4235245346 Исламский фундаментализм стремится не просто к сохранению, а к мировой экспансии Ислам

Исламский фундаментализм стремится не просто к сохранению, а к мировой экспансии

Динамика отношения к исламу в Урало-Поволжье на современном этапе

Новое тысячелетие ознаменовалось формированием многих прогрессивных явлений, связанных с научно-технической революцией и ее последствиями. Однако сохранились и некоторые «родимые пятна» прежних исторических общественно-политических систем народов мира. Одним из них стал экстремизм с его трагическими проявлениями, от которых пострадали народы многих стран. К сожалению, Россия также столкнулась с этим антигуманным и преступным явлением.

Как и во многих странах, экстремизм в России часто прикрывается исламской риторикой и атрибутикой.

Поэтому изучение проблем экстремизма в тех районах, где живут представители этносов, предки которых исповедовали мусульманство (Северный Кавказ, Поволжье, Приуралье, Сибирь) становится чрезвычайно актуальной.

Идея о существовании так называемого «исламского экстремизма», переходящего в терроризм, представляет собой, на наш взгляд, один из социально-политических мифов современности. На основе субъективного подхода исследователей, выполняющих политические заказы, исламская религия «превратилась» в духовный и организационный образ «чумы» нашего времени — терроризма.

Подмена понятий, осознанное и неосознанное извращение сути ислама как культурного и духовного явления привели к тому, что религия миролюбивых народов предстала перед цивилизованным миром в виде шахида, взрывающего самолеты и поезда. Из всех образов нехристианских религий, существующих в европейском сознании, исламская религия в сознании людей наиболее негативно окрашена.

Упрощенное понимание и отношение к исламу в последние два десятилетия позволяли выдвигать совершенно неадекватные для данной религии ярлыки, к которым относятся такие, как «исламский экстремизм» и «исламский терроризм». При этом мало кто задумывается о том, «…какое право мы имеем рассматривать Саддама Хусейна, аятоллу Хомейни и бен Ладена продуктами мусульманской цивилизации, как Сталина и Гитлера — продуктами христианства» [1].

В современном общественном сознании все больше фундаментализм, берущий свое начало из протестантизма, связывается с мусульманской религией, как явление, отражающее агрессивное сопротивление фанатиков — сторонников ортодоксального, воинствующего ислама всем попыткам «вестернизации», «европеизации» и, в целом, модернизации ислама под влиянием вызовов современного мира. При этом исламский фундаментализм характеризуется не только самозащитой, но и агрессивной психологией, стремясь не просто к сохранению, а к мировой экспансии не только религии, но и всего исламского образа жизни [2].

Чтобы разобраться в этом сложном вопросе, прежде всего необходимо провести принципиальную границу между понятиями ислама, как религии со своим консерватизмом, и фундаментализма, как политического агрессивного феномена, направленного на достижение власти определенными социально-этническими слоями и группами.

Консерватизм в современном исламе направлен на самосохранение мусульманской уммы, как имеющей иные, чем на Западе, цивилизационные ценности. Он не имеет ничего общего с ориентацией фундаменталистов на завоевание власти насильственными методами в той или иной стране, экстремизмом и терроризмом.

Экстремизм и терроризм — это практика решения политических задач крайне антигуманными, часто преступными методами. Однако до конца прошлого века никто не связывал исламскую религию с экстремизмом и терроризмом, как это делается в настоящее время. Это в известной мере объясняется тем, что политические явления, происходящие в исламских странах во второй половине прошлого века, которые иногда выражали элементы террора, в советской науке характеризовались как социалистические, т.е. имеющие прогрессивное социально-историческое значение.

Поэтому они определялись как национально-освободительные движения, направленные против империалистического лагеря. Соответственно, западные политологи их исследовали как политические движения, основанные на социалистической теории. Раз так, то экстремистские движения в исламских странах, в общем, не рассматривались как террористические. И СССР, и США активно использовали социально-экономические проблемы в данных странах в своих узкокорыстных интересах. Это выразилось в интенсивном финансировании, вооружении и обучении повстанческих групп в странах Африки и Азии.

В последние годы XX века аналитики противоборствующих сил и их лидеры не смогли просчитать дальнейшие последствия использования недовольства в странах ислама. Современный кризис на Северном Кавказе был начат и продолжается благодаря финансовой поддержке некоторых политических кругов арабских стран, которые получили в свое время от советских спецслужб не один миллиард долларов.

