абдул-Баки о том, что это могло быть связано с раздражением российского правительства «каноническим титулом» праведных халифов, вряд ли имеет основание. Скорее всего, такова была местная мусульманская традиция.

Не менее поразил турецких дипломатов костюм и внешний вид живших в Петербурге «татарских мусульман», одетых и выглядевших согласно европейской моде: «У большинства из них на голове была тюбетейка, а рядом — шляпа; у некоторых из них отсутствовали борода и усы, у некоторых были сбриты только усы, у некоторых были раздвоенные бороды — словом, наблюдаемый нами у европейцев, неуместный [для мусульман] внешний вид», «их внешний вид давал повод принять их за русских».

Европейская одежда (особенно шляпы) традиционно рассматривалась турками как один из признаков «врагов веры». Тем более Абдур-Реззак-бею не понравилось несерьезное отношение к своей внешности и особе со стороны «несчастных российских мусульман». Абдур-Реззак не преминул в своем письме съязвить по поводу «ханских отпрысков», занимающихся содержанием ресторанов, — видимо, не самым престижным, с точки зрения османа, делом.

По-видимому, внимание турецких дипломатов к религиозной жизни петербургских мусульман привлек и вопрос возведения в Санкт-Петербурге соборной мечети. Разрешение властей на сбор пожертвований было получено в 1883 г. после неоднократных обращений уполномоченных представителей мусульманской общины Санкт-Петербурга и лично оренбургского муфтия С. Тевкелева. В качестве главного уполномоченного лица по сбору средств был утвержден ахун Гатаулла Баязитов. Хотя пожертвования на строительство мечети собирались по всему округу Оренбургского магометанского духовного собрания, сбор средств шел медленно. В то же время возведение в российской столице соборной мечети предполагало, что эта мечеть станет главным мусульманским храмом империи.

Вероятно, именно поэтому информация о предполагаемом строительстве мечети в Санкт-Петербурге привлекла внимание лично султана Абдул-Хамида II и побудила высшие круги Османской империи обдумывать возможность оказания материальной поддержки со своей стороны. Нам неизвестно, оказала ли Порта реальную помощь, однако о значении, которое придавалось в Стамбуле этому вопросу, говорит то, что высокопоставленному чиновнику султанской канцелярии Кямиль-паше, дважды посещавшему Россию (в 1895 и 1896 г.), наряду с выполнением ряда дипломатических поручений, предписывалось собрать сведения о сумме, необходимой для строительства петербургской мечети. Донесения посольских чиновников, отмечавших, что намазы совершаются в неприспособленных для богослужения помещениях, в условиях, противоречащих установлениям шариата, по-видимому, также укрепили падишаха в мысли о необходимости помочь петербургским мусульманам в строительстве мечети.

В свою очередь, Дервиш-паша счел целесообразным ознакомить с донесением падишаха. Если знакомство последнего с письмом Абдур-Реззака имело место, то, возможно, именно изложенные в нем сведения и наблюдения привлекли внимание монарха к проблеме строительства мечети в Петербурге.

Донесение сеида Абдул-Баки хранится в подфонде «Посольства, консульства и военные атташаты» (Elçilik, Şehbenderlik ve Ataşemiliterlik)9 упомянутого фонда. В нем сосредоточены документы, напрямую направлявшиеся в резиденцию султана из турецких посольств, консульств и военных атташатов, из зарубежных организаций и обществ, а также донесения и прочие документы, направленные в Главную канцелярию султана посольскими советниками, переводчиками, поверенными в делах, заверенные их личной печатью. Публикуемые документы относятся именно к последней разновидности официальных бумаг.

Ксерокопии письма Абдур-Реззака и сопроводительной записки к нему были переданы турецкими архивистами в Национальный архив Татарстана. Донесение Абдул-Баки с сопроводительной запиской опубликованы в сборнике «Osmanlı Belgelerinde Kazan» (Казань в османских документах), изданном турецкой архивной службой к 1000-летию Казани.

Военные с повозкой перед Йылдыз-сараем

Сопроводительная записка адъютанта султана Абдул-Хамида II Дервиш-паши на имя падишаха к донесению третьего секретаря османского посольства в Санкт-Петербурге Абдур-Реззака о положении российских мусульман

31 мая 1890 г.

С целью [возможного] получения общих сведений о положении российских мусульман в приложении [к сему] представляю к подножию могущественного августейшего трона направленное Вашему покорному слуге письмо третьего секретаря Петербургского императорского посольства покорнейшего Абдур-Реззак бея — сына покорнейшего Неджиб паши, губернатора [санджака] Сироз — содержащее сведения и наблюдения о препятствиях, с которыми сталкиваются татарские народы, обитающие [в] России, в осуществлении свободы вероисповедания. С указанными препятствиями он ознакомился при проведении некоторых разысканий, на которые его подвигло религиозное рвение.

