695585894584984

Изъятие церковных ценностей 

В период голода 1921-1922 годов велось изъятие церковных ценностей. Одновременно начались закрытие церквей м аресты священников, включая последующие казни. «Доклад председателя Комиссии по изъятию ценностей в Татарской республике С.С. Шварца Центральной комиссии помощи голодающим о своей деятельности» (1922 г.). — документ, отражающий картину этого процесса. Особый интерес вызывает ярко выраженное авторское отношение к процессу, мотивы поступков, формы репрессий, оценки и характеристики действующих лиц.

Автор доклада – Сергей Соломонович Шварц. Родился в 1894 году в Виленской губернии, образование — 6 классов гимназии. С 1911 по 1914 год работал в еврейском Бунде. С 1917 года занимал ответственные посты, во время Гражданской войны входит в карательные органы Советской власти — член ревтрибунала 9-й армии, инспектор ВЧК, зам. председателя киевского ЧК и др. После описываемых событий в 1922 году возглавил казанское ГПУ.

Доклад председателя Комиссии по изъятию ценностей в Татарской республике С.С.Шварца Центральной комиссии помощи голодающим о своей деятельности

22 июня 1922 года

Как только были получены: телеграмма предреввоенсовета республики, наркомфина, пред. ВЧК и наркомвнудела от 14 января с.г. за № 383/9/с и 519, выписка из протокола заседания Центральной комиссии по учету и сосредоточению ценностей от 23 января с.г. за № 6 и инструкция, присланная в дополнение телеграммы за № 383/9/С/519 при отношении замособуполномоченного СНК РСФСР от 13 января с.г. за № 452 была создана Комиссия по учету и изъятию ценностей в Татреспублике, в состав которой вошли бывш. на-чтатполитотдела тов. Денисов, ответственный секретарь обкома РКП(б) тов. Галактионов (ныне погибший) и татнаркомфина — тов. Гордеев.

Первое заседание комиссии было посвящено вопросам организационного характера. Так: 1) Для выполнения надлежащих работ постановлено на местах организовать кантонные комиссии в составе секретаря канткома, начполитбюро и предкантисполкома; 2) Предписать всем учреждениям в 3-дневный срок сдать в классы инотделов все хранящиеся предметы и вещи, составляющие материальную ценность, кроме того, дензнаки старого образца, процентные бумаги и иностранную валюту (постанов. 30 января, протокол № 19). Данное постановление комиссий уже 4 февраля было выполнено: местами дали соответствующее распоряжение и директивы, и подписано учреждениям сдать ценные предметы. На втором заседании были заслушаны комиссией: инструкции местным комиссиям по учету и изъятию и отправке ценностей в Гохран, инструкции по разбору и научно-художественному определению ценностей, находящихся в музейных хранилищах Главмузея. По первой инструкции, по некоторым пунктам, ее были запрошены разъяснения центра, а по второй была создана научно-художественная экспертная подкомиссия. Последующие заседания комиссии также выражались в чисто организационной работе, подготавливая почву к фактическому изъятию.

Кроме мероприятий организационного характера, перед фактическим изъятием ценностей из монастырей и церквей велась усиленная агитационная работа через печать, митинги, беседы и пр., и результаты агитационной работы немало имели успеха. Всюду выносились резолюции о немедленном изъятии, ободряя политику Соввласти в условиях голода.

Единодушие со стороны пролетарских масс было проявлено в полной мере. Класс же, чуждый пролетарскому, или был совершенно лоялен, или молчаливо негодовал. Лишь изредка доходили сведения до комиссии о некоторых индивидуумах, пытавшихся акт изъятия истолковать в преступных целях, но подобные явления носили чисто случайный характер, не обращающие на себя никакого внимания и не пользовавшиеся влиянием даже в среде масс с глубоким фанатизмом.

Однако попытки отдельных лиц, направленные в злую сторону, имели место, и они были сейчас же пресекаемы, вплоть до изоляции такого лица от мира внешнего и предания суду. Но таких случаев немного, и о них будет сказано ниже.

В Казанском университете, в актовом зале, 9-го апреля было устроено общегородское собрание в присутствии группы верующих, духовенства во главе с митрополитом Кириллом. После того, как докладчиком обстоятельно было освещено экономическое положение страны, а также указана цель данного собрания, выступил митрополит Кирилл, дипломатично высказавший свой взгляд на декрет об изъятии и свое отношение к нему.

Он говорил, что после той грязи, что лилась Советской властью на духовенство в период революционного времени, он не может идти на службу к Соввласти и представлять из себя роль полицейского, а также не имеет ни морального, ни иного права одобрять и не одобрять изданный декрет, так как находящийся в церквах и монастырях инвентарь после отделения церкви от государства стал быть собственностью государства, а не церкви, и что в изъятии нам, духовенству, славно не участвовать.

