posredi.ru ???? ???????? ?????? ???????, ??? ??????? ? ???????? ? ????? XIX ? ?????? ?? ??. ??????????? ???????? ???????? ???????? ?? ????? ????. ? ?????????? ? ????? ??????? ??? ????????? ????? ??????? ??????? ????????? ????????????. ????? ????????? ???????? ???????? ?????? ???????????? ? ????? ???????

Эстонцы в Башкирии

В конце XIX – начале ХХ вв. происходила массовая миграция крестьян на Южный Урал. В Прибалтике к этому времени был достигнут очень высокий уровень аграрного производства. Часть населения западных областей России устремлялась в менее развитые регионы. В Башкирии бежавшие от капитализма эстонские батраки быстро трансформировались в преуспевавших фермеров-кулаков. Об этом — публикуемая ниже статья Н.Н. Садофьева (Санкт-Петербург) «К вопросу о причинах переселения эстонских крестьян в Европейскую Россию» из сборника «Река времени» (Уфа, 2005).  

Во второй половине XIX в. началось массовое переселенческое движение прибалтийских крестьян (латышей и эстонцев) во внутренние губернии России. Эстонские крестьяне осваивали земли от соседней Петербургской губернии до просторов далёкой Башкирии. К началу ХХ в. небольшие хутора эстонцев возникают вдоль Самаро-Златоустовской железной дороги и на лесном севере Уфимской губернии[1]. По данным переписи 1917 г. в Бирском уезде проживало 250 эстонцев, в Уфимском – 56, Белебеевском – 644 чел.[2] Главными причинами миграции из Прибалтики являлись избыток рабочих рук в сельском хозяйстве и жестокий экономический гнёт немецкого дворянства. Рассмотрим предысторию подробнее[3].

Остзейский край (Лифляндская, Курляндская, Эстляндская губернии) был регионом интенсивного земледелия с давними традициями товарного производства. С XVII в. помещичьи имения (мызы) вывозили зерно в Швецию и Нидерланды. После включения Прибалтики в состав России и нескольких десятилетий экономических трудностей, доминирующим становится притяжение Петербургского рынка. Во второй половине XVIII в. в помещичьих хозяйствах и усадьбах зажиточных крестьян росло производство зерна, значительная часть которого шла на винокурение. На его отходах откармливался и отправлялся в столицу мясной скот. Хозяйства восточной Эстляндии освоили промышленное садоводство.

Экстенсивное помещичье хозяйство, заинтересованное в увеличении выхода продукции, постоянно повышало уровень барщинных и натуральных повинностей крестьян, которые к началу XIX в. достигли предельных размеров, вызывая волнения сельчан и бегство во внутренние губернии России. Росло расслоение эстонской деревни. Заинтересованные в наличии экономически сильных крестьянских хозяйств, способных хорошо исполнять барщину, немецкие помещики наделяли их более крупными участками земли. С целью пресечь дробление и ослабление дворов вводилась практика передачи хозяйства одному из сыновей, остальные становились батраками у своего родственника, односельчанина или помещика.

Существовавший Особый прибалтийский порядок (система сословных привилегий прибалтийско-немецкого дворянства, значительно более широких чем у русского) позволял эстляндскому и лифляндскому рыцарству через органы дворянского самоуправления оказывать решающее влияние на аграрную политику в интересах мызного хозяйства. Под давлением правительства Александра I, указывавшего на чрезмерную тяжесть крестьянских повинностей, эстляндское дворянство выступило с неожиданной инициативой отмены крепостного права. По законам 1816 (для Эстляндии) и 1819 гг. (для Лифляндии) крестьяне получили только личную свободу. Земельные участки оставались собственностью помещика и предоставлялись в аренду за ту же барщину, размеры которой с этих пор вообще не были нормированы законом. Одновременно крестьяне прикреплялись к земле, им запрещалось менять род занятий и место жительства.

Поместье держало большинство арендаторов в кабальной зависимости, приходилось соглашаться на самые тяжёлые условия аренды и снабжать мызы дешёвой рабочей силой. Домохозяева не справлявшиеся с объёмом повинностей сгонялись с земли, пополняя ряды батраков, а их участки присоединялись к помещичьим полям. Таким образом помещикам удалось со С. 94: хранить прежнюю систему хозяйства и максимально повысить повинности, крестьянство жило в ужасающей нищете.

