536278758

Монахи-суфии в каландархане. Фото С.М. Прокудина-Горского

Суфий Багаутдин Ваисов и суфизм в Урало-Поволжье

Суфии… С точки зрения здравого смысла почти каждый суфий может показаться безумным. Но это значит лишь то, что не все наши представления о норме действуют, когда говорим о суфийской практике.

Сегодня — речь о весьма необычном направлении религиозной мысли, которое ярко проявило себя в 19-м веке, чрезвычайно заинтересовав Льва Толстого, а затем ожило вновь в начале 1990-х годов в Поволжье. Итак, размещаю свой очерк  о Багаутдине Ваисове и движении «ваисовцев».

Багаутдин Ваисов (1819/20–1893) — основатель движения мусульман-реформаторов

…Мужчина в черной косоворотке сидит на больничной койке, поджав ноги. Суфий братства Накшбандийа. Считает своим главным врагом муфтия Салимгарея Тевкелева. Говорит, что объявил войну всем указным муллам. Ему шестьдесят два года. Крестьянин, из татар, Багаутдин Ваисов, или Вайсов. Он главный противник Мусульманского Духовного собрания, а муфтия Салимгарея Тевкилева он считает своим личным врагом.

Санитар переводит. «Страдал и страдаю здесь за интересы государя императора. Ради государства и державы… А от здешнего начальства не имею никакой помощи, только лишь одни мытарства!»

Напротив Ваисова сидит на табуреточке мужчина в белом халате и очках. Он задает вопросы. Это ординатор Казанской окружной лечебницы Михаил Маевский. Он наблюдает пациента с момента поступления в лечебницу, считает, что перед ним сумасшедший, хотя два доктора, осмотрев старика, заявили, что тот чудит в традиционном для религиозных мистиков духе, что он просто такой необычный, престранный человек.

Вот история болезни.

Багаутдин Ваисов из Свияжского уезда, арестован в 1882 году за самовольное открытие религиозного училища и за сопротивление требованиям властей закрыть означенное училище. Уже в камере мирового судьи было решено, что налицо все признаки душевной болезни, вследствие чего он и был направлен в Казанскую лечебницу для испытания.

Во время допроса заявил, что он – садовник Императорского сада, что звание его – природный старовер, а иначе говоря, старинного обычая мусульманин.

Лицо, известное всем народам мира. Поверенный Ислама, потерпевший убытки, страдающий за захват. Божьего полка определенный дистаночный начальник. Сотрудник всему миру. Природный духовный вероисповедник, светлый умом своим. Верноподданный монарху и лично известный Его Императорскому Величеству. Природный духовный отец веры мусульманской, религии ханафей-казанской, секты суннитской.

Ординатор Михаил Маевский просит Ваисова написать письменное объяснение тому, что им заявлена в столь малопонятной форме.

Ваисов с удовольствием соглашается и пишет на двух листах убористого почерка пояснение. В нем утверждает, что окружной суд продал с аукционного торга его сочинения и просит этот суд выдать ему справку, на каком основании продали его книги, а ему самому грозили тюрьмой и Сибирью. Он также письменно обвиняет казанских татар в ненависти к нему и в намерении его погубить. И прочая, и прочая…

Несмотря на заключение о несомненных признаках душевной болезни, Казанское губернское правление признает его душевно здоровым. Ваисов выходит на свободу. Но через месяц он вновь привлечен к суду. Его теперь обвиняют в истязании трех крестьянских мальчиков и лишение их свободы. На допросе у судебного следователя Ваисов заявляет: «Мальчики хотели отравить меня мышьяком!»

Опять те же бредовые идеи величия, снова Ваисов направлен в Казанскую лечебницу.

Здесь обнаруживается уже нечто новое. Ваисов между прочим заявляет, что он не признает себя крестьянином, так как на нем нет креста и он не мужик, а человек он духовный, который должен делать Божье дело. Его просят дать объяснение письменно.

Он соглашается, но просит дать побольше бумаги и пишет несколько прошений в различные инстанции. Они наполнены руганью и выражением ненависти к властям и соплеменникам-татарам. Число этих бумаг, помеченных исходящими из канцелярии Ваисова, вскоре превышает сотню. Все они скреплены именной печатью, на которой вырезано звание и титул Ваисова – «Дордемаид, дервиш, Багаутдин Хамзин В. Альбумари».

Бумаги имеют заголовок:

«От Императорского молитвенного здания Мантуб Гирфан, канцелярии меня, всего мира духовного отца, природного духовного лица, сотрудника всего мира сего, Божьего полка определенной дистанции начальника, который повелевающим указом Бога-Царя самого этого Божьего полка, дардеманд дервиш Булгары-Ибн дервиш Хамза В.».

Иногда он говорит о себе, что он заместитель халифа накшбандийско-муджаддидийского шейха Джафара ал-Кулатки, который через своего учителя Абд ал-Халика ал-Булгари и Вали Мухаммадмшана продолжает силсилу – духовную цепь преемственности от знаменитого кабульского шейха Файд-хана ал-Кабули.