События конца XX века в странах мира, в том числе на Северном Кавказе, показали совершенно новое лицо экстремизма и терроризма, когда фундаменталисты, выходцы из исламских стран, начали преступную деятельность за достижение своих амбициозных политических целей. Окончательная задача этих группировок — это построение Мирового Халифата, где всем обществом будут править те, кто сегодня совершает теракты, уносящие сотни и тысячи людских жизней. Все эти преступные организации прикрывались не которыми положениями учения ислама и его атрибутами, поэтому большинство политиков и журналистов поспешили объявить их принадлежащими к данной религии.

Однако внимательное исследование содержания Корана показывает, что терроризм и ислам не имеют и не могут иметь ничего общего, так как террористы, прикрывающиеся исламистской фразеологией, искажают фундаментальные принципы исламской религии. Для них главное — это использование ислама как идеологического прикрытия их преступной сущности. Изучение Корана дает возможность доказать эту идею.

Стержнем Священной Книги мусульман является призыв признать Всевышнего, а также налаживать такие общественные и личностные взаимоотношения, которые необходимо признать как гуманистические. Коран изобилует понятиями, отражающими формирование более совершенных морально-этических норм и призыв к просвещению и наукам.

Мысль о несоответствии ислама и экстремизма находит отклик сейчас уже у многих российских деятелей. Среди наиболее авторитетных необходимо отметить мнение академика E.M. Примакова, одного из признанных знатоков международных отношений и традиций Востока. Он отмечает, что «в настоящее время значительное число террористических актов на международной арене осуществляется экстремистскими организациями, действующими под лозунгом ислама» [4].

Автор особо подчеркивает, что попытка приравнять ислам и терроризм является вреднейшим проявлением неосведомленности, или целенаправленной политики показать ислам как новое «пугало» для цивилизации Запада после краха коммунизма.

Публицисты, печатающие в СМИ статьи о причастности ислама к экстремизму и терроризму, не желают видеть очевидных истин. Прежде всего, руководители исламских духовных управлений и простые мусульмане России и других стран после каждого теракта выражают свое принципиальное осуждение, тем более, что в результате терактов погибают сами мусульмане. В программах лишь нескольких псевдоисламских организаций содержатся призывы использовать террор.

Мусульманин обязан уважать законы и властителей своего государства. Данный аспект достаточно хорошо отражен в ответах современного суфия Дагестана Саида-афанди аль-Чиркави: «От развития ислама государству нет ни малейшей угрозы. Умные, образованные, желающие мира и добра люди говорят, что народ можно наставить на правильный путь только благодаря воспитанию» [6].

Ислам не является учением, направленным против других религий и народов. Известно, что наличие единых основ и принципов в исламе и христианстве изначально было направлено на формирование более гуманной морали. Например, анализ Корана и Нового Завета демонстрирует, что между священными книгами трех религий — ислама, христианства и иудаизма — имеется значительное сходство в основных положениях.

Глава российских мусульман Шейх-уль-Ислам Талгат Таджутдин отмечает: «Общеизвестно, что все три мировые конфессии имеют общие корни и наполнены едиными общегуманитарными принципами. Мы глубоко уверены, что верующий человек, будь то мусульманин, христианин или иудей, теракты совершать не могут» [7].

Словосочетание «исламский экстремизм» («исламский терроризм») представляет собой единство двух несовместимых понятий. Первое понятие отражает одну из форм религии, являющейся «…системой представлений, чувств и культовых действий, религиозных учреждений» [8].

Сущностным содержанием, принципом бытия религии является вера. Достижение успеха верующим сопряжено с условием выполнения конкретных религиозных норм и запретов. Главным из них в исламе, как и в других религиях, является запрет на убийство человека.

Ни в одном аяте Корана и в суннах пророка нет призыва к использованию силы. То есть, то, что творят современные террористы, никакого отношения к исламу не имеет. Наоборот, бесчеловечные действия экстремистов следует рассматривать как конкретное проявление антиисламизма.

Эта наша мысль созвучна мысли В.Пороховой, переводчицы Корана на русский язык. Она пишет: «Я против упрощенного понимания Корана. Нет в Коране призыва к террору, как нет и призыва к бездумному насилию, превыше мести является способность к прощению» [9].

Цель  — захват власти под лозунгом возрождения «истинного ислама» сначала в арабо-мусульманском анклаве, а потом на мировом уровне

В «Современном толковом словаре русского языка» экстремизм определяется как приверженность к крайним взглядам и мерам (обычно в политике) [10]. Известно, что в политическом плане экстремизм выступает против сложившихся социальных структур и политических институтов. Его сущность выражается в захвате власти посредством подрыва стабильности, в основном с использованием силовых методов. «Для этого используются заразительные лозунги и призывы, откровенная демагогия; организуются и провоцируются беспорядки, террористические акты, приемы партизанской войны» [11].

