1-101 Уфа в XVIII веке Блог писателя Сергея Синенко Неторопливые прогулки по Уфе

Уфа в XVIII веке

Городская история в популярном изложении (из книги Сергея Синенко «Неторопливые прогулки по Уфе». Уфа, 2010)

Уфа в первой половине XVIII в., вид с Усольской горы. Карандашный рисунок из рукописи П. И. Рычкова «Известия о начале и состоянии Оренбургской комиссии»

Уфимская жизнь XVII в. типична по своему укладу для пограничного русского города, где горожане не только несли военную службу, но и обеспечивали собственный прокорм. Значительную площадь города занимали огороды, вплотную к ним подступали хлебные поля, за ними – луга для выпаса скота и заготовки сена, для устройства пасек. Слободы росли за городской чертой, захватывая площади ближних деревень.

Далеко на север от Уфы с начала XVII в. разрасталась Новая слобода. В 1698 г. на северо-востоке от города по Сибирской дороге возникла Московская слобода, названная так по имени заселивших ее московских опальных стрельцов. Новая, так называемая Золотухинская слобода («Золотуха»), сформировалась южнее Усольских гор, ее население занималось, главным образом, сельским хозяйством.

0-12822 Уфа в XVIII веке Блог писателя Сергея Синенко Неторопливые прогулки по Уфе

Среди городских ремесел выделялись, прежде всего, кожевенный и кузнечный промыслы. Обработкой кож в своих дворах занимались, в основном, уфимцы, живущие по берегам рек Белой и Сутолоки. Скорняки, или «кожевники», использовали для дубления кож ивовое корье с деревьев, в изобилии росших в Сутолоцком овраге. Вонь от шкур и кож, заквашенных в ржаной муке, разносилась по всей округе, а при восточном ветре  поднималась до кремля, до соборной церкви. Городские кузницы стояли севернее – в Большой Репной слободе на берегу Сутолоки.

В конце XVII – начале XVIII в. государственные границы России раздвинулись на сотни верст на юго-восток и Уфа, перестав быть пограничным городом, приобрела статус военного центра огромного края.

1-3422 Уфа в XVIII веке Блог писателя Сергея Синенко Неторопливые прогулки по Уфе

Русские стрельцы. Реконструкция

По Уфимской ведомости 1700 г., людей дворянского звания в городе насчитывалось 179 душ мужского пола, казаков числилось четыре сотни, но через десять лет значительная часть стрельцов и часть казаков была переведена в другие города (с этого времени Уфимское стрелецкое войско фактически перестало существовать). Казаки же в числе около трех сотен продолжали нести городовую службу.

Практически с момента основания вплоть до последней четверти XVIII в. Уфа управлялась воеводами. С 1733 по 1793 г. Уфа имела, кроме того, своего коменданта, а с 1793 по 1809 г. – городничего. Уфа по-прежнему оставалась деревянной. Хотя город продолжал числиться в списке городов-крепостей, уфимские укрепления пришли в полную негодность. В 1724 г., при пересмотре положения о русских крепостях, царем Петром I было предписано «Где …еще есть деревянные города и палисады, но весьма худы и обвалились (яко Уфа и ей подобные), оные сломать, и вместо их сделать земляные валы и с внешней стороны палисады, между ими каналы, где же и башни обвалились, вместо их делать больварки или бастионы».

1-407 Уфа в XVIII веке Блог писателя Сергея Синенко Неторопливые прогулки по Уфе

После изучения укреплений офицерами так называемой Конторы инженерного правления в 1728 г. было рекомендовано перенести укрепления из низины на гору к западу от существующего острога. Был составлен план земляных укреплений с пятью бастионами, которые предлагалось построить на Шугуровской горе рядом с Оренбургской переправой, но проект этот не был осуществлен.

По другому проекту вокруг города планировалось соорудить двенадцать земляных бастионов, многочисленные городские овраги перегородить высокими частоколами со створчатыми воротами для спуска дождевых и весенних вод. Но этот проект также не был реализован.

Городские укрепления продолжали ветшать. Происходило это потому, что денежные средства из государственной казны на строительные работы не выдавали, а все ремонтные работы проводились силами немногочисленного уфимского гарнизона из подручных материалов и средств.

Создание Оренбургской линии крепостей в 1730–1740-е гг. вызвало значительную передислокацию войск, это коснулось, прежде всего, Уфы.

