Ближний Восток глазами паломника. Записки Марджани

Предлагаемые Записки Марджани (Рихлат ал-Марджани) представляют собой дневник паломника — татарского религиозного реформатора и просветителя Шихабаддина Марджани (1818-1889). Дневник повествует о наиболее запомнившихся автору событиях и фактах хаджжа 1880 года в Мекку.

При жизни у Шихаб-хазрата так и не дошли руки для издания своих записей. Воз­можно, их публикацию он не считал первооче­редным делом, поскольку в последние годы жизни работал над био­библиографическим словарем «Вафият ал-аслаф» (Подробное о предшественниках) и стремился издать как можно больше собственных книг по мусульманской догматике и фикху.

Только после смерти Марджани, на его дневниковые записи обратил внимание муфтий Духовного управления Ризаитдин Фахраддинов (1858-1936), который считал Марджани своим духов­ным наставником и потому взял на себя забо­ты по их изданию.

К этому времени Ризааддин уже был знаком с книгой Марджани «Назурат ал-хакк» (Обозрение истины), которая на него произвела большое впечатление. Ни­кому не сказав о причине поездки, Ризааддин в первый раз в жизни на пароходе отправился в Казань. По прибытии он прямиком направил­ся в мечеть к Марджани. Ризааддин встретил хазрата у мечети, который, поздоровавшись с ним, спросил: «Откуда к нам прибыли?» Риза­аддин ответил: «Я деревенский шакирд». Не­ожиданно их разговор прервали двое мужчин. Поприветствовав Марджани, один из них вру­чил хазрату лист бумаги. Прочитав его, Мард­жани спросил по-арабски: «Надолго ли к нам прибыли и где остановились?» После чего они направились в сторону дома Марджани. На за­нятия в медресе в тот день хазрат так и не пришел. Ризааддин фактически смог только увидеть хазрата.

Впоследствии Марджани, ознакомившись с книгой Р. Фахраддина «Итибар» (Казан, 1888) отмечал, что этот молодой человек подает больше надежды и если продолжит в таком же духе, то его ждет большое будущее1.

Слова Марджани оказались пророческими, Так и случилось в действительности, Ризаад-дин-хазрат написал около 150 сочинений в раз­личных областях науки; более десяти лет был главным редактором журнала «Шура»; с 1921 года до самой смерти занимал должность муф­тия Духовного собрания мусульман в Уфе,

«Рихлат ал-Марджани» написаны на татар­ском языке арабским шрифтом. Опубликован­ные  еще в  1898  году на деньги учеников Марджани — братьев Мухаммаджан и Шарифд-жан Каримовых, дневниковые записки долгое время оставались недоступными широкому кру­гу читателей. Хотя в 1993 году А. Хайруллиным был издан их перевод на со­временный татарский язык 2. Тем не менее, ав­тор предлагаемого перевода не шел по стопам своего предшественника, уточняя терминологию, внося свои пояснения в перевод: «дорогу осилит идущий».

Р. Фахраддин не вносил изменений в текст дневника Марджани, хотя внизу некоторых страниц давал пояснения [этот комментарий помещен в конце записок], связанные, в основ­ном, с уточнением дат, названий сочинений, имен и фамилий персоналий, В свою очередь, автор предлагаемого перевода считал необходи­мым дать свои пояснения, которые он давал прямо в тексте записок в квадратных скобках.

Примечания

1. Мәрҗани.-Казан, 1915.-181 б.

2. Ризаэддин Фэхреддинев.   Болгар вә Казан төрекләре. Казан, 1993,-117-1376.

 

Записки Марджани — Рихлат Мәрҗани

17 рамадана 1297 г. (11 августа 1880 г.) [23 августа] после утреннего намаза мы покинули Казань, направляясь в Великую Мекку. На пароходе приехали в Нижний [Новгород]. Оттуда по железной дороге, проехав Моск­ву, Курск, Киев добрались до Одессы. За это время не произошло событий, достойных внимания. Расстояние между Казанью и Одессой приблизитель­но 2385 км.

25 — покинули Одессу, [направляясь] в Стамбул.

27 — в четверг прибыли в Стамбул.

Помимо священных свитков я взял экземпляры «Назурат ал-хакк» (Обозрение истины), «Хакк ал-марифа» (Истина познания), «Фаваид» (Полезное), «Мунтахаб ал-вафия» (Избранное из Подробного), «Мухтасар ал-Викая» (Сокращенное изложение Ал-викая), «Бабурия» (Бабур-наме)1, «Сабат ал-аджизин» (Стойкость слабых)2, «Маджма ал-адаб» (Сборник по адабу)3, «Фадаил аш-шухур» (Блага, даруемые месяцами)4 [учебник рели­гиозно-этического содержания, распространенный в татарских медресе -автор Джамаладдин Бикташи — ум. 1873], «Тарих Абу-л-Гази» (История Абу-л-Гази) 5.

С татарского языка арабским шрифтом на русский перевел А. Юзеев.

 

Стамбул 6

28 — прочитали пятничную молитву в соборной мечети «Султана Сулай-мана». На следующий день прочитали полуденную молитву в соборной ме­чети «Айа-София».

30 — посетили соборную мечеть хазрата Абу Аййуб ал-Ансари. На верх­нем этаже мечети мы увидели священное одеяние. Согласно преданиям, это одеяние было подарено благородным посланником — да благославит его Ал­лах и да приветствует — Увайс ал-Карни7. Но в «Айа-София» есть еще одно одеяние, священное знамя, знатная обувь, священный свиток Османа. Мы посетили могилу султана Мухаммад ал-Фатих б.Мурада — да будет мило­стив к нему Аллах — и осмотрели [одноименную] соборную мечеть. Позже пришли к Мухаммад Рахим-эфенди и разговелись.

1 шаввала — в понедельник после утреннего намаза мы на лодке добра­лись до соборной мечети «Долмабахче» и прочитали праздничную молитву. В эти дни нас пригласили в гости Дийааддин б. Абд ар-Рафи ал-Менгари и Исхак. Посетили также соборную мечеть «Нур Османи».

3 — прочитали послеполуденную молитву в соборной мечети «Вафа», а вечером были в гостях у Сулайман-эфенди8 и у него переночевали.