Экстремизм — это чрезвычайно сложное явление, принадлежащее к политической сфере общества и применяющееся, прежде всего, в борьбе за власть. Существование разных его вариантов, в том числе и религиозного, не может замаскировать истинную сущность данного феномена, выражающегося в применении крайне антигуманных методов достижения власти. Таким образом, понятие «исламский экстремизм» может выражать только попытку спрятать под ширмой миролюбивой религии использование самых преступных методов захвата власти в условиях современности.

Так называемый «исламский экстремизм», как и другие проявления экстремизма, вызывается вполне реальными, объективными и субъективными причинами и предпосылками. Например, не может вызвать возражений мысль о том, что всплеск экстремизма и терроризма на рубеже тысячелетий во многом объясняется усилением социально-экономического разрыва между странами «бедного Юга» и «богатого Севера», процессом глобализации, грозящей уничтожением духовной культуры многих народов, в том числе мусульманских. Однако перечисленные предпосылки экстремизма и терроризма необходимо признать второстепенными, хотя они имеют немаловажное место.

Главная цель экстремистов — это захват власти под лозунгом возрождения «истинного ислама» сначала в арабо-мусульманском анклаве, а потом на мировом уровне.

«Экстремизм от ислама редко выступает в чистом виде, без союзников. Обычно он действует в содружестве с национализмом, сепаратизмом и социальным популизмом, играя чаще всего главную роль как наиболее яростная боевая сила, способная консолидировать других на общей платформе, освятить неправедное дело авторитетом великой религии» [12].

Еще более конкретной является точка зрения С.Арутюнова, разоблачающего попытки совместить два противоположных явления — ислам и экстремизм. «Католикам: ирландцам, баскам, кечуанцам — не важно, что Папа Римский осуждает терроризм, лжемусульманам «ваххабитских» братств не важно, что они нарушают все установления Корана, — им нужна своя держава, свои президентские и губернаторские кресла, свои финансовые потоки…» [13].

Провозглашение исламской фразеологии в преступных политических целях не означает, что религия мусульман превращается в средство преступной деятельности, что представляет собой терроризм. Истинные представители исламского духовенства, как и духовенство других конфессий, не могут быть подстрекателями терактов и других аморальных поступков. Духовность предполагает наличие терпимости и компромисса.

То, что лидеры духовенства стран, где имеется военное противостояние политических сил, могут иметь добрые отношения, доказывает пример встречи лидеров иудейской и исламской конфессий на Всемирном конгрессе «Имамы и раввины за мир», который прошел в Севилье. «… На конгрессе царила дружественная обстановка.

Делегаты, большинство которых являются представителями иудейского и мусульманского духовенства, по окончании пленарных заседаний проводили время в неформальном общении. Имамы и раввины совершали совместные поминания Всевышнего, а вечерами пели арабские и еврейские песни. В такие моменты явно ощущалось родственность этих двух народов» [14].

Что сделало эти родственные народы, палестинцев и израильтян, на сегодняшний день кровными врагами?

Ответ на этот принципиальный вопрос не может быть простым и однозначным. Противостояние обусловлено многими аспектами, среди которых социально-экономические, исторические, психологические и т.д.

В одном мы можем не сомневаться: в политических конфронтациях, осложненных преступными средствами, террором, религия не играет существенной роли. Духовное лицо, признающее Всевышнего, призывает людей к миру, к сближению народов, терпению, уважению правителей. Если представитель ислама, христианства или другой конфессии призывает своих единоверцев к незаконным вооруженным методам решения существующих проблем, он не может именоваться священником: его следует назвать преступником и осудить.

Лидеров и пособников преступных организаций необходимо признавать псевдоисламистами или даже антиисламистами. Они осуществляют такую антигуманистическую деятельность, которая не может иметь к исламу никакого отношения. Один из видных современных деятелей исламской науки Абдель Рахман Аль-Рашед в своем выступлении в связи с Бесланской трагедией отметил следующее:

«Невинная и благожелательная религия, которая запрещает даже валить деревья без острой нужды, которая называет убийство человека самым гнусным из преступлений, которая конкретно учит, что если вы убили одного человека, вы убили в себе все человечество, была превращена в глобальное послание ненависти и в универсальный боевой клич» [15].

Как один из аргументов, доказывающих то, что ислам и экстремизм несовместимы, необходимо учитывать и следующее: основными регионами РФ, заселенными потомками мусульман, являются Северный Кавказ и Поволжско-Уральский регион. В этих областях проживают сунниты ханафитского мазхаба.

Известно, что экстремизм в Поволжье и Приуралье ограничился несколькими попытками псевдоисламистов установить контроль над духовными управлениями [16]. В Чечне, Дагестане и Ингушетии имели место трагические события, которые получили международный резонанс.