В Оренбург сначала перевели около двухсот уфимских казаков, затем туда же были отправлены два уфимских полка, пеший и конный, сформированные из солдатских детей. В результате численность военных в Уфе значительно уменьшилась. К концу столетия военную службу несли уже меньше шестисот горожан. С созданием в России регулярной армии, «служилый город», как форма жизнеустройства, фактически перестал существовать, государству он оказался более не нужен.

Но Уфа не стала и торговым городом. Настоящее купечество в Уфе только-только зарождалось. Вместо нижнего сгоревшего базара, вплотную к северо-западным стенам старого уфимского кремля был выстроен Верхний базар. На торговой площади поставили шестьдесят четыре крытые лавки и много открытых рядов.

Кто занимался торговлей? По документам известно, что это были уфимцы разных сословий. Лавками владели пятнадцать купцов, двадцать дворян, казаков и солдат, семнадцать церковнослужителей, пять канцеляристов, два дворовых крестьянина, мужской и женский монастыри, несколько уфимских церквей. В бондарных и гончарных лавках продавались изделия местных умельцев: чаны для варки сусла, хранения зерна, выделки кож, кадушки для засолки капусты, огурцов и грибов, кадки и шайки для кваса и воды, лохани, ведра, подойники, квашенки, кувшины, кринки, горшки. Смолокуры торговали дегтем, перегнанным из бересты, который годился для смазки сапог, упряжи, для лечения домашнего скота. Шорники продавали кожаную упряжь для лошадей, колесники – ступичные колеса, березовые полозья для повозок и сами повозки.

1-469 Уфа в XVIII веке Блог писателя Сергея Синенко Неторопливые прогулки по Уфе

Ремесленник. Гравюра

Важное место на уфимском рынке занимали меха, кожи, мед, воск, привозимые скупщиками из башкирских районов. Для них Уфа служила перевалочной базой, через которую продукты охотничьего и рыболовного промысла, скотоводческого хозяйства поступали на Макарьевскую ярмарку в Нижнем Новгороде, на базары Центральной  России. Из общего числа лавочников выделялись несколько торговых людей, представлявших в Уфе богатых московских купцов. Среди этих «представителей», как известно по документам, богатством отличался торговый человек гостиной сотни Осипов. Но богатство богатством, а издавна говорили так: купцы скупы, лоточники беспечны, ремесленники трудолюбивы, да писарчуки управляют всеми.

С середины XVII в. на печати Уфимской приказной избы изображается бегущая куница, благо куниц много водилось по соседним лесам. Приведем старую уфимскую шутку: «Забегай, забегай!» «А что?» «Не видишь, куница бежит!» «Так это собака с Клементьева двора!» «Ну, пускай себе бежит!»

Первоначальное изображение куницы было еще не гербом, а скорее символом города. Герольдмейстерской конторой Санкт-Петербурга, товарищем герольдмейстера Санти и художниками Чернавским и Гусятниковым в конце 1720-х гг. были представлены два варианта герба Уфы, старый, с изображением куницы и новый, с силуэтом бегущей лошади («в золотом щите белая лошадь, бегущая по зеленой траве»). Оба в 1730 г. были утверждены, в результате возникла странная ситуация – Уфа получила одновременно два герба, и оба они были законны, утверждены петербургским начальством. Местные власти поступили разумно – старый городской герб менять не стали, а новым украсили знамена уфимского гарнизона.

Известны данные о «построении казенных и партикулярных» домов в Уфе на 1759 г., когда случился большой пожар. «Жительства внутри и вне города 651 двор, приходских церквей с пределами – 6, один каменный собор и 2 монастыря… Для выезду и въезду были шестеро ворот… К реке ж Белой сделан был палисадом с высокими деревянными башнями замок или кремль, внутри которого были провинциальная канцелярия, гауптвахта».

Строительство государственных учреждений в городе велось по проектам, утвержденным губернскими властями. К 1760 г. завершилось сооружение комплекса из трех зданий. Были заново (после пожара) отстроены воеводский дом со служебными пристройками и дом провинциальной канцелярии. Оба здания, как и раньше, были деревянными. Каменным было третье здание. Так как пожар уничтожил не только дома, но и деревянное здание канцелярии со всеми указами, протоколами, журналами и записями, помещение для хранения бумаг решено было строить из кирпича. В нем разместили городской архив и рентерею (хранилище денежной казны). Стены имели толщину около метра, общая площадь помещения составляла 150 кв. м. Это здание стало первым каменным строением гражданского зодчества в Уфе.