— прочитали пятничную молитву в соборной мечети «Султана Селима [I]». Направились в соборную мечеть «Султана Селима I», где посетили мо­гилы Султана Селима и хазрата Абд ал-Маджида. Я скопировал девять строк бейтов, написанных на куполе мечети «Султана Селима» сейидом Мустафой б. Наджибом. В мечети я прочитал часть из суры «Ниса». После пятничной молитвы вместе с хатибом-эфенди Хафиз Исмаилом мы совер­шили лодочную прогулку к бронированному военному пароходу «Масудия». «Тысячник» Ариф-бек-эфенди показал нам судно и подробно познакомил с ним. Он угостил нас кофе. По его словам, броненосец «Масудия» собран в Англии и обошелся в 500 тысяч лир. В эту сумму не входит цена орудий и приборов. Неспециалисту сложно это понять. Ариф-бек нас встретил радушно. Спросил наши имена. Он отправил обратно, дос­тавившие нас лодки, а нам для обратного пути предоставил свои велико­лепные лодки. Солдаты с почетом нас проводили. В тот же день мы были у шейха Мухаммад-эфенди ал-Эдирнави. Он оказался приятным человеком и сказал: «Своим присутствием Вы оказали мне честь, хотя я сам собирался навестить Вас». Оказалось, что он ученик шейх ал-ислама Хасан б.Усман Фахми9.

— мы были у шейх ал-ислама Ахмада Асад-эфенди. Приятно побеседо­вали. Позже я встретился с Министром юстиции хазрат Джаудат-пашой10. Он с почтением принял меня. Также я был принят главой тарифов [потомков Мухаммада] сейид Салман ал-Багдади11, проживающим в районе [Стамбула] Бешикташ. Он оказался молодым человеком приятной наруж­ности, с прямой осанкой, очень элегантным и образованным. Выяснилось, что он прекрасно владеет арабским, турецким и персидским языками. У него мы познакомились с Дарвиш б.Ибрахим ал-Курди ал-Багдади. Позже мы посетили дом сейида шафиита Фадла б.Алави б.Мухаммад б.Сахл ал-Хадрами. Так как он был у султана, нас принял его сын. На этой встрече также присутствовал сын сейида Абд ал-Кадира ал-Джазаири. Через неко­торое время вернулся и сейид-хазрат Фадл. Мы приятно побеседовали и пообщались. Когда зашла речь о Шаукани12 и Бхупали13 сейид-хазрат Фадл сказал, что они ваххабиты. Но его сын утверждал, что знания Шау­кани совершенны. Мы подарили этим уважаемым людям, которых посети­ли, некоторые свои сочинения. В те же дни мы побывали в гостях у мирзы Салиха-эфенди.

9-я встретился с Министром иностранных дел Асим-пашой и с одним из мекканских тарифов ас-сейид Аун б.Мухаммад б.Ауном, который явля­ется братом тарифа Хусаина. Знатный потомок, хотя и знал по-турецки, говорил со мной на арабском языке. Мы приятно и полезно побеседовали. Он оказался ученым и благородным человеком. Я удивился, что он сведущ в истории, географии и астрономии. Он сказал, что слышал о моем сочине­нии «Назурат ал-хакк» и очень хотел бы с ним ознакомиться. Расспраши­вал меня о [долготе] дня и ночи, о восходе и закате солнца в нашем крае, спрашивал о шакирдах, ученых и вообще о мусульманах нашего государст­ва, интересовался распространением европейской системы образования сре­ди нашего народа. Я сообщил ему об уровне знаний и системе обучения и с горечью рассказал ему о недостаточной распространенности практических наук [и добавил, что] те, которые есть [преподаются] без системы и прак­тики. Я рассказал ему, что у меня есть статья по современной астрономии. Он просил меня, по возвращении в Казань прислать упомянутую статью и «Назурат ал-хакк».

Он сказал: «Вы тюрок, ваш народ — тюрки, и поэтому книги вам следует писать на тюркском языке. Зачем же вы пишете на арабском?», я ответил: «Наши ученые и шакирды знают арабский язык. Поэтому если книги по­падут в другие страны, то там при желании с ними смогут ознакомиться». Он был удовлетворен моим ответом и сказал, что арабский язык действи­тельно является общим языком для всех мусульман. Когда я с ним про­щался, он сказал, что необходимо встретиться еще раз, поскольку осталось много тем, которые еще не обсуждены. «Хотя благословенные времена дав­но миновали, но — слава Аллаху — нам довелось встретиться и пообщатся с его знатным потомком»- сказал я. Этими моими словами он остался очень доволен. Когда я уходил, он немного проводил меня. Я поцеловал его руку и при прощании разволновался. В это время был смещен с должности ми­нистра образования Муниф-паша. 7 шавваля был уволен главный министр Кадри-паша. На его место был назначен Саид-паша.

10 — из Стамбула на пароходе мы отправились в Александрию. Проплы­ли крепость Гелиболу, Чанаккале и, когда уже завершалась утренняя мо­литва, остановились в Измире. Ко мне подошел один иранец и спросил на­правление Каабы. При чтении молитвы он совершил два ракаата. Держа руки снизу живота во втором ракаате после суры «Фатиха» прочитал суру «Скажи: «Он-Аллах-един»» [«Ихлас»] и до того как наклониться до пояса прочитал кунут [молитвенное воззвание]. Сидя, он прочитал свидетельст-вование веры по примеру Ибн Масуда — да будет доволен им Аллах — но по­сле первого свидетельствования добавил слово «Он только один».

 

Измир

12 — мы вышли на прогулку по Измиру. Пристань красивая, выложен­ная ровными камнями. В городе находятся хорошие гостиницы. По рель­сам ходит конный трамвай. Помимо этого есть железная дорога, красивые лавки. Ослы, мулы, верблюды используются для перевозки различных ве­щей, наряду с запряженными повозками и носильщиками. Нам сказали, что есть также фаэтоны и кареты. В городе много разнообразных торговых павильонов, имеются машинные заводы и фабрики. Продается много пре­восходных фруктов: изюм, инжир, апельсины и другие. Много свежего мя­са. Большое количество красивых мечетей и церквей. Встречаются широ­кие улицы. Большинство улиц узкие, однако все они выложены камнем. Совершить прогулку на лодке стоит очень дешево. По пути нам встретился человек по имени Сайфаллах б.Али, который стал нашим экскурсоводом. Он познакомил нас с человеком приятной наружности и сказал, что он наш земляк. Этот старик в это время отдыхал. После приветствия мы вы­яснили, что этого человека зовут хаджжи Шамсаддин и он является дядей имама деревни Кушман Заинского района Шарафаддина б.Фахраддина. В 1248 [1832/33] году он уехал в Бухару и прожил там пять лет. После чего прибыл сюда. У него есть дети и внуки. Он сообщил нам, что не испытывает нужды: у него есть все необходимое для жизни. К нам подошел и поздо­ровался Хасанийар б.Шахимардан из села Тугай близ Бурая. Сайфаллах-эфенди — наш экскурсовод — рассказал нам, что он сам приехал из Констанци, раньше был богат, а сейчас беден.