Решение же всех дел зависит от воли и указа их обладателя — нашего государя.

23 шевваля 1307 г. [хиджры] / 30 мая 1306 г. [руми].

Адъютант Его императорского величества покорнейший Дервиш.

НА РТ, ф. 169, оп. 1, д. 41, л. 52.

Письмо-донесение третьего секретаря османского посольства в Санкт-Петербурге Абдур-Реззака адъютанту султана Дервиш-паше о положении российских мусульман
19 мая 1890 г.

Нижайшее донесение.

Видя нынешнюю степень ужесточения московитами (maskoflar) ранее установленных правил, предпринятого с целью уничтожения религии татарских мусульман, в лице коих мусульманский мир ранее имел здесь могучую преграду против христианства и которые, претерпев кардинальный [исторический] перелом, оказались в плачевном положении в руках врагов веры; вынужденность в настоящее время почти всех из них, [даже и] имея в своей среде многих обладателей богатства и славы, заниматься услужением и тому подобными низкими занятиями, а также то, что в численном отношении, сравнительно с другими народами, занимая в Российском государстве второе место, ни один из них не состоит на сколько-нибудь заметной и почетной должности, а их падение открыло путь русским, которые, продвинувшись до Туркестана, являющегося источником витязей магометанской веры, схватили мир ислама за сердце и отняли у них политические свободы, не оставляя им надежды на выздоровление, невозможно не проводить осторожных изысканий по этому вопросу.

Таким образом, и Ваш покорный слуга со времени прибытия в Петербург до сего времени не только не пренебрегал изучением этих обстоятельств, но и, исполняя свои религиозные обязанности, принял участие в праздничном намазе во время прошедшего Праздника разговения. В связи с тем, что здесь не имеется мусульманской мечети и местом совершения праздничного намаза определен зал Городской думы, Ваш покорный слуга встретился со здешним татарским имамом Атауллахом-эфенди и известил его о своем намерении.

Имам, сказав с укоризной, что до настоящего времени не было случая присутствия [на богослужениях] кого-либо из сотрудников нашего посольства, изъявил большую радость и добавил, что приготовит для меня место в первом ряду [молящихся]. В праздничное утро я, специально заказав богато украшенную карету, отправился к месту совершения намаза.

Поднявшись по длинной лестнице и натолкнувшись на большое число нищих мужчин и одетых не по требованиям ислама женщин — мусульман и мусульманок, я вошел в зал, где будет совершаться намаз.

Воистину первое впечатление стало ошеломляющим. Со стороны киблы в зале [находились] большие завешанные портреты, а также еще весьма большие портреты: справа — незавешанный [портрет правящего] императора, сзади — покойных императоров Александра II, НиколаяXVI и императриц, [причем] на головах упомянутых лиц [были изображены] кресты. Несуразным было и то, что слева виднелось именуемое по-французски «шапель» собрание изображений Иисуса, Марии и других, кому молятся христиане, с горящей лампадой.

Вид около семи-восьми сотен мусульман, выстроившихся там рядами, мог бы удивить каждого. У большинства из них на голове была тюбетейка, а рядом — шляпа; у некоторых из них отсутствовали борода и усы, у некоторых были сбриты только усы, у некоторых были раздвоенные бороды — словом, наблюдаемый нами у европейцев, неуместный [для мусульман] внешний вид.

Таким же удивительным было зрелище более чем двухсот человек в шляпах, стоявших в одной стороне мечети, то есть зала. Увидев, что входит некто в османской феске и сюртуке, люди стали расспрашивать обо мне у моего слуги, причем на их лицах мелькало выражение неуместного веселья.

Имам, прочитав несколько хадисов о достоинствах садака-и фитр, выступил и на татарско-турецком языке (который я отлично понял) с проповедью относительно опрятности одежды, после чего, взяв в руку длинный посох, взобрался с двух досок — ступеней импровизированного минбара — на свою скамью и прочел хутбу.

Упомянув в ней священные имена четырех праведных халифов и прочтя некоторые известные коранические изречения, он, удовлетворившись фразой: «Давайте помолимся также за успех и здравие нашего государя Александра III, его престолонаследника, цесаревича Николая и его достопочтенной супруги», закончил хутбу, после чего был совершен намаз.