К административным зданиям примыкали острог, гауптвахта и пороховой погреб. Между ними и кварталами жилых домов во избежание возможных пожаров было оставлено свободное от застройки пространство.

Здания Рождественского женского монастыря на территории кремля решено было не восстанавливать, так как места для ведения монастырского хозяйства не хватало. Обследовавший пепелище офицер посчитал, что строительство вести нужно на новом месте, где «по обширности монастырю уместиться без нужды возможно будет». В 1763 г. монастырь обосновался в новых зданиях в самом начале Казанской улицы. Частично пострадавшая во время пожара соборная церковь была восстановлена на старом месте в 1767 г.

4-0079 Уфа в XVIII веке Блог писателя Сергея Синенко Неторопливые прогулки по Уфе

 

Герб Уфы с изображением лошади и знамя Уфимского гарнизонного драгунского полка с изображением лошади

В конце XVIII в. Уфа активно росла в западном направлении. Была  gлотно заселена Шугуровская гора, для ее связи с административным центром через Ногайский овраг построен новый широкий мост, также названный Ногайским. Большие жилые кварталы возникли за Ильинскими и Фроловскими воротами.

В городе в это время продолжают формироваться и удлиняться улицы и переулки. Как уже говорилось, большинство из них получают имена по названиям дорог, ведущим из города. Так, Малая Репная стала Большой Казанской, Большая Репная – Сибирской. Растут, застраиваются улицы Ильинская, Фроловская, вдоль речки Сутолоки – Посадская, на востоке за Сутолокой – Успенская, Кафтанова (рядом с рекой Белой), Будановская (ныне улица Егора Сазонова). Другие улицы получали название по месту происхождения их жителей – Московская – или роду занятий – Кузнецкая. Всего в Уфе 1780-х гг. было десять улиц (пронумерованы уфимские дома будут только в начале XX в.).

В период правления Екатерины II усилился диалог российских властей с мусульманским духовенством, мусульманским служителям культа были даны значительные привилегии. Для централизованного управления их деятельностью в 1782 г. в Уфе был учрежден муфтиат, а при нем в 1788–1789 гг. создано Оренбургско-Уфимское магометанское духовное управление.

По бумагам конца XVIII столетия, в городе насчитывалось 1.058 дворов, в которых проживало 2.389 жителей мужского пола (женщин тогда не принимали в счет), хотя, по мнению некоторых историков, это число занижено, а в Уфе жило в это время больше 3 тысяч человек.

2-0910 Уфа в XVIII веке Блог писателя Сергея Синенко Неторопливые прогулки по Уфе

Овраг в Голубиной слободке. Весьма нелестное описание города сделал академик П. С. Паллас, проживший в Уфе зиму 1769–1770 гг.: «Уфа есть место худо выстроенное и немало уже в упалость пришедшее, коего положения дурнее избрано быть не могло… Вешние воды вырыли в высоком и крутом берегу Белой глубокие… овраги, которые повсечастно размножаются… Место сие ни порядочной торговли, ни хороших рукодельников не имеет, кроме кожевенников»

Большинство горожан относились к так называемым мещанам и разночинцам, далее следовали дворяне, купцы, духовенство, военнослужащие. По данным ревизии 1777 г., число купцов и цеховиков в городе достигало 367 душ мужского пола. Многие жители Уфы были заняты мелким ремесленным производством, содержали столярные, плотницкие, сапожные, портные, медные, оловянные, кузнечные мастерские. Большинство горожан «пропитание имели от собственного хлебопашества и скотоводства». При этом из всех городов Урала Уфа в XVIII–XIX вв. являлась самым дворянским городом (подробней об этом – в прогулке по улице Ленина о строительстве Дворянского собрания).

Хотя в первые столетия существования города учебные заведения в нем отсутствовали, среди служилых и посадских людей грамотность была распространена, о чем свидетельствуют многочисленные архивные документы, сохранившие образцы почерка уфимцев различных сословий. Обучение грамоте в городе имело частный характер и велось священнослужителями и подьячими приказной избы. При Петре I в Уфе была открыта так называемая «цифирная» школа, упоминания о которой есть в документах 1727 г. О ней известно немного, например, то, что к учащимся, самовольно ее оставившим, применялась очень своеобразная мера наказания – им запрещали жениться!