Последующие выступления ораторов определенно доказали глупый и преступный взгляд Кирилла, и он был обличен в шкурничестве и преступном отношении к умирающему от голода человечеству. Была предложена резолюция, отмечающая правильный подход Соввласти к данному вопросу и требующая немедленного изъятия ценностей из церкви, монастырей и других религиозных установлений. Многолюдным собранием единогласно была принята эта резолюция, не исключая и голоса митрополита Кирилла, произнесшего вслух: «Приемлю».

Перед общегородским собранием 4 апреля в Татполитотдел был приглашен митрополит Кирилл с некоторым числом духовенства, пользующегося известным расположением фанатичных масс и более реакционного, которые тактично были принуждены обещать полное содействие в изъятии церковных ценностей, о чем была отобрана подписка.

Реакционно настроенное к изъятию, духовенство было взято на учет, и за ним велось внутреннее наблюдение через осведомителей – попов и лиц, в их среде вращающихся. Причем кто был замечен в злостной агитации, тот подвергался немедленной изоляции.

Выяснено, что некоторая часть духовенства придерживалась политики митрополита Кирилла – политики невмешательства, но многие попы к изъятию отнеслись как к акту, необходимому в условиях голода, так как кошмар голода у всех на глазах. Так отнеслась и большая часть верующих, за исключением, конечно, среды мелкобуржуазной, мещански или обывательски настроенной, и это естественно.

Как уже было сказано выше, рабочие фабрик и заводов и гарнизон войск к изъятию отнеслись доброжелательно, о чем свидетельствует вынесение резолюций и то настроение, которое царило в них. Однако был случай такой: бухгалтер 3-го Госуд. завода Николаев, избрав тему: «Ценности поедут коммунистам, чтобы бежать за границу в случае падения власти, церковное золото поедет на уплату долгов Антанте, а также для выкупа помещений в Берлине» – вел в этом направлении агитацию.

Николаев Татполитотделом ГПУ был немедленно арестован и предан суду трибунала, который своим приговором подверг Николаева на один год тюремному заключению. За сокрытие ценностей и агитацию против изъятия арестовано 7 человек, из них 4 священника и 3 церковнослужителя. В своих преступлениях сознались, и дела переданы в ревтрибунал для вынесения приговора.

По делу изъятия усиленную агитацию вел эсер, капитан парохода гр-н Эккерт. Его тема агитации такова: «Антантой и русскими торговцами объявлен бойкот церковным ценностям». Эккерт взят на учет, как член антисоветской партии, за которым установлено соответствующее наблюдение.
Прежде, чем приступить к фактическому изъятию церкценностей, комиссией были затребованы от Татнаркомюста описи церковных имуществ, составленные в момент выполнения декрета об отделении церкви от государства, но, к несчастью, означенные описи происшедшим в здании ТНКЮ пожаром уничтожены. Тогда же такие же описи были затребованы от митрополита Кирилла, который не счел нужным даже ответить. В некоторых церквах описи сохранились, во многих же таковых не оказалось, почему комиссия сначала приступила к переучету ценностей, а затем уже к фактическому изъятию.

Отсутствие описей объясняется бегством священников с белыми бандами и другими катастрофическими явлениями, которым подверглась Казань. По каждому отдельному такому случаю велась следственная разработка, которая действительных причин отсутствия описей [не] установила.

Невозможно отрицать того, что все-таки комиссии не удалось взять на учет все те ценности, которые были внесены в описи, хранившиеся в Татнаркомюсте, что часть ценностей безнаказанно защищена попами и что виновных в расхищении установить весьма трудно. В Грузинской церкви, например, опись сохранилась, но по ней недостает 40 бриллиантов. Следствие ведется.
Надо, конечно, полагать, что во многих других церквах и монастырях была бы обнаружена подобная недостача, но вся беда в том, что описей нет и что они захвачены попами, бежавшими с белыми. Как это ни нелепо, как это ни смешно, а приходится на таком объяснении останавливаться и дальше не идти, описи же в Наркомюсте сгорели.

Итак, как только был заключен переучет, было приступлено к фактическому изъятию. Изъятие проходило гладко, без малейших эксцессов и довольно интенсивно. До вступления моего в обязанность председателя комиссии (вступил 20 апреля) изъятие было произведено в 5-6 церквах, а в остальных (всего в г.Казани и ее ближайших окрестностях 58 церквей) изъятие производилось под моим руководством.

У предшественника моего, тов. Денисова, определенная линия в работе отсутствовала: в церквах и монастырях оставлялось ценных вещей и предметов гораздо больше, чем следует, почему протоколы об изъятии, им подписанные, мною были игнорированы и воспроизведены другие, которыми и руководствовались работавшие по изъятию подкомиссии.

Изъятие церковных ценностей 

Моя личная тенденция и тов. Галактионова была такова, что в церквах и монастырях по возможности ничего не оставлять, несмотря ни на какие условия, в которых будет протекать изъятие и несмотря ни на какие ходатайства и особые мнения экспертов, сыпавшиеся в комиссию как из рога изобилия. Надо отметить, что работа протекала в неблагоприятных условиях: не было в достаточной степени транспортных средств, упаковки, что не давало, в некоторой степени, развить еще большую интенсивность. Все-таки намеченная цель, в некоторой степени, достигнута.