Затем, после того как имам представил Вашему покорному слуге отставного генерала Чингизхана и многих «ханских отпрысков», содержащих рестораны, люди разошлись. Ваш покорный слуга, спускаясь по лестнице, во имя венца Его халифского величества раздал все имевшиеся при себе наличные деньги в качестве милостыни вышеупомянутым нищим.

Русские, с целью христианизации мусульман проведя необходимые исследования через посредство миссионерской организации, расположенной в городе Казани, начали постепенно вмешиваться в дела свободного отправления их культа и, прибавив для имамов условие получения образования и воспитания в русской школе, вынудили внести некоторые изменения и в хутбу. Этим, а также условием постоянного присутствия полицейских на богослужениях, оставлением мусульман в невежестве, стремлением писать и распространять среди мусульман [книги] по истории ислама и некоторые религиозные рассказы, отражающие русскую точку зрения, а также многими другими инициативами они добились того, что твердо придерживающиеся своей религии здешние мусульмане поставлены в условия, способствующие ее элементарному забвению.

Хотя и нет оснований сомневаться в благочестии имама Атауллаха-эфенди, [все же] он получил образование в русской школе, русские выдают ему законное жалованье, а также дали ему чин, соответствующий чину улá. Здешние мусульмане знают, что Атауллах-эфенди со своей шляпой и служебным мундиром ушел к русским, и многие не любят его [за это].
В любом случае решение этого вопроса находится в Вашей власти.

18 мая [1]306 г. [руми].
Третий секретарь Петербургского императорского посольства покорнейший [Абдур-Реззак].
НА РТ, ф. 169, оп. 1, д. 41, л. 53.
XII   Традиционное турецкое наименование русских (здесь и далее подстрочные примечания авторов вступительной статьи).
XIII   Имеется в виду российские мусульмане.
XIV   Праздник разговения, отмечаемый 1 шевваля каждого года хиджры, в 1890 г. пришелся на 9 мая по юлианскому календарю.
XV   Вероятно, имеется в виду Александровский зал Городской думы Санкт-Петербурга.
XVI   Имеется в виду император Николай I (1825-1855).
XVII  Очевидно, имеется в виду иконостас.
XVIII Обязательная (вāджиб) милостыня, подаваемая во время месяца рамазан (подробнее см.: Хидоя: Комментарии мусульманского права. – Ташкент, 1994. – С. 118-120).
XIX  Очевидно, имеется в виду генерал-лейтенант Султан Хаджи Губайдулла Джангир-оглы Чингис-хан (1840-?), сын правителя Букеевской орды Джангир-хана. Являлся одним из активных деятелей мусульманской общины Санкт-Петербурга. Входил в состав «Комитета по постройке соборной мечети в Санкт-Петербурге», образованного в 1906 г. (см.: Загидуллин И. К. Исламские институты в Российской империи: Мусульманская община в Санкт-Петербурге. XVIII — начало ХХ вв. – Казань, 2003. – С. 112-113).
XX   Имеется в виду высочайшее повеление императора Александра III от 16 июня 1888 г. «О введении образовательного ценза для духовных лиц магометанского исповедания по округу Оренбургского духовного собрания». Этот акт предписывал всем кандидатам на должность заседателя Оренбургского магометанского духовного собрания образовательный ценз в объеме курсов четырех первых классов гимназии, или уездного и городского училищ, или татарской учительской школы, или, по крайней мере, курса двухклассного начального народного училища. Кандидатам на духовные должности в городском приходе предписывался ценз в объеме курса одноклассного начального народного училища, претендентам на должности сельских мулл было необходимо предоставить свидетельство уездного училищного совета о знании русской разговорной речи и чтения. Высочайшее повеление вступало в силу с 1 января 1891 г. и не распространялось на лиц, ранее занявших эти должности.
XXI   Имеется в виду религиозное невежество. Очевидно, здесь подразумеваются попытки русификации мусульман, прежде всего связанные с принятием российским правительством правил, которые приверженцы ислама расценивали как препятствие для получения мусульманского духовного образования.
XXII   Ûlâ rütbesi, rütbe-i ûlâ — чин государственного гражданского служащего в Османской империи. Делился на две категории – ûlâ evveli (ула первого класса) и ûlâ sânîsi (ула второго класса). Чин ûlâ evveli, или просто ûlâ (ула), соответсвовал воинскому чину генерал-лейтенанта, ûlâ sânîsi — чину генерал-майора (Pakalın M. Z. Osmanlı Tarih Deyimleri ve Terimleri Sőzlüğü. – İst., 2004. – Cilt III. – S 542, 544).
XXIII   Т. е. стал представителем русского общества, противопоставляемого автором документа мусульманской общине империи.

