3243411515532 Монастырская собственность на территории Башкирии в XVII в. Блог писателя Сергея Синенко История и краеведение Православие

Монастырская собственность на территории Башкирии в XVII в.

Размещаю статью Э. Л. Дубмана (Самара) «О некоторых особенностях формирования крупной монастырской собственности на территории Башкирии в середине – второй половине XVII в. (источниковедческий аспект)»

* * *

 

Специалисты, занимающиеся изучением средневековой истории Среднего Поволжья и Приуралья в составе Российского государства, постоянно сталкиваются с проблемой недостаточности  и фрагментарности источниковой базы. Причины такого состояния уже рассматривались в исторической литературе, поэтому вряд ли имеет смысл вновь к ним возвращаться. В связи с этим обстоятельством выявление новых документов и тем более формирования из них определенных комплексов, позволяющих рассмотреть то или иное явление с разных сторон, в его развитии, всегда актуально и значимо.

В нашем случае мы попытались выявить такой комплекс источников по промысловому владению звенигородского Савво-Сторожевского монастыря (нередко пишут Саввина Сторожевского), получившего его на территории Башкирии, при впадении в Каму реки Белой.

Первоначально, в 1653/54 г. обитель приобрела крупный участок акватории Камы и Белой: «…от усть Белой воложки вверх по Каме до Костоватых гор, а вниз по Каме реке до Ручкиных гор до устья Белые ж воложки по обе стороны»[1]. Годовой оброк с него в казну составлял 118,33 рублей. Дополнительно к этим владениям, старцы захватили промысловые угодья у башкир. Всего в распоряжении монастыря оказалось 62 озера, 21 речка и 16 истоков[2]. В 1656 г. оброк был снят и воды отданы «в вотчину безоброчно».

Камское владение не ограничивалось только рыболовными угодьями.

С 1662 г. монастырские промышленники могли заниматься также «хмелевым щипанием» и «судовой заделкой» (видимо, имели право на рубку леса для строительства судов — ?)[3]. Неподалёку, несколько ниже по течению Камы, в устье р. Иж старцы основали соляной промысел. Несмотря на то, что варничный комплекс был полностью обустроен и в 1660-х г. начал производить соль, дела на нем так и не заладились[4].

Власти монастыря не имели опыта организации крупного промыслового производства в столь отдалённых районах. Населённых земель к их новым владениям пожаловано не было. Промыслы, прежде всего, рыболовный, приходилось обслуживать за счет наёмной силы или отдавать небольшими участками в аренду[5]. Получилось так, что это пожалование не устраивало полностью ни монастырские власти, ни тем более местное башкирское население. В 1668/69 г. вотчина была взята «на государя». Видимо отказ от камских владений был обусловлен и тем, что в 1659/60 г. Савво-Сторожевский монастырь получил в оброчное пользование «бессрочно» Надеинское Усолье на западе Самарской Луки.

После завершения в Поволжье Разинщины именно на обустройство этих новых богатых владений и было обращено основное внимание старцев. В 1672 г. по просьбе монастыря ему были пожалованы в «безоброчное владение», прилегающие к южной излучине Самарской Луки, «Самарские рыбные ловли» по Волге. В 1673 г. Надеинское Усолье приобрело статус вотчины и до начала XVIII в. стало основным промысловым рыболовецким и соледобывающим центром обители.

Таким образом, монастырь занимался своим промысловым предпринимательством на Каме совсем недолго, в течение всего 15 лет. Однако за эти годы его старцы попытались создать здесь достаточно крупное многоотраслевое хозяйство.

Почему оно не получило дальнейшего развития, не совсем ясно. Возможно, одна из главных причин состояла в том, что монастырские промышленники не имели надлежащего опыта организации и постоянного управления крупным промысловым товарным предприятием.

До середины XVII в., монастырь, несмотря на древность своего возникновения, относился к числу сравнительно небогатых, не имевших крупных владений.

Только со времени правления Алексея Михайловича, для которого эта обитель стала своеобразной летней резиденцией, а её хозяйство превратилось практически в «царское», Савво-Сторожевский монастырь вырос действительно в одного из крупнейших собственников, раскинувшего свои земледельческие и промысловые владения по многим уездам страны.

В отличие от другой промысловой вотчины, Надеинского Усолья, история которой и экономическое развитие хорошо изучены, закамские владения практически не рассматривались историками. Трудности состоят, прежде всего, в поиске репрезентативных источников и их анализе. Именно на этом вопросе мы и хотим остановиться подробнее в данной небольшой работе.

Количество источников содержащих фрагментарные сведения о камском промысле не так уж и мало. Однако от самого делопроизводства ведшегося там остались лишь единицы документов.