Мы вошли в мечеть прочитать пятничную молитву. Совершив приветст­венную молитву, я прочитал одну часть Корана. Коран, который я читал, был написан красивым почерком. Аяты заканчивались в конце страницы. Ввиду того, что некоторые части букв не сохранились, графика была несо­вершенной, и сложно было правильно определить места соблюдения пауз. В суре «Худ» в словах «Не делайте ей вреда» [11:67], была пропущена час­тица «Ля», а в словах «Не опирайтесь на тех, которые живут беззаконно» [11:115] вместо «аллязина» было написано досточтимое слово «Аллах». Я исправил эти две ошибки. В это время некто громко читал суру «Кахаф». Хотя он не соблюдал паузы и слишком тянул долгие гласные, но в общем читал хорошо. Во время провозглашения азана с минарета время было без десяти шесть. А во время азана, провозглашенного с минбара, время было ровно шесть. У минбара было 14 ступенек. Хатиб держался за поручни, стоя посреди минбара, и читал проповедь. Во время обязательной молитвы он читал из суры [«Каусар» — 108] аят»Мы дали тебе»и [из суры «Ихлас» -112 аят ] «Скажи: «Он — Аллах — един».

Дополнительную полуденную молитву он не прочитал. Хотя и не повто­рил восхваления Аллаха [тахмид], но, сказав «мы свидетельствуем» [«нашхаду»] вместо «ашхаду», он вошел в противоречие с традицией. Киб-ла мечетей Измира по нашему вычислению находится на 45° левее нашей киблы. Над михрабами написан аят: «И мы обратим тебя к кибле, которой ты будешь доволен. Поверни же свое лицо в сторону запретной мечети» [2:139.-Пер.И.Ю.Крачковского], а на стенах написан следующий аят14: «Молитва обязательна для верующих в предписанное для нее время» [4:104.-Пер.Саблукова]. До азана муэдзины говорят «салават». В Стамбуле до обязательной молитвы три раза читают суру «Ихлас» [112] . После пят­ничной молитвы  Коран не читается.

12 — с закатом солнца мы вышли из Измира и направились в Сагыз. Да­лее — в город Шира, который был одним из греческих городов на побере­жье. Я познакомился с молодым человеком из Стамбула и всю дорогу гово­рил с ним по-арабски. Он был приятным и хорошим собеседником и ска­зал, что он госслужащий из   Египта.

 

Александрия 15

17 — мы сошли с парохода и остановились у Кулдаш-бай б.Камаладдин ал-Бухари. В городе было много соборных мечетей, а одна из известных -мечеть «Имама Бусири». Она очень красивая и величественная. Ее купол поддерживается шестью чугунными колоннами. Внутри постелены хоро­шие ковры. Многие улицы [города] прямые, ровные и вымощены камнем. Встречаются хорошие фаэтоны и повозки. Население многочисленно и все они говорят на арабском языке.

В мечети, в которую мы вошли прочитать вечернюю молитву, шафииты до обязательной молитвы совершили два ракаата добровольной молитвы. После обязательной молитвы каждый прочитал дополнительную молитву (суннат), и они ушли. Никто из них не читал молитву (дуа) вместе с има­мом. Простой народ считает, что здесь находятся могилы Данияла, Лукма-на-хакима, Искандара и Сада б. Аби Вакаса и их посещают.

 

19 — мы прочитали пятничную молитву в соборной мечети «Абу-л-Аббаса». Хатиб [одной] рукой держался за кинжал, произнеся восхваление Аллаха только один раз. Он сказал: «Я свидетельствую» — в форме единст­венного числа. Его проповедь была красноречивой. Завершив обязательную молитву, произнеся «таслим», он встал и ушел.

20 — по железной дороге отправились в Каир. Наши места были во вто­ром классе. [Особенности египетской железной дороги конца XIX века: как и во всех английских колониях в 1 класс — арабы, копты, «туземцы» не имели права входа]. Мы пересекли Нил по железнодорожному мосту. Ко­гда мы подъезжали к каждой станции, громко выкрикивали ее название. Раньше когда я ехал из Москвы в Одессу, то успевал прочитывать номера километров на телеграфных столбах, но в этот раз мне это не удалось, так как столбы перед глазами мелькали слишком быстро. Мы были поражены быстрой ездой.

 

Каир

20 — мы прибыли в Каир и остановились в комнате хаджжи Камаладди-на. Комната находилась высоко: [поднимаясь] я насчитал сорок восемь ступенек. В Каире очень много больших зданий, одно из которых мечеть «Мухаммад Али-паши» [мечеть построена в1857 г. по плану Стамбульской мечети Османа]. Хотя эта мечеть не такая большая как стамбульские, но все же она очень красивая и украшенная. Снаружи и внутри облицована мрамором, подобно халцедону. Она ярко красная, с позолоченным купо­лом.

На стенах много надписей и стихов на арабском и персидском языках. Некоторые из них мы скопировали16. Зашли в [близлежащий] павильон. Там есть баня, уборная и сад. Очень много комнат. Каждая выстлана кра­сивыми коврами. Невозможно описать словами красоту столов, диванов, кроватей и зеркал. Мы зашли в тюрба [мавзолей] Мухаммад Али-паши и прочитали молитву. Если смотреть со стороны мечети, то Каир хорошо виден и Нил как «на ладони». Потом пошли в соборную мечеть «Ас-сария», посетили могилы священных людей. Там же прочитали молитву над моги­лой хазрата шейха Шатиби. Помимо этого мы посетили могилы известных ученых, достойных мужей, а также шарифов и их сыновей. Побывали в различных соборных мечетях.

22- понедельник — из Каира торжественно под музыку, залпы и бара­банную дробь провожали паланкин17 [махмал], в караване из 17 верблю­дов. За один французский золотой мы наняли фаэтон и направились к пи­рамидам18. Хотя пирамид и много, три самые большие находятся в одном месте. Мы вошли внутрь самой большой из них. Пирамида сужается квер­ху и издалека напоминиет сноп ржи, но на самом деле она очень высокая. С трех сторон пирамиды сделаны лестницы, — длина каждой 15 аршин — ве­дущие к входу в пирамиду. Войдя, идешь вниз и прямо пока не попада­ешь в помещение. Из него есть два выхода. Побывав внутри пирамиды, я купил хурьму и хлеб из пшена. Поел и попил воды, сидя на берегу Нила. Расстояние между городом и пирамидами составляет 1,5 часа езды [на фа­этоне], примерно 13 км. Мы заплатили два рубля сопровождающим.