№ 3. Сопроводительная записка первого секретаря османского посольства в Санкт-Петербурге Абдул-Баки в Главную канцелярию султана к своему донесению на имя падишаха о положении российских мусульман
28 апреля 1891 г.

Нижайшее донесение.
Сим осмеливаюсь просить Ваше превосходительство о представлении к высочайшему порогу халифского величества прилагаемой докладной записки (laiha), составленной в дополнение к ранее представленному мной рапорту (ariza) о положении российских мусульман.
Решение же этого вопроса зависит от Вашего благоусмотрения.
1 шевваля [1]308 г. [хиджры].
Первый секретарь Петербургского императорского посольства нижайший эс-сейид Абдул-Баки.
Помета: Первая запискаXXIV зарегистрирована в разделе «Внешние сношения» книги учета [входящей корреспонденции] под номером 2217 от рамазана [1]308 г. (Birinci yazı 2217 sayı ile Ramazan [1]308 tarihiyle kayd defterinin hariciyye kısmında mukayyeddir).
Osmanlı Belgelerinde Kazan. – Ankara, 2005. – № 9. – S. 23-24 (транскрипция), 252 (факсимиле).

XXIV   Имеется в виду упомянутый в тексте документа рапорт о положении российских мусульман.
№ 4. Донесение (ляиха) первого секретаря османского посольства в Санкт-Петербурге сеида Абдул-Баки на имя султана о положении российских мусульман
28 апреля 1891 г.

В представленной мною ранее ляихе о положении российских мусульман говорилось, что, хотя внешне Российское государство как будто не притесняет своих мусульманских подданных, в действительности в отношении мусульман оно осуществляет дискриминацию и прилагает усилия к их русификации. Поскольку порядок отправления праздничного богослуженияXXV в Петербурге явился бы красноречивым показателем политики, проводимой указанным государством в отношении мусульман, и их [истинного] положения, считаю своим верноподданническим долгом представить к высочайшему порогу халифского величества свои наблюдения на этот предмет.

Как изложено в ранее представленной ляихе, в связи с отсутствием в Петербурге мечети пятивременные намазы (vakit namazları) совершаются в некоторых частных помещенияхXXVI. Однако для совершения праздничных намазов, в связи с многочисленностью верующих, российским правительством, внешне с целью продемонстрировать свое благорасположение к мусульманам, на деле же для надзора и контроля за собравшимися, выделяется два — три места. Важнейшим из них является зал Петербургской городской думы (Petersburg Belediye Dairesi salonu)XXVII. Будучи наслышан, что там собирается много верующих, я предпочел побывать там. Принимая в соображение, что надетая феска будет всем бросаться в глаза, а это помешает в наблюдениях, дабы быть неузнанным я надел татарский колпак (Tatar kalpağı) и направился к названному месту. Подъехав к дверям [зала], я увидел прибывающих мужчин в шляпах. Их внешний вид давал повод принять их за русских, однако я был удивлен, услышав, что они приветствуют друг друга по мусульманскому обычаю.

Некоторые из них, войдя внутрь помещения, оставляли шляпы привратнику, вынимали из карманов и надевали тюбетейки и колпаки (takke ve kalpak), некоторые же прямо в шляпах поднимались наверх, что привело меня в чрезвычайное изумление. Наконец ничтожный также поднялся наверх и вошел в большой зал, долженствовавший служить местом богослужения. Хотя в этом зале, предназначенном для проведения больших званых вечеров и заседаний Городской думы, мебель и была сдвинута к одному краю, что открыло пространство для молящихся, все же пять-шесть висящих на стене очень больших писанных маслом картин не были сняты, и лишь картины, висевшие в стороне киблы, были завешаны полотном. Находившиеся же по сторонам и позади молящихся [картины] остались незавешанными. На завешанных картинах, висевших в стороне киблы, оставались украшения в форме креста. На открытых картинах были изображены в натуральный рост нынешний император Александр III, один из его почтенных предков Александр I и его отец Александр II. Осмотрев стены этого зала, более походившего на музей, вернее, на церковь, я обратил внимание на собравшихся [мусульман]. Их было около трехсот, некоторые из них были в чалмах, часть — в тюбетейках или колпаках, но были и надевшие шляпу. На голые доски полированного пола, сделанного очень удобным для танцев, в качестве молитвенных ковриков пришедшие расстелили принесенные с собой белые покрывала. В стороне киблы в качестве минбара была поставлена лестница из двух ступеней. Во всех концах Мусульманских Владений (Memalik-i İslamiyye)XXVIII соблюдается единогласное произнесение время от времени такбира правоверными, собравшимися в мечети для совершения праздничной молитвы.