Восстановить особенности формирования камских владений, взаимоотношения с местным населением и властями позволяет, прежде всего, совокупность документов, подтверждающих права монастыря на водные и другие промысловые угодья, земли и содержащие перечень льгот.

В основном такие материалы сохранились в коллекциях сложившихся значительно позднее времени существования данного владения, а именно, в фондах Грамот Коллегии экономии (по Уфимскому уезду) (РГАДА. Ф. 281), Сената (РГАДА. Ф. 248) и других. Ряд материалов по камским монастырским владениям и конфликтам с местным населением сохранился в фонде Уфимской дворцовой избы (РГАДА. Ф. 1173). Как правило, это единичные жалованные грамоты, отказные книги и другие подобные документы.

Попытка рассмотреть деятельность Савво-Сторожевского монастыря в Башкирии, исходя только из вышеуказанной совокупности материалов, даёт возможность выявить развитие владельческих прав обители, географию промыслов, конфликты между местным башкирским населением и монастырскими властями и т.д.[7] Однако главное: сам характер промысловой деятельности, её организация, размеры добычи, товарность промыслов и пр., остаются при этом неизвестными.

Наиболее интересны и информативны среди такого рода документов отказные книги «Уфимских вод» 1656 г.[8] Они помещены в объёмный (209 листов) сборник копий с дел Савво-Сторожевского монастыря, с 88 листа и до конца его посвящённых промысловым владениям – Камскому (л. 88–123) и Надеинскому Усолью (л. 124–203). В части, относящейся к камским промыслам, имеются тексты жалованной грамоты от 14 июня 1656 г. и отказных книг подьячего уфимской съезжей избы И. Власьева, передаваемых в Уфимском уезде «в вотчину безоброчно» вод «от усть Белой Воложки вверх по Каме до Костоватых гор, а вниз по Каме реке до Ручкиных гор, а по Белой реке вниз от Абызовых гор до устья Белые ж волошки по обе стороны»[9].

Особую значимость при определении характера хозяйствования монастыря в его камских владениях имеет работа с приходо-расходными книгами и выписями из них.

В документах такого рода, отражающих бюджет и экономическую жизнь всей обители приведены данные о поступлениях рыбы, соли и денежных средств, полученных с камского промысла, затраты на этот промысел, место таковых расходных и приходных статей в годовом бюджете метрополии.

По ним можно установить имена монастырских старцев-промышленников, заведовавших промыслом. Например, в 1666/67 г. посланный на камский промысел промышленник старец Зосима Льговский получил для заведения «соляной трубы» на р. Иж сначала 800, а затем еще 200 рублей[10]. В ведении этого старца находились общие вопросы управления монастырским промысловым хозяйством и, прежде всего, сначала Камского, а затем и Надеинского промыслов.

Приходо-расходные книги (выписи и др.) по Савво-Сторожевскому монастырю (РГАДА. Ф. 1199) сохранились в достаточно полном составе и в значительной степени позволяют выявить тенденции развития монастырского хозяйства, в том числе и его промысловых отраслей. Мы не будем подробно останавливаться на характеристике этого вида делопроизводства, тем более, что ранее это было уже проделано Е.И. Дементьевым[11].

К сожалению, представление о включенности камских промыслов в экономику монастыря составить по таким документам удаётся лишь на последний период их владения, так как первая из  книг сохранилась только за 1666/67 г.[12] Эта и две последующие приходо-расходные книги за 1667/68 и, отчасти, за 1669/70 гг.[13] содержат сведения о «посылках» на промыслы крупных сумм денег, доле доходов в монастырском бюджете от промысловых отраслей и т. д. Например, в 1667 г. удельный вес доходов от «соляного и рыбного промыслов» среди общей суммы денежных поступлений в монастырскую казну составлял 88%, в 1668 г. – 43%.

В 1670 г., когда монастырь потерял камский промысел, а производство в Надеинском Усолье только начало разворачиваться, да к тому же на него оказали существенное воздействие события Разинщины, доля доходов от промыслов упала до 20%[14].

Сколько-нибудь точно разделить в общем монастырском бюджете денежные доходы и расходы по Камскому и Надеинскому промыслам не удаётся, так как содержание отдельных записей далеко не всегда позволяет судить откуда поступила соль, рыба, денежные средства и т. д.

Содержащиеся в таких книгах данные об отдельном промысловом владении монастыря, объединяющего хозяйство как самой метрополии, так и приписных монастырей, промысловых центров и т. д., являются чрезвычайно краткими и обобщающими и потому не дают достаточно полного представления об его экономическом положении.