Дорога возвышается подобно дамбе. Через каждые три аршина посажено дерево. По сторонам дороги находятся военные гарнизоны с красивыми са­дами, которые огорожены каменными заборами с железными решетками и воротами. На одном из этажей трехэтажного здания я насчитал 300 окон. В этот раз побывали в гостях у Махмуд-бек ал-Фаллаки. Он оказался уче­ным, человеком простым. Наше общение было приятным. По пути мы уви­дели памятник Ибрахим-паше [Ибрахим (ум. 1848) — правитель Египта под протекторатом Турции, сын Мухаммад Алия], который сделан из чугуна, и стоит на большом постаменте. Памятник представляет собой бородатого всадника в феске, показывающего рукой вдаль.

23        — отправились в Суэц по железной дороге. В Заказике поменяли ва­гон. Номер нашего вагона был 1047, а стал 177,в российских вагонах 88 посадочных мест, но в здешних, из-за отсутствия печи, 96 мест. По пути Александрия — Каир-Суэц много заводов. Мы прибыли в Суэц в тот же день.

 

Суэц

В Суэце мы остановились у хаджжи Али ал-Ханаваканди на три дня. 18 сентября после вечерней молитвы мы спустились к морю и искупались. В городе имеются три коптских христианских храма и пять соборных мече­тей, в одной из которых мы прочитали намаз. Мы поднялись по двум ле­стничным пролетам, в каждом из которых 13 ступеней. В этой мечети на время вечерней молитвы свечи не зажигаются.

26 — сели на пароход. На следующий день после утреннего намаза я вы­шел на палубу легко одетым и прочитал суру «Йусуф» [12 сура].

Янбо

29 — утром приплыли в Янбо и остановились у Ахмад б.Али. Купили ба­рана за две маджидии [турецкие монеты]. Арабы называют хурьму — бальх, хлеб — хубз, лепешку — фатыр, красную, синюю, желтую и другую рыбу -самак. Все это они продают. Арабские женщины, оставляя открытыми гла­за и нос, прикрывают лицо турецкой черной материей, на которую подве­шивают четыре золотые или позолоченные, серебрянные украшения. [У них] также свисают со лба до носа украшения, самое большое из которых 12 мискалей [примерно 40 грамм], остальные меньше. На шее три или че­тыре ряда коралловых или перламутровых бус. Головы покрыты покрыва­лом черного цвета, которое доходит до ног. А у служанок лицо и часть груди не прикрыта, они босые. Некоторые из них вечерами декламируют стихи. В Янбо женщины и даже девочки не выходят на улицу, не показы­ваются на люди и их голосов не слышно.

Граница пристани выложена камнями. На побережье в нескольких мес­тах лежат горы пшеницы, на которых сидят арабы, отпугивая коз19. В Ян­бо очень много мух, но они кусаются не больно. Некто вошел в комнату, где мы сидели, выпил чаю и ушел. Увидев это, приехавшие из Каира ша-кирды-черкесы удивленно воскликнули: «Боже мой, это же Ибрахим-паша!» В Янбо мы провели последнюю ночь шаввала. Первый день месяца зу-л-каада была среда.

зу-л-каада — с Файзаллах и Зайналлахом мы пошли на кладбище, где искали могилу хаджжи Хусаин б.Йусуфа20. Поскольку мы не смогли найти его надгробный камень, прочитали суры из Корана над одной из могил. Да будет милостив к нему Аллах и да облегчит Аллах его душу.

— совершили пятничную молитву. Хатиб провозгласил «восхваление Аллаху» только один раз. И сказал: «Я свидетельствую» — в единственном числе. Халифов — да будет доволен ими Аллах — он упомянул во второй хутбе. Он говорил ясным и красивым голосом.

— наняли людей по имени Рашид и Айид21 с верблюдами и отправи­лись в Медину. Известно, что верблюд делает в час 1360 шагов. Но когда мы ехали в сирийском караване, я насчитал, что сирийские верблюды де­лают 1300 шагов. Увидев в пустыне большой кустарник с камочками, я спросил одного из арабов его название. Он ответил: «Это шир» и добавил [синоним] тальх — «акации». Когда мы достигли стоянки «Бир са’ид» я приболел.

7 — мы посетили «Джадиду». Там мы видели воду, льющуюся подобно ручью с вершины высокой горы. Вода горячая и бурлящая. Некоторые го­ворят, что это вода называлась по имени Зубайда22.

После намаза я немного поспал и вспотел. Тут ко мне подошел казах хаджжи Ишмухаммад и долго, и медленно растирал мне руку. После этого я почувствовал облегчение. Потом мединец хаджжи Шабан б.Убайд взял лимон и белую нить. Он обернул ею лимон и сделал узлы в семи местах и привязав к правой руке, прочитал заклинание. Мои спутники сказали, что этот человек заходил к нам вместе с Ибрахим-пашой в Янбо. Однако я это­го не помню. Этот человек принес нам много пользы. Он сказал проводникам, наставляя: «Это хорошие люди, служите им и не подведите их». В этот день воздух был свежим и я как-будто почувствовал облегчение.

9 — на стоянке «Бир Аббас» мы повстречали караван, вышедший из Мекки. Дорога между Янбо и Мединой ровная: даже можно построить же­лезную дорогу либо трамвайные пути. Нам были хорошо слышны утренние азаны с деревень, мимо которых мы проезжали.

11 — мы достигли Лучезарной Медины и остановились в таккия [обитель суфия] хаджжи Курбан Гали23. Меня внесли на руках четыре человека, по­садив на носилки.

 

Лучезарная Медина

13 — в понедельник, до полуденной молитвы я пошел в мечеть пророка. В усыпальнице пророка я совершил намаз двух ракаатах. Посетил священ­ную могилу [пророка] и другие места. Потом, присев на лавку, немного от­дохнул. Через полчаса прозвучал азан. Я прочитал намаз вблизи михраба.

17-я пошел на утренний намаз. Шафииты, маликиты, ханафиты вме­сте совершили намаз по порядку, который был описан выше. В обоих пят­ничных хутбах говорилось: «А потом». Халифов упомянули во второй хут-бе.

20 — по приглашению Иззаталлах б.Абд ал-Маджид аш-Ширдани пошли к нему в гости. Он нас угостил вкусным пловом, мясом, чаем, айраном. Мы не кушали подобных вкусных яств со дня выезда из Стамбула. До ве­черней молитвы я, многогрешных упущений факир, одев белую одежду, подпоясовшись платком, вошел в священную комнату, зажег несколько светильников, поприветствовал благородного посланника — да благословит его Аллах и да приветствует — и досточтимую Фатиму и прочитал молитву. На следующий день прочитал утреннюю молитву с шафиитами. В Священ­ную  мечеть пришли и женщины.