Ординатор Маевский по-прежнему его наблюдает, делает заметки. Особо отмечает – «отрицание властей у него полное, единственной властью для своих последователей он ставит Бога, Царя и самого себя. Свидетельство, данное им, считает вполне достаточным для проживания во всех концах мира».

Власти обеспокоены. Но почему так много внимания этому странному человеку? Это вполне обосновано. У него сотни последователей и влияние его идей все более распространяется.

Некоторые из медиков говорят теперь об эпидемии сумасшествия.

В принципе понятно и то, как эта эпидемия развивается. Приведем отрывок из записей Маевского.

«Подметив в народе всякие пороки, Ваисов выступал с обличительным словом как против не соблюдающих святых правил Корана, так и против мулл и муфтия. Скоро собралась вокруг Ваисова кучка людей, жаждущих нового слова, нашедших руководителя своим неясным мистическим стремлениям.

Он основывает общество мусульман-староверов, повинующихся одним только велениям Корана. С этих пор в жизни Ваисова и его учения происходит важная перемена. Он замечен своими противниками… В муллах он возбуждает опасения, как религиозный новатор…

В религиозные распри оказались замешаны гражданские власти, к защите которых Ваисов прибегал. Власти ему не помогли, и он начинает подозревать, что начальство стоит на стороне мулл; муллы, по его мнению, поборники неправды и нарушители правил Корана, данных Богом; стало быть, власти виноваты в том же самом, в чем он обвинял духовенство…

По мнению Ваисова, муллы и муфтий нарушают волю Бога, а гражданские власти – волю Царя, которому служат. Он стал утверждать, что начальники изменили Царю и народу…

В виду постоянной измены и неправды, которые Ваисов видит вокруг, он ставит себе целью охранять общество и особу Государя во имя Божьего закона. Он сочиняет молитвы за Царя, которые могут охранить Его от бед и измены. Свою общину он называет Божьим полком, в котором сам состоит предводителем, «начальником дистанции» и воином, которому по гроб нет отставки…

Для образования членов полка он основывает учебное заведение, в котором преподавалась священная наука «Гирфан». Между тем идеи о своей высшей власти, высшем назначении и наконец о несправедливых преследованиях начинают прогрессировать…».

594379397

В старой мечети. Фото начала XX века

Все несчастья, которые испытывал Ваисов, только утверждают его в своей правоте. Видимо, он остро чувствует свое высокое назначение и всецело отдается мистическим грезам. Врачи отмечают у него галлюцинации зрения и слуха. Так, перед ним появлялся белый старик, неизвестно как попавший в комнату, одним движением головы он освобождал Ваисова из лечебницы…

Его последователи ведут себя в духе своего учителя. Вот отрывок из докладной записки в Казанское губернское правление.

«…Шестеро татар, арестованных в 1885 году вместе с Ваисовым за вооруженное сопротивление при описи дома Ваисова на следствии показали, что сопротивлялись они «по закону и в силу закона, по повелению Бога-Царя и по приказанию духовного отца Ваисова», что они защищали «молитвенный дом отца Ваисова, шли на защиту единодушно, так как у них одно тело и одна душа, что делает один, то делают и все».

И в суде последователи Ваисова ведут себя соответствующим образом. Они отказываются от защитника, утверждая, что защитник у них один – духовный отец Ваисов, а обвинительный акт отказываются принять потому, что названы в нем крестьянами, а не староверами-мусульманами. Своего учителя они называют великим дервишем-праведником и мучеником…

Можно, конечно, сказать и так – в лице Ваисова, отрицающего муфтия и указных мулл друг другу противостоят лица официальные и выходцы из народной гущи. Это будет правильно. Но можно и так – противостоят друг другу два сознания, устойчивое и кризисное.

С древности в мусульманском мире на одной стороне стоят книжники-улемы, которые не только усваивают ценности прошлого, но и тонко чувствуют потребности сегодняшнего дня, а на другой – отшельники, юродивые, суфии, занятые поисками самих себя – они становятся как бы носителями кризиса, разрушения и смены форм. Свое место в государстве и народе ищут и те, и другие…

Народная вера в мусульманской общине конца XIX столетия еще не разрушена наукой.

Народ еще уважает правдоискателей, прислушивается их к словам.

Образованность этого времени более целостна и гармонична, знание о жизни еще не разбито на тысячи специальных наук, а право на чудачество в поведении и мыслях рассматривается как особенность, сопутствующая большой учености.

42525256

Ваисов называет себя «сардар» – полководец, а своих сторонни­ков – «фир-ка-йи наджийа» – спасающаяся община, утверждая, что тот, кто не присягнул сардару, перестает быть мусульманином и лишается спасения.

Многое в его поведении напоминает юродивых, которых православные считали за  святых. Даже в его фамилии, выбранной им са­мим, был намек на сподвижника пророка Мухаммада, Увайса ал-Карани, ко­торый имел все черты юродивого.