1-46722 Уфа в XVIII веке Блог писателя Сергея Синенко Неторопливые прогулки по Уфе

С конца XVIII в. в городе возникают традиции музицирования на фортепьяно, скрипке, гитаре и духовых инструментах. Русское дворянское воспитание включало в себя обязательное обучение музыкальной грамоте.

Определенное влияние на музыкальную и вообще на культурную жизнь города оказали ссыльные поляки-конфедераты. После подавления польского восстания 1772 г. в одну только Уфу было сослано более двухсот бунтовщиков. В 1780–1790-е гг. в Уфе гастролировали немецкие труппы, ставившие в основном комедии. Своего театра в городе еще не было.

Наиболее драматичными в истории города в конце XVIII в. стали события Крестьянской войны 1773–1775 гг., когда повстанческие войска подошли к городским стенам и подвергли Уфу продолжительной осаде.

Осенью 1773 г. часть восставших расположилась лагерем в селе Богородском, а основная часть – в лагере села Чесноковка. Число повстанцев достигало пятнадцати тысяч человек. Известно: первым историографом и исследователем обстоятельств Пугачевского восстания был Александр Сергеевич Пушкин, написавший об этих событиях «Историю Пугачева».

В Уфе Пушкин не был, но места, связанные с боевыми действиями повстанческих войск, его интересовали, в частности, и обстоятельства осады нашего города. Поэт тщательно изучал детали, связанные с возникновением недалеко от Уфы второго крупного центра Крестьянской войны.

Пушкин писал, что Чика Зарубин «подступил под Уфу с десятитысячным отрядом и осадил ее в конце ноября. Город не имел укреплений, подобных оренбургским; однако ж комендант Мясоедов и дворяне, искавшие в нем убежище, решились обороняться. Чика, не отваживаясь на сильные нападения, остановился в селе Чесноковка, в десяти верстах от Уфы, взбунтовал окрестные деревни, большею частью башкирские, и отрезал город от всякого сообщения».

В ноябре-декабре руководители Чесноковского лагеря пытались вступить в контакт с осажденными горожанами. Повстанцы засылали в Уфу воззвания и манифесты на русском и татарском языках с требованием сдачи города, приближались к городским стенам и требовали, как пишет Пушкин, «криком своим… об отдаче города и чтоб городские жители выдали им полковника и коменданта Мясоедова, воеводу Борисова, и ежели де они выданы будут, то жителям города Уфы драки и разорения никому чинить не будут».

В городе были мобилизованы все, способные носить оружие в возрасте от пятнадцати до семидесяти лет. Ядром защитников города стал гарнизон, состоящий из казаков и «инвалидной команды». Общее число защищающихся составляло всего лишь тысячу сто двадцать человек, но они были вооружены ружьями, имели много пушек.

У уфимцев было еще одно сильное преимущество – удобное для обороны расположение города (здесь сказалась мудрость основателей и первых строителей Уфы). Отчасти помогли и остатки старых городских стен, хотя серьезной преградой они не являлись. В конце каждой из улиц, в городских воротах или перед ними были выставлены пикеты с одним-двумя орудиями. Всего по городу насчитывалось тринадцать таких пикетов.

После первой неудачной попытки штурмовать город повстанцы перешли к планомерной осаде. В Уфе не хватало продуктов питания, фуража для скота, топлива. Осаждающие стремились пресечь все вылазки горожан за продовольствием в соседние деревни.

Второй штурм города 25 января 1774 г. стал последней попыткой взятия Уфы. Штурм был лучше подготовлен и велся с большим упорством. Атака началась одновременно со всех сторон. С юга со стороны Чесноковки повстанцы двигались через Белую под прикрытием огня пушек, вынесенных на лед. С северной стороны отряды наступали по Казанской и Сибирской дорогам. Наконец, с юго-запада восставшие двигались на расположенные недалеко друг от друга Ильинские и Фроловские ворота.

В штурме участвовали конница и лыжники, которые «учинили на город со всех сторон с пушечными выстрелами приступ с великим азартом и криком». С северо-востока наступал отряд Губанова. Атаку двухтысячного отряда через Белую возглавил Зарубин, под которым в бою пала лошадь. В этот раз атакующие смогли овладеть главной батареей и Усольской сопкой, а отряд Губанова занял часть Сибирской дороги. Но, как рассказывает уфимский летописец, пугачевцам «по множеству снегу свободно бежать было неможно и оттого от наших воинов множественно были по дороге побиты и заколоты».