22 — выйдя из мединских ворот «Баб аш-шам» мы направились к колод­цу хазрата Османа. Там же находился правитель Медины Сафи-паша, встречающий сирийский караван. Были постелены хорошие ковры. Среди встречающих находился человек, посланный из Мекки тарифом Абд ал-Муталлибом для встречи каравана. Этот человек сам был одним из тари­фов и зятем мекканского тарифа Абд ал-Муталлиба. Мы поздоровались с Сафи-пашой и он, усадив нас рядом с собой на ковры, угостил кофе. Я был переполнен чувств от общения и даже заплакал.

Священная Медина расположена на ровной местности, без гор и камней. Почва красноватая, но не твердая. Воздух свежий и приятный. Выращи­вают культуры подобно ячменю и чечевице. В Медине очень вкусные гра­наты и финики. Лепешки дешевые, мясо недорогое, катык вкусный, моло­ка много. Если считать в лирах, то стамбульский кирш здесь равен 1,5 киршам. Кони сирийского каравана хороши, а верблюды крупные. Палан­кины и другие вещи очень красивы. Мы посетили достопримечательности Медины, благословенные могилы павших за веру, там же прочитали мо­литвы. Побывали в гостях у друзей и знакомых [татар]. Встречались и об­щались с почтенными людьми Медины, с которыми обменялись мнениями и получили [взаимную] пользу. Один из них — Хасан Фахми б.Усман Абу Хайдар24, также шейх Мухаммад Мазхар б.Ахмад Сайд ал-Хинди ал-ханафи25, шейх Ахунджан б.Абдалхади ал-Бухари26, Ибрахим-эфенди шейх Абд ал-Джалил ал-Мадани, сайид Абд ал-Кадир б.Ахмад ал-ханафи ат-Тараблуси, муфтий Мухаммад ар-Рубали, Муса-эфенди — глава медресе «Киляр», шейх Халил б.Ибрахим-эфенди, Мухаммад Имададдин ан-Нуркайи и другие. После пятничной молитвы шейх Мазхар, стоя около священной могилы, прочитал за меня молитву.

25 — вместе с сирийским караваном мы покинули Медину. В месте «Зул-халифа» облачились в ихрам   [специальное одеяние паломников]. Главным в караване был Саиид-паша. Для остановки, начала движения и на молитву дают сигнал оружейным залпом. Ночью караван охраняют воен­ные.

28        — (21 октября) миновали Джадиду. Там много финиковых садов, есть мечети и минареты. Этот день был очень жарким. Твердая свеча в коро­бочке растаяла. Покрывала нагрелись так, что к ним невозможно было притронуться.

29        — мы прошли Сафра и Бадр. В Сафре много финиковых садов, есть мечети. Нам принесли и продали много вещей. В Бадре продавали рыбу, поэтому я подумал, что море уже близко. Когда мы миновали Бадр, горы с правой стороны закончились, а те, которые были слева, отдалились. Почва под ногами сменилась песком. Ветер приносил морской воздух.

3 зу-л-хиджжа (25 октября) — мы достигли Рабига. Женщины и все жи­тели вышли навстречу каравану. Военные в караване вошли в селение [Рабига], играя музыку. На базаре было много вещей, необходимых для путников. Оказалось, что селение Рабиг близко от Джухфа28, являющегося для сирийцев местом начала хаджжа. Поэтому большинство мединцев одевают здесь ихрам. Известно, что об этом есть одно из сообщений от Абу Ханифы. Когда мы были на стоянке в «Вади Фатима»было очень облачно и ветрено. Гремел гром, сверкали молнии, выпало немного осадков.

7 — в среду (29 октября) мы вошли в священную Мекку.

Благополучно выполнили все необходимые обряды.

 

Священная Мекка

10 — мы сняли ихрам. Но арабы остались после нас еще на один день на горе Арафат и сняли ихрам только 11-го. Шариф Абд ал-Муталлиб-хазрат улаживал  свои  политические дела.  В  местах,  которые  он  посещал,  его встречали   оружейными   залпами   и  музыкой.   Когда  входишь   в   мечеть «Харам» через ворота «Атик» нужно спуститься 12 ступеней вниз. Йемен­ский   угол Каабы указывает на юг.

В обеих мечетях   «Харамейн» во время хаджжа перед вечерней молитвой зажигают святильники. Всю ночь    они горят и гасятся    только после утренней молитвы. Шафииты,  маликиты, ханбалиты, ханафиты читают утренний намаз таким образом. Но ханбали-тов бывает очень мало, поскольку в Мекке утренний намаз они читают от­дельно. Также и маликиты некоторые молитвы читают отдельно, а в ос­тальных присоединяются к ханафитам.

В Медине нет общего намаза отдельно для ханбалитов. Ханафитские и маликитские муэдзины говорят: «Господь наш. Хвала тебе». А шафиит-ские: «Да услышит Аллах того, кто его восхваляет». Маликиты и шафииты провозглашают слова второго призыва на молитву [икамата] только по од­ному разу. Маликиты во время намаза держат руки опущенными. Ша­фииты соединяют руки на груди и поднимают их когда наклоняются и вы­прямляются в молитве. Они во втором ракаате утреннего намаза после по­ясного поклона громко провозглашают молитву: «О боже, путеводи ме­ня…», которую они читают вместе с имамом. А иранцы громко произно­сят: «Аллах велик». И касаются пальцами мочек ушей. После такбира в намазах, которые читают про себя, соединив руки громко говорят «Бисмилла» перед «Фатихой» и перед [любой] другой сурой. В обоих ра-каатах читают суру «Ихлас» [112 сура]. Во время поясного поклона три раза говорят: «Да будет славен Аллах». А во время земного поклона гово­рят: «Да будет славен Всевышний господь и хвала Аллаху — да благословит Аллах Мухаммада и его род». А когда встают, немного поднимают руки. Они читают Коран также слабо, как сарты [узбеки]. После каждого аята делают паузу. Мне так и не удалось увидеть и услышать, как они провоз­глашают азан и читают  дополнительную молитву  и молитву [витр]29.

19        — в понедельник вечером после ночной молитвы я — факыир, Фаизаллах и Зайналлах были осчастливлены и облагодетельствованы Богом по­сещением Божьей Каабы. В Мекке я виделся с Мухаммад б.Али б.Ибрахим ан-Назили, Рахматаллах б.Халил ар-Рахман ал-Хинди, Мухаммад б.Ахмад ал-Коньяви.