Здешние же мусульмане не произнесли ни слова, словно обвиняемые [на суде], а большинство присутствовавших [казалось] не имели представления о[б] [мусульманском] этикете и обычаях исполнения религиозных обрядов. Когда я, увидев все это и стараясь не выдать своих ощущений, повторял про себя: «Господь! Сделай сущим до Дня Воскресения священный Османский султанат, являющийся защитником и хранителем мусульманской общины, даруй доброе здравие наследнику этого султаната, поборнику [мусульманского] шариата, священнейшей особе нашего государя, и сохрани его на престоле могущества, [ибо] на этом султанате зиждется величие Ислама, а счастье правоверных — на особе нашего государя», мои мысли прервал призыв муэдзина на молитву. Атауллах-эфенди Баязидов, содержание моей беседы с которым было изложено в предыдущем донесении, прошел к михрабу. В безмолвии был совершен намаз, не сопровождавшийся громкими такбирами муэдзина. Вслед за этим, взойдя на лестницу, служившую минбаром, имам прочитал хутбу, в которой некоторые моменты привлекли мое нижайшее внимание. Во-первых, при упоминании имен четырех праведных халифов в отношении ни одного из них [имам] не употребил фразу «истинный наместник Посланника Аллаха» (Halîfetü Rasulullahi ale’t-tahkîk), ограничившись именованием их «повелителями правоверных» (Emîrü’l-mü’minîn). Весьма вероятно, что именование четырех праведных халифов, вопреки традиции, лишь «повелителями правоверных» более связано с раздражением российского правительства фразой «наместник Посланника Аллаха» (Halîfe-i Rasulullah), нежели с обычаем, распространенным среди татар. Завершив хутбу, хатиб перешел к проповеди (va‘z) на татарском языке, произнес несколько молитвословий в адрес царя и сошел с минбара. Наличие в прочитанной хутбе, помимо вышеизложенных, и более мелких отличий от хутб, читаемых в Османском государстве, указывает либо на то, что хутба подверглась российским правительством цензуре, либо на то, что татары, во избежание неприятностей, сами внесли изменения в ее содержание. В особенности то, что хатиб читал проповедь (va‘z u nasîhat), по сути являющуюся молитвой за царя, не сходя с минбара и только на тюркском языке, по-видимому, связано с желанием подчеркнуть отсутствие связи между хутбой и молитвой за царя.

Будучи убежденным в том, что наблюдения, которые я подробно изложил выше, позволят сделать выводы о положении российских мусульман, осмеливаюсь представить их, а также, приложением к моей нижайшей ляихе, вырезку статьи, недавно опубликованной в петербургской газете «Новое время» в ответ на реддийеXXIX Атауллаха эфенди, к высочайшему порогу.

1 шевваля 1308 г. [хиджры].
Один из секретарей Петербургского императорского посольства покорнейший эс-сеид Абдул-Баки.
Osmanlı Belgelerinde Kazan. – Ankara, 2005. – № 9. – S. 21-23.

XXV   Имеется в виду намаз по случаю Праздника разговения.
XXVI  В XIX в. для совершения намазов (в основном пятничных) использовались частные квартиры имамов (см.: Загидуллин И. К. Исламские институты в Российской империи: Мусульманская община в Санкт-Петербурге. XVIII — начало ХХ вв. – Казань, 2003. – С. 53). В дни религиозных праздников арендовались специальные помещения (зал Дворянского собрания, Александровский зал Городской думы, Конногвардейский манеж, губернская земельная управа и др.).
XXVII  Вероятно, имеется в виду Александровский зал Городской думы Санкт-Петербурга.
XXVIII  Одно из наименований Османской империи.
XXIX   Реддийе — полемическое сочинение в защиту мусульманской религии, как правило, от критических работ христианских миссионеров и ученых.

Перевод документов с османско-турецкого языка Ильяса Мустакимова

Ильгиз КаюмовИсламТатарстанислам в России,мусульмане,Поволжье,татары,ТурцияКак турецкий султан пытался влиять на поволжских татар Российские татары Поволжья глазами османских чиновников конца XIX в. Известно, что султан Абдул-Хамид II, занимавший османский трон в 1876-1909 гг., позиционировал себя как халифа — «наместника пророка Мухаммада на земле». Эта установка не могла не оказывать влияние на внешнюю политику Османской империи.Именно в...Башкирия - Башкортостан Оренбургская Челябинская Самарская Нижегородская Свердловская область Татарстан Удмуртия Пермский край Мордовия Чувашия Марий Эл