Но и этот штурм закончился неудачей; после него восставшие ограничивались блокадой города, устройством завалов и засек на дорогах, обстрелами картечью городских окраин. Весной 1774 г. из Казани на помощь осажденной Уфе выступили регулярные войска под командованием генерал-майора А. Л. Ларионова, вскоре замененного подполковником И. И. Михельсоном. В конце марта окрестности Уфы стали ареной ожесточенных сражений, повстанцы были разгромлены.

Как мы уже говорили, первым историографом и исследователем обстоятельств Пугачевского восстания был Александр Сергеевич Пушкин. Поэт тщательно изучал детали, связанные со штурмом нашего города. Какими источниками пользовался Пушкин, описывая осаду Уфы, если в самой Уфе он не был? Перед ним лежал, как считает краевед Ю. Узиков, подлинный журнал Уфимской комендантской канцелярии, отражающий боевые действия под Уфой. Пушкин обнаружил этот документ в делах военной коллегии, сделал конспект и использовал при описании осады в своей знаменитой «Истории Пугачевского бунта». Кроме того, изучая распространение крестьянского движения в уфимском крае, Пушкин собственноручно начертил схему боевых действий в окрестностях Уфы, которая сохранилась и в 1934 г. была опубликована в томе XVI–XVIII «Литературного наследства».

Долгое время Уфа находилась в ведении казанских губернаторов. В 1782 г. она стала центром обширного Уфимского наместничества. Теперь на верхней части гербов всех городов наместничества, кроме Оренбурга, разместили бегущую куницу как символ главенства столичной Уфы. Вместе с этим был установлен и титул уфимского генерал-губернатора, первым его получил генерал-поручик Иван Варфоломеевич Якоби.

Торжественное открытие наместничества состоялось в весенние дни 1782 г. По уфимским улицам было организовано праздничное шествие дворян и чиновников, прошли церковные службы.

Процитируем «Уфимскую летопись»: «Апреля 28-го дня по полудни в 3-м часу ездил майор Зеник с драгунами по городу по всем… улицам и, при игрании музыки на трубах, объявлял пред народом монаршее соизволение, сими словами: завтрашний день имеет быть открытие Уфимской губернии по высочайшему ея императорского величества повелению. А в вечеру того дня отправляемо было от пребывшего сюда… Лаврентия епископа соборне всенощное бдение. А на другой день… по полуночи, в 10 часов наместник и прочие чиновники шествовали в собор степенно и по два вряд (а пред ними церемонимейстер с жезлами). …От помянутого преосвященного говорена была проповедь. И по возглашении многолетия играла духовая музыка с барабанным боем, производима была пушечная пальба и ружейная. И все чиновники таковым же порядком шествовали от собора в присутственные места… где и исполняемо было водоосвящение… А после всего того, пред наместником был от архиерейских певчих концерт приличный на сие торжество, за который подарено оным было 100 рублей».

Из заштатного уездного городка Уфа перешла в ранг центра одной из российских провинций. Свидетели тех давних событий сообщали о ежечасном «игрании на литаврах», торжественном исполнении духовой музыки. Процитируем уфимского летописца: «…в три часа по полудни представлен был на 120-и кувертах обеденный стол, к которому приглашены были все знатные духовенство, чиновники и дворянство… В продолжении сего играла духовая инструментами на хорах музыка».

Вечером состоялись балы, с наступлением сумерек горожане любовались фейерверками. «В 9 часов дан был маскарад, а пред сим представлены в разных видах огненный щит и славная иллюминация, также и весь город был излюменован и сим почтенным видом знаменитое торжество окончилось».

img_41 Уфа в XVIII веке Блог писателя Сергея Синенко Неторопливые прогулки по Уфе

Заготовка льда на Белой для торговых и промышленных нужд

После возникновения наместничества в Уфе были сооружены наместнический и губернаторский дома. Н. А. Гурвич в книге «В память столетия грамоты, пожалованной императрицей Екатериной Великой Российскому дворянству» так описывает эти здания: «Первый (наместнический дом) построен был на месте нынешнего архиерейского дома; второй (губернаторский) на прежней торговой площади, против старого собора» (имеется в виду Смоленский собор. – С. С.). Оба здания были из дерева, губернаторский дом сгорел в 1789 г.