Мухаммад б.Ахмад ал-Коньяви сам нашел меня, желая познакомиться. Расспрашивал об ученых Казани, о Бухаре и о многом другом. Он разгова­ривал со мной по-арабски. Внешностью и манерами был похож на араб­ских ученых. А в медресе шейха Рахматаллаха я сам пошел навестить его вместе с моим братом Садраддином и Камаладдином из Горной стороны [правый берег Волги], Наджмаддином, Салахаддином, Дийаддин Ахмад Тарханли30. Рахматаллах эфенди был очень рад нашему приходу, угостил чаем. Обращался к каждому из нас: «Мой господин». Мы приятно и по­лезно пообщались. Он говорил на арабском и персидском языках. Подарил мне один экземпляр «Изалат ал-авхам» (Устранение иллюзий) и пять эк­земпляров «Изхар ал-хакк» (Выявление истины)31. Он сказал, чтобы я по­дарил четыре книги «Изхар ал-хакк» достойным людям, а другие две кни­ги оставил себе на память.

 

Возвращение

20        — после вечерней молитвы мы попрощались с Меккой. Примерно час шли пешком. На второй день мы достигли Джидды и сели на пароход «Кайсария», принадлежащий Порте, который отплыл через три дня.

27 — мы достигли Синайского [порта] ат-Тур. Там паломники сошли на берег для прохождения карантина. Порт ат-Тур находится на берегу Крас­ного моря, — принадлежит Египту, по правую сторону пути из Джидды. В нем только два, три каменных здания. Для его охраны содержат гарнизон арабов и один пароход. Карантин закончился через два дня и мы отправи­лись дальше. К нам в каюту вошел один азербайджанец, достал свой Коран и попросил растолковать нижеследующий аят: «Он сотворил все четами, устроил для вас корабли и скот тем, на чем вы ездите» [43:11. Пер. Сабл укова].

После моего объяснения он вышел удовлетворенный. Я думаю, что он хороший ученый, поскольку правильно исполнял намазы согласно своего мазхаба и в следуемых местах читал аяты Корана. Я так и не понял, дей­ствительно ли он нуждался в моей помощи. Мы проплыли порты Суэц, Исмаилию и порт Сайд.

12 мухаррам 1298 [15.12.1880] — прибыли в Измир. Когда паломники, сходящие в Измире, уже собрали все свои вещи и говорили, что наконец они приехали и сойдут на берег, объявили карантин. Услышав эту весть, народ очень огорчился и расстроился. Особенно огорчился наш спутник хаджжи Зайналлах, боясь, что он лишится своего статуса и его лавку забе­рет другой человек. А причиной нашего карантина был карантин на анг­лийском пароходе, прибывшем до нас.И отпускать нас, в то время как анг­лийский пароход находится на карантине, не имело смысла. На нашем па­роходе пассажиры в основном были здоровы, тогда как на английском -многие были больны. А причиной их болезни была несвежая вода и дождь, от которого они не убереглись, и вследствии чего простудились. Пассажи­ров вывели на берег на 48 часов, а некоторые, в том числе и я, остались на борту парохода. После этого мы продолжили свое путешествие.

14 — вечером в пятницу было лунное затмение. Мы прочитали намаз. Поскольку пароход плыл близко к берегу, я смотрел в бинокль на при­брежные деревни и сады.

16 — Мы оставили Гелиболу слева по пути следования, так что были видны его соборные мечети. В соседней каюте проживал Мухаммад из Занджана    [северо-западная область Азербайджана, Ирана]. Хотя он был одет как араб, но разговаривал на тюркском языке. Сказал, что он шафи-ит. Тем не менее, он не становился на точку зрения ни суннитов, ни шии­тов. Тебризские азербайджанцы сказали, что он является имамом в Занд-жане. Как-то я увидел, что он читает некую книгу, сидя за столом, и ме­жду нами состоялась следующая беседа:

Я: Что это за книга?

Занджанец: «Ибар».

Я: Сочинение Шихабаддин ал-Аскалани?32

Занджанец: Нет.

Я: По какой области знания?

Занджанец: По истории.

Я: Тогда это должно быть сочинение Ибн Халдуна33 под названием «Китаб ал-ибар ва диван мубтада ва-л-хабр фи ахбар [айам] ал-араб ва-л-аджам ва-л-барбар…» (Книга назиданий и диван начал и сообщений о днях арабов, персов и берберов…).

Занджанец: Да. А у вас есть эта книга?

Я: Есть, даже много экземпляров.

На это он сказал, что в первом томе не понял некоторую часть, касаю­щуюся разных мнений асхабов. Он долго искал в книге это место, желая мне показать его, но так и не смог найти. Хаджжи Зайналлах рассказывал, что он держит себя очень гордо и жаловался, что народ не знает ни его, ни его имени и что, когда он доберется до Стамбула даст знать о себе даже слепому Селиму34.

Этот человек, встретив чтеца Корана Абд ал-Хамид ал-Бухари ал-Кызылджари, спросил откуда он родом. Когда Кари ответил, что он родом из Ташкента, то спросивший вступил с ним в спор, сказав: «Насколько на­род Бухары и Ташкента считает себя правым, будучи мусульманами, пре­давать шиитов?» Кари [ответил]: «Так происходит потому, что шииты ста­новятся неверными, поскольку поносят асхабов»35. Спрашивающий [занджанец] сказал: «В таком случае они [шииты] муртадины (вероотступники). А предавать муртадинов не правильно». Таким путем он одержал над карием верх. Занджанец отрицал, что единодушное мнение авторитетов ислама [иджма] является доказательством [для вынесения решения] и сказал попытавшемуся возразить мулле Мустафе: «У вас недос­таточно знаний, поскольку вы только следуете авторитетам»36.

17 — мы прибыли в Стамбул.

 

Второй раз в Стамбуле

В одной из лавок я встретил Мирзу Абд ар-Рахима из Коканда и спро­сил его о состоянии дел Худайар-хана. Он ответил, что тот сейчас в Багда­де.

19-я посетил Муниф-пашу. Мы много общались. Он оказался очень благородным и образованным человеком. Сказал, что свободно владеет пя­тью языками. Мы смогли оценить его хорошее знание арабского и персид­ского языков. Даже его дети (четырех и восьми лет) знают персидский язык. Когда он по-персидски сказал своему старшему сыну: «Поцелуй руку этому господину», — мальчик сделал это. А с младшим сыном состоялся следующий разговор:

Паша: Что ты хочешь?

Ребенок: Хочу медную [мелкую] монету.

Я: Медную монету или золотую [пара] монету?

Ребенок: Медную монету.

Паша: А золотую монету тоже возьмешь?

Ребенок: Да, возьму.