Безземельное освобождение крестьян стало существенным фактором первоначального накопления капитала для буржуазной перестройки мызных хозяйств. Началось увеличение посевных площадей, развиваются наиболее рентабельные отрасли – картофелеводство (для винокуренной промышленности), молочное животноводство и др. Переход к интенсивному земледелию привёл к отказу от отработочной системы хозяйства. С 1840-х гг. помещики начинают вести хозяйство в основном капиталистическими методами: нанимать рабочих, оснащать имения сельскохозяйственной техникой. В поисках средств они стали переводить арендаторов с барщины на денежную аренду и продавать крестьянам землю. Эти изменения были законодательно оформлены в 1850–1860-е гг. Зажиточные домохозяева освобождались от необходимости держать на хуторе дополнительных работников специально для исполнения барщины.

Инициатива перевода крестьян на выкуп принадлежала в основном помещикам. Из-за высоких земельных цен выкуп усадьбы в собственность стал тяжким бременем не только для мелких арендаторов, но и зажиточных хозяев. В Эстляндской губернии первой половины 1860-х гг. десятина земли стоила в среднем около 50 руб., в три раза дороже, чем в соседних Петербургской и Псковской губерниях[4]. Чтобы расплатиться  с помещиками все арендаторы работали на рынок, но большинство продавало продукты, урезая потребление семьи, на улучшение своего хозяйства не оставалось ничего. Постоянный рост арендной платы, выкупные долги разоряли массу мелких дворохозяев и они лишались земли.

Покупать землю могли в первую очередь крупные арендаторы. К концу XIX в. в Эстляндии было выкуплено в собственность С. 95: около половины крестьянских участков[5]. Размеры большинства колебались в пределах 30–50 дес., тогда как средний крестьянский надел в русских губерниях северо-запада в конце 1880-х гг. составлял 14,2 дес. По свидетельству современника прибалтийская крестьянская усадьба представляла собой дворянскую вотчину в миниатюре: благоустроенный сельскохозяйственный организм, в достатке обеспеченный рабочим скотом (в среднем 2,5 лошади на хозяйство) и инвентарём[6]. В помощь семье каждый домохозяин нанимал в среднем около трёх работников[7].

После постройки в 1870 г. Балтийской железной дороги укрепились связи Эстонии с Петербургским рынком, куда поставляли картофель, водку, мясо, молочные продукты. В южной Эстонии (Лифляндская губерния) на экспорт выращивался лён. Крестьянство переходило к многопольной системе земледелия, сокращались площади под паром, возросла урожайность. Особенного развития к концу XIX в. у арендаторов и крестьян-собственников достигло молочное животноводство. На предприятиях принадлежавших помещикам вырабатывались сметана, масло, сыры, сбывавшиеся в Петербург и за границу. К началу ХХ в. окончательно сформировался тип прибалтийского крестьянского товарного хозяйства. Под зажиточными усадьбами находилось более двух третей крестьянской земли[8].

Высокий уровень буржуазного аграрного развития, успешная капиталистическая перестройка дворянских экономий при выделении значительного слоя многоземельных крестьян сопровождались формированием обширного слоя батраков и мелких арендаторов, положение которых было наихудшим именно в процветающих хозяйствах. Уже в середине XIX в. более половины прибалтийских крестьян составляли различные категории безземельных, а в конце века их доля превысила две трети сельского населения[9]. Появилось много свободных рабочих рук, отпала необходимость в насильственном удержании бедноты в местах проживания. По паспортному положению 1863 г. ограничения в передвижении прибалтийских крестьян были значительно ослаблены. Результатом стала миграция избыточного (для высокоинтенсивного товарного хозяйства) эстонского и латышского населения во внутренние губернии страны.

В поисках свободных земель прибалтийские крестьяне тронулись в путь по всей России, доходя до Сибири и Дальнего Востока. С 1860-х гг. и до начала ХХ в. из Остзейских губерний в другие регионы России переселилось не менее 11% эстонского населения. Например, к 1897 г. в Петербургской губернии обосновалось 64 тыс. чел., в Псковской – 25,5, Новгородской – 3 тыс.[10] Покидая родину, мигранты «почти в один голос уверяли: что бы им господь ни послал в будущем, они всё перенесут спокойно, ибо не может быть худшего ада на земле, чем тот, который они оставили в родном краю»[11]. Для большинства переселение было единственной возможностью приобрести землю для самостоятельного хозяйства. Покупка же участка в собственность, как отмечал современник, – «это мечта и греза каждого крестьянина эстонца, это цель, преследуемая родителями и закладываемая детям»[12]. Выселялись не только безземельные крестьяне и разоряющиеся арендаторы, снималось с места немало вполне обеспеченных арендаторов в надежде приобрести землю по более низким ценам, чем на родине. Крестьяне-собственники, уже выкупившие свой участок, уходили в другие места редко.