Время становления и, практически, весь основной период экономического развития камских владений не сохранили своего местного делопроизводства. Но и имеющиеся материалы позволяют получить представление о способах организации промыслового хозяйства, его технологическом уровне и т. д. Наиболее информативны в этом отношении те приходо-расходные книги, которые составлялись монастырскими промышленниками на самом Камском промысле. Сохранилось всего несколько таких «книг» рыбного и соляного дела за финальные 1667/68 – 1669/70 гг., объединённых под одним переплетом в толстую книгу, объёмом до 250 листов[15].

Рыболовецкое хозяйство «на Белой Воложке» и соляное на устье р. Иж развивались относительно самостоятельно друг от друга, но под началом одного старца промышленника, которым, по крайней мере, для второй половины 1660-х гг. был Зосима Льговский.

Текущая документация на них, в частности приходо-расходные книги, велась также относительно самостоятельно. Данные книги содержат не только совокупность повседневных трат и доходов, сведения о специфике использования рабочей силы и т. д., но также обобщающие итоги бюджетов рыбного и соляного промыслов, суммарные денежные поступления в монастырь. Так, по рыбному промыслу за март – август 1668 г. в приходе числилось 901,09 руб., в расходе 663,285 руб., по соляному за 1667/68 – 1669/70 гг. соответственно – 480,31 руб. и 313,32 руб.[16]

Разумеется, эти данные требуют дополнительного анализа, так как они не учитывают стоимость партий рыбы и соли, отпускаемых с промысла не для потребления в самой обители и т. д., но это уже другая задача не входящая в цели нашей работы.

Создаётся впечатление, что попытки старцев организовать крупное промысловое хозяйство на Каме не приносили должного успеха.

Организации добычи рыбы, «хмелевому щипанию» и другим занятиям мешали, прежде всего, нападения башкир[17], в производстве соли встретились какие-то другие трудности, возможно, технологического характера.

Таким образом, можно сделать вывод, что выявленная совокупность материалов по камским промысловым владениям позволяет исследовать в комплексе, выявить особенности организации труда и специфику технологических процессов, товарность производства, место доходов с отраслей промыслового хозяйства в общем бюджете Савво-Сторожевского монастыря.

[1] ОР РНБ. Ф. Погодина. 1910. Л. 89–90.

[2] Сергеев Ю.Н. Православная церковь в Башкирии – проводник политики царизма (II пол. XVI – I пол. XIX вв.). Дис. … канд. ист. наук. Уфа, 1990. С. 71.

[3] РГАДА. Ф. 281. Д. 12821. Л. 1; Ф. 1199. Оп. 1. Д. 66. Л. 64–64об.; ОР РНБ. Ф. Погодина. 1910. Л. 88–123.

[4] См.: РГАДА. Ф. 125. Оп. 2. Д. 323а. Л. 1–246.

[5] Там же.

[6] Там же. Ф. 281. Д. 10839. Л. 1–5.

[7] Сергеев Ю.Н. Указ. соч. С. 71–72, 128–129.

[8] ОР РНБ. Ф. Погодина. 1910. Л. 88–123.

[9] Там же. Л. 89–123.

[10] РГАДА. Ф. 1199. Д. 19. Л. 176.

[11] Дементьев Е.И. Приходо-расходные книги Савво-Сторожевского монастыря как источник для изучения экономического положения центра России во второй половине XVII века // Археографический ежегодник. М., 1963. С. 184–191.

[12] РГАДА. Ф. 1199. Д. 19.

[13] Там же. Д. 24, 25.

[14] Дементьев Е.И. Указ. соч. С. 186. Не совсем ясно, почему автор приводит подсчёты за 1667, 1668, 1670 гг., а не за 1666/67, 1667/68 и т. д. Видимо, он для упрощения, на наш взгляд не совсем корректного, сводит русский средневековый сентябрьский год, к современному, датируя его по основным 9-ти месяцам – январь – август (1666/67 к 1667 и т. д.).

[15] РГАДА. Ф. 125. Оп. 2. Д. 323а.

[16] Там же. Л. 241об.–242, 244об.

[17] Там же. Л. 16.

printfriendly-pdf-email-button-notext Монастырская собственность на территории Башкирии в XVII в. Блог писателя Сергея Синенко История и краеведение Православие
Сергей СиненкоБлог писателя Сергея СиненкоИстория и краеведениеПравославиеУфимская епархияМонастырская собственность на территории Башкирии в XVII в. Размещаю статью Э. Л. Дубмана (Самара) 'О некоторых особенностях формирования крупной монастырской собственности на территории Башкирии в середине – второй половине XVII в. (источниковедческий аспект)' * * *  Специалисты, занимающиеся изучением средневековой истории Среднего Поволжья и Приуралья в составе Российского государства, постоянно сталкиваются с...cropped-skrin-1-jpg Монастырская собственность на территории Башкирии в XVII в. Блог писателя Сергея Синенко История и краеведение Православие