У него в доме я видел чучело большого медведя. Оказалось, что медведя застрелил русский император. Он подарил его Халилу-паше послу Порты в Петербурге, который в свою очередь отдал его Муниф-паше. Мы поели на первом этаже его дома, а на верхнем попили кофе и чай. Домашнее убран­ство его дома очень красивое и дорогое. Мы были поражены, увидев позо­лоченные стол, стулья37 и мраморную статую женщины. Желая узнать, насколько мы сведущи в этих делах, он спросил: «Как вы думаете, сколько это стоит?» И сам ответил, что ее цена — 7 тыс.рублей. Он говорил то по-арабски, то по-персидски, то по-турецки и подарил мне книги «Путешествие в Бразилию» и «Тайна ночей и смена дней». Когда мы нахо­дились в его доме, его постоянно навещали люди, среди которых были уважаемые и достойные. При расставании он лично проводил нас до две­рей. «Какая бы книга вам не понадобилась, напишите мне и я незамедли­тельно ее вам вышлю» — сказал он.

— я посетил тарифа хазрата Сайид Аун б.Мухаммад б.Ауна. У него в это время находился полномочный представитель Садик-паши38. Также там был белобородый человек, который подошел и поцеловал руки и подол [чапана] шарифа. Шариф хазрат обращался к нему — «Ваше превосходи­тельство». Потом я узнал, что его зовут Иззат-эфенди. Нас угостили горь­ким кофе. Когда мы уходили, шариф хазрат придерживал дверь.

— мы покинули Стамбул на пароходе. На третий день прибыли в Одессу и в тот же день выехали оттуда.

27 — добравшись до Нижнего [Новгорода], мы на почтовых санях отпра­вились в Казань.

30 — (20 канун ал-аввал) в субботу до послеполуденной молитвы мы вер­нулись в Казань. В 1-ой мечети я встретился с друзьями и мусульманами прихода. Прочитав послеполуденную молитву в мечети, я пошел домой, где наконец увидел своих родственников и домочадцев и воздал хвалу Ал­лаху.

 

Краткая биография уважаемого Марджани

Шихабаддин Харун б.Бахааддин б.Субхан б.Абд ал-Карим ал-Марджани ал-Казани ал-Булгари — да будет милостив к нему Аллах — родился 7 рабиа I 1233 [15 января 1818]. Общался с почтенными шейхами и получил много полезных знаний у уважаемых ученых своего времени. В 1265 [1848/49] приехал в Казань, где занял должность имама, хатиба, муддариса 1-ой ме­чети и был мухтасибом и ахундом города. Он умер 28 шабана 1306 [29.04.1889] года в возрасте 74 лет. Похоронен на казанском [татарском] кладбище.

«Когда придет последний час,

Не задержится [человек] в этом мире Ни на одну ночь».

Шихабаддин-хазрат был человеком открытым, крепкого телосложения, приятным в общении, представительным. Он также был знатоком мусуль­манских наук, истории человечества и письменного наследия. Знал наи­зусть много арабских стихов и некоторые отрывки из известных сочинений таких как «Кашшаф» Байдави, «Мадарик» и «Ихйа» [ал-Газали]. Его уче­ние, состоящее в служении своему народу, предполагало и критику неко­торых мусульманских сочинений. Известно, каким лишениям и преследо­ваниям подвергаются люди, идущие подобным путем, и эта личность, ис­пытывая удары судьбы своего времени, стойко их переносила. Глубокие мысли и твердое перо составляли славу его личности и позволили быть ему героем до конца [жизни]. Он всегда будет примером для подражания на­шим уважаемым друзьям и соотечественникам, которые хотят служить своему народу и вере.

Ризааддин Фахраддин (В более распространенном написании — Ризаитдин Фахретдинов ).

 

Комментарии к путевым запискам Ш. Марджани, выполненные Ризааддином Фахраддином

1. Автор «Бабурин» (книги Бабура) Захираддин б.[в действительности Захирад-дин Мухаммад] Мухаммад б.Мирза-шейх родился в 888 [1483] году, а в 899 [1493/94] стал правителем Ферганы. В 932 [1525/26] году в войне с Индией завое­вал Дели. Умер в 937 [1530] после 38-летнего правления в возрасте 49 лет. Он был ученым, благородным человеком; написал о себе упомянутую «Бабур-наме».

2. Эта книга на тюркском языке автора Абу Мухаммад Аллахйар б.Аллахкули. Книга очень известна среди нашего народа; многократно издавалась в Казани. Он умер в ИЗО [1717/18] году.

3. Автор «Маджма’ ал-адаб» — имам из селения Сайд -Хибаталлах б.Сайид Бат-тал умер в 1282 [1865/66] году. Похоронен на кладбище селения Сайд.

4. Хотя некоторые приписывают авторство этой книги Абд ал-Джаббар б.Абд ал-Карим ал-Алмати, но возможно это одно из сочинений булгарских ученых. Только одному Аллаху это известно.

5. Его зовут Мухаммад б.Араб-хан. Он из знаменитого рода чингизидов. Умер в возрасте 60-ти лет, в 1074 [1663/64] году. Эта его «История», повествующая о тата­рах, была издана в 1287 [1870/71] году в Петербурге, стараниями барона Демизона. Она также переведена на европейские языки.

6. Узнав о прибытии благородного Марджани в Стамбул, местные газеты писали следующее: «Один из известных казанских ученых муфтий — ахунд Шихабаддин-эфенди в этот раз прибыл в Стамбул по пути в Хиджаз, прощающий грехи. При со­действии главы ханаки бухарских дервишей [в Стамбуле] наставляющего на истин­ный путь Сулеймана-эфенди уважаемому хазрату [Марджани] было оказано внима­ние и организована встреча с почтенными людьми. Упомянутый эфенди — личность достойная уважения, достигшая высоких степеней знания, является автором около 30 сочинений и комментариев, написанных на арабском языке: по морфологии, грамматике, логике, каламу, риторике, фикху, воспитанию, истории предков. Он подарил им некоторые, считающиеся самыми ценными, экземпляры своих книг».

7. По-видимому, это Ибн Амир, погибший за веру в 37  [657/58] году.

8. Шейх Сулайман б.Кудраталлах ал-Кундуз родом из местности Кундуз. Родил­ся в Карагеле. Со стороны матери он приходится родственником Убайдаллах Ишан Карагели и Ихйа Ишану ат-Туркмани. Его тахаллус — «накши». Сейчас он живет в Стамбуле. Ему принадлежит изданное в 1898 году в Стамбуле в типографии «Мехран» полезное сочинение «Лугат чагатай ва турки османи» (Чагатайский и турко-османский языки).

9. Абу Хайдар Хасан б.Усман б.Хасан — да будет милостив к нему Аллах. Он один из великих ученых Турции и дважды был «старейшиной ислама» (шейх ал-ислам). Мухаммад б.Алааддин б.Абидин — да будет милостив к нему Аллах — упо­минает его в своей книге «Курра уйун ал-ахйар» (Радость наилучших людей). Гово­рят, что он был хорошего мнения о благородном Марджани. Он умер в 1287 [1870/71] году в возрасте 80-ти лет в Медине.