Прибывшие из районов самого высокого в Российской империи уровня аграрного развития прибалтийские переселенцы быстро осваивались на новых землях. Хотя в массе они представляли избыточное сельское население Эстонии, «вытолкнутое» предпринимательским хозяйством из аграрной сферы, по своей ментальности, образу жизни эстонские переселенцы несли ценностные установки именно буржуазного общества. Со временем большинство эстонских колонистов сами заводили крупные высокотоварные хозяйства, превращаясь в наиболее зажиточную группу крестьянства, значительно опережая окрестное русское и иное население[13]. Несмотря на сравнительную малочисленность, эстонцы Уфимской губернии также относились к самым зажиточным, предпринимательским слоям местной деревни. Например, многопосевные дворы составляли среди эстонских колонистов Белебеевского уезда почти 90% всех жителей[14].

Примечания

[1] См.: Садиков Р.Р. Эстонцы Башкортостана: обзор архивных источников // Археография Южного Урала. Уфа, 2004. С. 174–184.

[2] Роднов М.И. Итоги переписи 1917 г. по Белебеевскому уезду // Там же. С. 162; Он же. Крестьяне Бирского уезда по переписи 1917 года. Уфа, 1997. С. 119; Он же. Крестьянство Уфимского уезда по переписи 1917 года. Уфа, 1997. С. 189.

[3] См.: Кахк Ю. «Остзейский путь» перехода от феодализма к капитализму. Крестьяне и помещики Эстляндии и Лифляндии в XVIII – первой половине XIX в. Таллин, 1988.

[4] Вассар А.К. Об аграрных отношениях в 60–90-х гг. 19 в. в Эстонии // Об истории народного хозяйства Прибалтики. Таллин, 1956. С. 161; также см.: Харузин А. Крестьянское землевладение в Эстляндской губернии по данным 1892–1894 гг. Ревель, 1895; Меднис Имант. Юрий Самарин об аграрных отношениях в Прибалтике // Северо-Запад в аграрной истории России. Калининград, 2003.

[5] Труды местных комитетов о нуждах сельскохозяйственной промышленности. Эстляндская губерния. СПб., 1903. С. 57.

[6] Тобин А. Аграрное положение Лифляндской губернии в освещении г. Земцева. Рига, 1909. С. 15–16, 69.

[7] Вассар А.К. Указ. соч. С. 164.

[8] Харузин А. Указ. соч. С. 73.

[9] Вассар А.К. Указ. соч. С. 164.

[10] Маамяги В. Эстонские поселенцы в СССР (1917–1940). Таллин, 1976. С. 11.

[11] Там же. С. 9.

[12] Харузин А. Указ. соч. С. 124.

[13] См.: Садофьева Н.Н. Переселенческие хозяйства эстонских крестьян Петербургской губернии в 70–80-х годах XIX века // Северо-Запад в аграрной истории России. Калининград, 2000.

[14] См.: Роднов М.И. Крестьянство Уфимской губернии в начале ХХ века (1900–1917 гг.): социальная структура, социальные отношения. Уфа, 2002. С. 281.

Сергей СиненкоБашкирияБлог писателя Сергея СиненкоНародознание и этнографияПосреди РоссииЭкономика и финансыБашкирия,народ,Уфимская губерния,эстонцыЭстонцы в Башкирии В конце XIX – начале ХХ вв. происходила массовая миграция крестьян на Южный Урал. В Прибалтике к этому времени был достигнут очень высокий уровень аграрного производства. Часть населения западных областей России устремлялась в менее развитые регионы. В Башкирии бежавшие от капитализма эстонские батраки быстро трансформировались в преуспевавших...Башкирия - Башкортостан Оренбургская Челябинская Самарская Нижегородская Свердловская область Татарстан Удмуртия Пермский край Мордовия Чувашия Марий Эл