Несмотря на новый статус, Уфа продолжала оставаться российской окраиной, дальней глубинкой. Зимою о том, что на земле есть еще жизнь – другие города, другие земли и люди, уфимцам напоминали только почтовые тройки, которые влетали в город, звеня бубенцами. В трактирах через неделю после выхода в свет появлялись столичные газеты – среди полей и лесов бескрайней России уже не было так одиноко.

Причастность к большой российской жизни ощущалась горожанами различных сословий, прежде всего, во время войн, которые вела Россия и в которых участвовали бойцы Уфимского гарнизона, в периоды крупных политических преобразований, которые касались и провинции, во времена реформ, смены правительств, государей.

Психологическую связь жителей дальней уфимской провинции с событиями российской истории мы можем зримо ощутить, читая Сергея Аксакова, например, страницы семейной хроники «Детские годы Багрова-внука» с описанием того, как уфимцы откликнулись на смерть императрицы Екатерины Алексеевны. «В один прекрасный осенний день, – пишет Аксаков, – мы возвращались от обедни из приходской церкви Успения… как вдруг в народе, возвращающемся от обедни, послышалось какое-то движение и говор. По улице во весь дух проскакал губернаторский ординарец-казак, всем встречающимся по дороге верховой кричал: “Ступайте назад в церковь, присягать новому императору!” Народ, шедший врассыпную, приостановился, собрался в кучки, пошел назад и, беспрестанно усиливаясь встречными людьми, уже густою толпою воротился в церковь. Не успели мы получить известие от кого-то из бегущих мимо, что “государыня скончалась”, как раздался в соборе колокольный звон и, подхваченный другими десятью приходами, разлился по всему городу… идущий по улице народ плакал».

В результате всех этих событий кто-то из уфимцев «шел в гору» – его забирали на должность в столицу, кто-то получал новые назначения здесь, в Уфе, кто-то, наоборот, уходил в тень. Уфимские власти получали из Петербурга противоречивые известия, которые приводили горожан в смущение.

Волны преобразований, докатившись из северной столицы до далекой Уфы, сначала сказались в простом изменении покроя платья, смене одежд. «Государь приказал, чтобы все, кто служит, носили какие-то сюртуки особенного покроя, с гербовыми пуговицами, и, кроме того, – чтоб жены служащих чиновников носили сверх своих парадных платьев что-то вроде курточки, с таким же шитьем, какое носят их мужья на своих мундирах, – вспоминал Сергей Аксаков о том времени. – Мать была мастерица на всякие вышиванья и сейчас принялась шить по карте серебряные петлицы, которые очень были красивы на голубом воротнике спензера, или курточки. Мать выезжала в таком наряде несколько раз по праздникам в церковь, к губернаторше и еще куда-то. Я всегда любовался ею и провожал до лакейской».

Дальнейшие реформы больно ударили по самолюбию уфимцев – после смерти императрицы Екатерины, в связи с превращением Уфимского наместничества в Оренбургскую губернию управление «по повелению Государя Императора Павла I перешло в город Оренбург». Статус Уфы понизился – она вновь стала уездным городом. Но ненадолго, с 1802 г. Уфа – опять губернский город, резиденция гражданского губернатора и губернских учреждений. Оренбург же остался резиденцией генерал-губернатора – военного губернатора, который осуществлял военное управление Оренбургским краем.

Читать «Уфа в первой половине XIX века»…

Читать «Уфа в XVI-XVII веках…

printfriendly-pdf-email-button-notext Уфа в XVIII веке Блог писателя Сергея Синенко Неторопливые прогулки по Уфе
Сергей СиненкоБлог писателя Сергея СиненкоНеторопливые прогулки по Уфегород,история,краеведение,улицаУфа в XVIII веке Городская история в популярном изложении (из книги Сергея Синенко 'Неторопливые прогулки по Уфе'. Уфа, 2010)Уфа в первой половине XVIII в., вид с Усольской горы. Карандашный рисунок из рукописи П. И. Рычкова «Известия о начале и состоянии Оренбургской комиссии»Уфимская жизнь XVII в. типична по своему укладу...cropped-skrin-1-jpg Уфа в XVIII веке Блог писателя Сергея Синенко Неторопливые прогулки по Уфе