10. Ахмад Джаудат-паша б.Исмаил б.Али б.Ахмад б.Исмаил б.Ахмад умер в ме­сяц зу-л-хиджжа 1312 [8.06.-6.07.1895] года. Он был одним из выдающихся сочи­нителей и ученых.

11. Этот человек наставник [шейх] Мухаммада Байрам б.Мустафа б.Мухаммада. В пятой части десятой главы сочинения «Сафват ал-и’тибар» (Лучшее из назида­ний) упоминается его имя. Также приведено его письмо от 19 джумада I 1299 [8.04.1882] года.

12. Мухаммад б.Али б.Мухаммад аш-Шаукани — да будет милостив к нему Ал­лах — был ученым и благородным человеком. Он выделялся ученостью среди совре­менников. Был верховным судьей Йемена. Автор многочисленных сочинений. У не­го есть четырехтомный тафсир «Фатх ал-кадир» (Откровение Всемогущего). Его по­следователи объявили его одним из «абсолютных муджтахидов». Он умер в 1255 [1839/40] году.

13. Абу-т-Тайиб Сиддик б.Хасан ал-Хусайни был наместником в Бхупале. Он ав­тор многих произведений, среди которых четырехтомный тафсир «Фатх ал-баян» (Открытие разъяснения). Умер в 1309  [1891/92] году.

14.       На самом деле в аяте написано: «Ала-л-муминин». Здесь видимо описка Марджани.

15. Этот город построил Александр Румийский. Его также называют Александр Греческий. Он известный правитель 935 года до хиджры / 313 г. до н.э.

16. Скопированные стихи следующие: [Фахраддин приводит стихи на арабском языке].

Из книг о Каире становится ясно, что этот паланкин нагружен покрывалом для Каабы. Для 17. жителей Каира день проводов паланкина является праздником.

18. Большие здания, в которых находятся мумии фараонов. Рассказывают, что в Египте насчитывается 49 пирамид.

19. Там тоже, оказывается, опасаются коз.

20. Этот человек не входит в число людей с устаревшими взглядами, не был ка-димистом. Он жил легко и сам заработал много денег, которые достались его на­следникам. Он потратил много денег на добрые деяния. Умер в 1281 [1864/65] году, возвращаясь из хаджжа. Богатых людей, не забывающих свой народ, народ тоже не забудет. Поэтому уважаемый Марджани и искал его могилу, чтобы те, кто придет после нас, помнили [его]. Мы здесь об этом упомянули [между делом].

21. Удивительно, попались люди с такими благословенными именами.

22. Зубайда — жена халифа Харуна ар-Рашида. Она была несравненной красоты, красноречивой, богобоязненной, благочестивой и щедрой выше всяких границ. С ее участием было проложено русло реки Айн-Зубайда и построен город Тебриз. Она умерла в 116 [734/35]году.

23. Один из известных казанских купцов Курбан Али б.Муртада б.Исмаил б.Йусуф б.Бурнай, совместивший в себе и ученость, и богатство. Хотя он и не по­строил летний дом, но дал деньги на строительство большой таккия в Медине. В 1266 [1849/50] году совершил хаджж, а в 1270 [1853/54] году умер. Похоронен в Казани.

24. Этот человек уже упомянутый шейх ал-ислам. Его биографию мы уже при­водили.

25. Один из известных накшбандийских шейхов. Умер в 1301   [1883/84] году.

26. Этот человек ученый, благородный. Сейчас странствует по мусульманскому миру. Мы знаем, что он жив и здоров.

27. Это место также называют колодцем Али.

28. После «джима» буква «ха». Древнее имя «Махийа».

29. В шиитских книгах, которые мы видели, говорится, что азан и икама не обязательные, но поощряемые действия. В них есть некоторые отличия [от наших]. Поэтому для уточнения отличий следует обратиться к их книгам.

30. Ахмад Дийаддин Шамсаддин ат-Тархани один из учеников Абд ан-Насир б.Мухаммад ал-Буави. Он скончался в возрасте 39 лет в месяце зу-л-хиджжа в 1307 [2.07-29.08 1890] году в Мекке. Он был поэтом, человеком образованным, благород­ным.

31. Книга «Изхар ал-хакк» переведена на турецкий, французский и другие язы­ки.

32.       Этот человек Абу-л-Фада Шихабаддин Ахмад б. Али ал-Аскалани ашшафии. Он умер в 852 [1448/49] году в Каире. Хотя у него много сочинений, но я не видел его книгу под названием «Ибар». Поэтому нам неизвестна причина этого вопроса уважаемого Марджани.

33. Абу Зайид Абд ар-Рахман б.Мухаммад. Умер в 806 [1403/04] году. Биогра­фия Ибн Халдуна уже сама по себе образец получения знания.

34. Смысл этих слов понятен тем, кто знаком с историей слепого Селима.

35. Об этом не стоит говорить подробно. Поскольку не все шииты это делают, многие по этому поводу сохраняют молчание. Для подлинного освещения этого во­проса, необходимо знать их источники.

36. Очень правильно сказал.

37. Мы слышали, что сейчас и в Казани распространены подобные вещи.

38. Мухаммад Садик-паша б. ал-Хусайн — тунисский правитель. Родился в 1222 [1807/08] году. Умер в Тунисе в возрасте 75 лет в 1297 [1879/80] году. После него власть наследовал его родственник Али, который правил под протекторатом фран­цузов.

Вводную статью и документы к публикации подготовил

доктор философских наук Айдар Юзеев

Ближний Восток глазами татарина-паломника Марджани

При иллюстрировании использованы редкие фотографии о церемонии хаджа 1885 года, сделанные в Мекке врачом-офтальмологом из Ирака Абдулгафаром Аль-Багдади. На фотографиях передана атмосфера Мекки конца 19-го века, времени паломничества Марджани.

Сергей СиненкоБлог писателя Сергея СиненкоИсламТатарстанБлижний Восток,путевые заметки,Стамбул,татары,туркиБлижний Восток глазами паломника. Записки Марджани Предлагаемые Записки Марджани (Рихлат ал-Марджани) представляют собой дневник паломника - татарского религиозного реформатора и просветителя Шихабаддина Марджани (1818-1889). Дневник повествует о наиболее запомнившихся автору событиях и фактах хаджжа 1880 года в Мекку. При жизни у Шихаб-хазрата так и не дошли руки для издания своих записей....Башкирия - Башкортостан Оренбургская Челябинская Самарская Нижегородская Свердловская область Татарстан Удмуртия Пермский край Мордовия Чувашия Марий Эл