С чем же связаны такие различия между регионами? В Чечне и Дагестане сильны позиции суфизма. Данное направление в исламе, кроме прогрессивных аспектов, имеет некоторые отрицательные моменты, которые сыграли роковую роль на Северном Кавказе.

Суфизм, в отличие от классического ислама, формирует отдельные организации мусульман — таррикаты, характеризующиеся созданием замкнутых систем, с иерархической лестницей во главе с шейхами.

Их мюриды, ученики должны нести определенные обязанности и беспрекословно подчиняться лидеру. Таким образом формируются братства, похожие на воинственные монашеские ордены в христианстве.

Суфизм, к сожалению, со своими такими традициями стал орудием экстремистов и террористов на Северном Кавказе. Они использовали его мобилизующие и мистические стороны (возможность оказать психологическое воздействие на личность посредством магических обрядов, фанатизма и т.д.) как средства комплектования отрядов незаконных воинских формирований и воспитания шахидов [17].

В Поволжско-Уральском регионе, в том числе и Башкортостане, суфизм официально был осужден духовными управлениями мусульман и не получил распространения.

Ислам в Поволжье и Приуралье отличается приверженностью мусульман к просвещению, образованию, наукам и свободомыслию.

В регионе к концу XIX века окончательно победило и установилось так называемое джаддидистское (просветительское) направление ислама, не оставив места суфизму и реакционным течениям. Таким образом, в Башкортостане и Татарстане «миссионеры» от псевдоислама не получили активной поддержки, так как современные мусульмане далеки от фанатичного восприятия учений новоявленных «пророков».

Большинство исследователей согласны с тем, что окончательное решение проблем экстремизма и терроризма в России, в том числе и в нашем регионе, невозможно только силовыми методами, которые приводят к кратковременным победам, оставляя незатронутыми духовные основы этих явлений. Поэтому властным структурам необходимо кардинально усилить духовные компоненты, способствующие предотвращению возможностей и поводов для формирования экстремистского мировоззрения у части общества. В этом плане особенно важно усилить внимание к проблемам развития отношения к исламу, истории самой конфессии в Урало-Поволжском регионе.

Л и т е р а т у р а

1. Фурман Д.Е. Ислам и общество// «Вопросы философии», 1993. №12. С.26.
2. Коровиков В.А. Исламский экстремизм в арабских странах. М., 1990. С. 18.
3. Кулиев Э. На пути к Корану. М., УММА, 2006. С. 293.
4. Примаков Е. О корнях терроризма// «Ислам», 2004. №11. С.6
5. Якупов М.Т. Ислам и международный терроризм. Уфа, 2006. С.428.
6. Саид-Афанди аль-Чиркави. Нас объединяет ислам// «Ислам», 2004. №2. С.10.
7. Талгат Таджутдин. Угроза ислама или угроза исламу// «Магълумат», 2001. №11. C.5.
8. Философский словарь. М., 1991. С.388.
9. Кульмухаметова А. Взрывные истины Пороховой// «Республика Башкортостан», №145. С.3.
10. Современный толковый словарь русского языка. М., 2004. С.949.
11. Ольшанский Д.В. Психология терроризма. С.-Пб., 2002. С.173.
12. Требин М. Терроризм — болезнь современного общества. http://www.jrnalist.kharkov.org1999-11terrorizm htm. C.1.
13. Арутюнов С. Терроризм и цивилизация: змея кусает себе за хвост. http://www.picture.proekte com. С.7.
14. Малахов И. Раввины и имамы за мир// «Рисалат», 2006. №3. C.1.
15. Бесланская трагедия в мусульманской прессе// «Наука и религия», 2004. №10. С.9.
16. Якупов М.Т. Указ. соч. С. 262-270.
17. Ислам. Казань, 1993. С.133.

Автор Фаниль Файзуллин

printfriendly-pdf-email-button-notext Исламский фундаментализм стремится не просто к сохранению, а к мировой экспансии Ислам
Ильгиз КаюмовИсламбашкиры,ислам в России,суфизм,татары,Урало-Поволжье,экстремизмИсламский фундаментализм стремится не просто к сохранению, а к мировой экспансии Динамика отношения к исламу в Урало-Поволжье на современном этапе Новое тысячелетие ознаменовалось формированием многих прогрессивных явлений, связанных с научно-технической революцией и ее последствиями. Однако сохранились и некоторые «родимые пятна» прежних исторических общественно-политических систем народов мира. Одним из них стал экстремизм...cropped-skrin-1-jpg Исламский фундаментализм стремится не просто к сохранению, а к мировой экспансии Ислам