Суфий, проповедник, поэт, он именовался Ваисовым, Вайсовым, Вайси, Вайс-заде, а также Баха ад-дин ал-Булгари – последнее подчеркивало традицию, идущую от его знаменитого предшественника, противника и критика власти муфтия и указных мулл Абд ар-Рахмана ал-Булгари. Чрезвычайное положе­ние конца света, носителем и выразителем которого он явился, выразилось, в частности, и в том, что в своих многочисленных поэмах он отказался от норм рифмы и метрики.

Но не только странность поведения Ваисова заслуживает внимания, в его лице и в лице его учителя шейха Джагфара аль-Кулаткы мы видим, как российский мусульманский мир стремится нащупать пути вхождения в государство, сотрудничества с ним.

Странным случай Ваисова кажется не только по форме, но и по самому существу. Очень непросто для искателей истины исходить из единодушия с властью, результатом обычно становилось непонимание народа, к которому Ваисов и его учитель обращаются в своих проповедях.

Ваисов рассказывал в своем трактате «Путь ходжей», о том, как его учитель Джагфар постоянно входил в конфликт с мусульманскими шейхами тариката Халидийа, традиционно выступавшими против государственной власти. Например, Джагфар резко критиковал дагестанского имама Шамиля за то, что тот организовал вооруженное сопротивление правительственным войскам и в своих проповедях обличал тех, кто почитает Шамиля как святого и каждый раз при упоминании его имени выносит хвалебную формулу.

Джагфар говорил, что действия имама Шамиля вводят народ в заблуждение, а чтобы открыть людям подлинное лицо Шамиля он даже лично ездил в Дагестан, где ему сказали определенно – ты рискуешь жизнью! Несмотря на это, Джагфар продолжил свое путешествие по Кавказу, читая проповеди против Шамиля.

Объяснение найти было бы легко, если бы дело шло об околоточных надзирателях, а не о суфийских шейхах. Если это последовательная и продуманная позиция, то чем ее объяснить?

Видимо, связана она была прежде всего с особым восприятием императора, как законного наследника Древней Булгарии. Ваисов императора так и называет – «правитель булгарской земли в наше время». К нему Ваисов обращается как подданный Булгара к правителю Булгара. Не случайно поэтому, что из всех государственных налогов и податей ваисовцы признавали только налог на землю в размере восьми копеек с десятины, поскольку он был введен царем Иоанном Грозным при покорении Булгарии. Так как мы считаемся себя потомками булгар, говорил Ваисов, мы и должны вносить этот налог.

Из этого становится понятно, почему Ваисов, называя себя истинным мусульманином, оправдывает войну против единоверцев-мусульман Северного Кавказа. Возможно, подобным образом он предлагал императору свои услуги, так как свое произведение «Тарик-и ходжаган» он заканчивает длинными славословиями в адрес императора и императорской семьи, а в самом конце подчеркивает, что является преемником покойного Джагфара, а значит законным представителем духовной цепи братства Накшбандийя.

Он пишет, что в 1873 году уже предлагал императору свои услуги в виде особых молитв за силу русского оружия, и подчеркивает – если правительство откажется от его предложений, то, по его убеждению, это будет большой ошибкой, так как положительное влияние молитв на успех человеческих поступков давно доказано. Именно в этом смысле он называет членов своей общины «солдатами молитвы».

Ваисов предлагает самого себя и свою общину в качестве пропагандистов государственных идей: «Особенно когда найдется какое-нибудь только что покорившееся общество, мы можем читать наше благословение на их собраниях. Если после завершения нашей молитвы они скажут «аминь», то это уже служит нам призом и еще более увеличивает наше желание работать на этом поприще».

Именно с помощью особых молитв Ваисов предлагает привести мусульманское население Северного Кавказа к повиновению российскому императору. Проповеднической силой своей общины Ваисов объясняет и ее название – «ваисовский божий полк».

Ваисов был, несомненно, очень ярким проповедником духовной линии Накшбандийя, но, выступая в защиту императора от муфтия и указных мулл, он, не понимая того, стремился к уничтожению Духовного собрания и того мусульманского духовенства, которое было создано именно императорской властью. Для мусульман Поволжья и Южного Урала ваисовский Божий полк стал, по сути, кульминацией того движения против муфтия и указных мулл, которое было начато ал-Булгари и Оруви…

Автор: Сергей Синенко

Из книги Сергей Синенко МУСУЛЬМАНСКОЕ ДУХОВНОЕ СОБРАНИЕ

Сергей СиненкоБлог писателя Сергея СиненкоИсламНародознание и этнографияислам,ислам в России,суфизм,Урало-ПоволжьеМонахи-суфии в каландархане. Фото С.М. Прокудина-Горского Суфий Багаутдин Ваисов и суфизм в Урало-Поволжье Суфии... С точки зрения здравого смысла почти каждый суфий может показаться безумным. Но это значит лишь то, что не все наши представления о норме действуют, когда говорим о суфийской практике.Сегодня - речь о весьма необычном направлении религиозной мысли,...Башкирия - Башкортостан Оренбургская Челябинская Самарская Нижегородская Свердловская область Татарстан Удмуртия Пермский край Мордовия Чувашия Марий Эл