Изъятие в Казани и окрестностях закончено 20 мая, т.е. в течение месяца со дня вступления моего на должность председателя комиссии.

Мною был пересмотрен предварительно состав работников подкомиссий, и один из них Сажин – уполномоченный Татполитотдела – за невнимательное отношение к делу, за неточное взятие на учет церкценностей, а также за неточное выполнение моих распоряжений от работы был немедленно отстранен с соответствующим административным взысканием. Остальная часть товарищей к изъятию отнеслась со внимание, аккуратно выполнив возложенное на них поручение.

Характерно отметить действия профессоров-экспертов – представителей Главмузея – по определению историко-художественных предметов – гр. Миронова и Сокола, всячески стремившихся отстоять даже такие предметы, которые не имеют ни исторической, ни художественной ценности.

Изъятие церковных ценностей 

Проф. Миронов в одном из особых мнений пишет: «Нахожу недопустимым изъятие 3-х потиров», лишь потому, что в храме имеется три престола, ссылаясь при этом на канонические правила церкви. На вопрос: «Входит ли в компетенции экспертов Главмузея подобного рода защита» – Миронов ответил: «Нет».

По имеющимся в Татполитотделе сведениям, на одном из собраний духовенства проф. Сокол, оправдываясь перед нападками духовенства, заявил, что он отстаивал и такие предметы, которые совершенно и не обязан защищать, и не его беда, что все-таки такие предметы комиссией были изъяты. Проф. Сокол в данном случае обвинял духовенство, упрекая их в том, что они не сумели обставить дело так, как это нужно было.

Перечень изъятых вещей и [их] вес видны из приложенных при сем копий актов.
Так обстоят дела с изъятием в гор.Казани и ее ближайших окрестностях.

Приступая к изложению условий и обстоятельств, в которых протекала работа на местах — в кантонах, следует оговориться, что аналогичность отдельных фактов наблюдается всюду, почему считаю необходимым перечислять все положительные и отрицательные стороны, которые встречались при выполнении декрета ВЦИК об изъятии. Укажу лишь на более характерные факты, по которым возможно будет судить и об остальных. Что местами своевременно были даны соответствующие распоряжения и директивы, что в каждом отдельном случае давались разъяснения, об этом упоминалось выше. Кантонные комиссии, значит, своевременно были приготовлены к работе.

Так, из представленного доклада уполномоченным Татполитотдела ГПУ по Свияжскому кантону усматривается, что предкантисполкома и кантком не совсем удачно учли важность и ударность работ по изъятию, отнесясь слишком равнодушно к требованиям, предъявленным самой работой, как, например: отказ дать хотя бы необходимое количество работников для успешного выполнения, мотивируя отсутствием работников, а также денежных средств. По кантонам для работы были лишь посланы два товарища: один от уполномоченного ТПО и один от кантсобеза, которые и проводят работу по всему кантону.

Изъятие церковных ценностей 

Случаи злой агитации, сокрытие описей и ценностей имели место и здесь. В селе Уланове и Клянчине попами Власовым и Акрамовским были сокрыты некоторые ценности, которые кантонной комиссией обнаружены. Попы арестованы и преданы суду ревтребунала. Со стороны некоторых попов наблюдались под разным предлогом попытки срыва изъятия, например: в селе Тихом Плесе Юматовской волости поп заявил, что у него есть распоряжение о прекращении изъятия. Не считаясь с провокацией попа, комиссия намеревалась приступить к изъятию, но поп через посыльного, собрав 50-60 верующих, без которых, он говорил, ценности отдать не может. Собравшиеся верующие к изъятию, в неугоду попу, отнеслись сочувственно, требуя полного изъятия от подкомиссии. О поведении попа ведется расследование. Пытался скрыть опись и ценности поп села Егидерево Иван Савосин, но подкомиссия категорическим требованием заставила Савосина представить налицо и то и другое, что им и было сделано. По данному делу также ведется расследование, и поп будет предан суду ревтрибунала.

С другой стороны, характерно отметить обращение священника села Воробьевки Вениамина Азбукина, в котором он говорит: «Я предлагаю через вас, комиссию по изъятию, свою посильную лепту в виде серебряного нагрудного креста с такой же цепочкой для спасения голодающих с призывом всех священников проникнуться сознанием необходимой и скорой помощи голодающему люду». Духовенство же, пожертвовавшее бы свои нагрудные кресты, надетые в память восшествия на престол Николая II, без которых оно прежде обходилось, и прочие вещественные знаки царской милости могли бы составить немалую груду ценного металла, необходимого правительству для приобретения продовольствия. «Узнают попа в рогожке», – говорил он, поэтому задумываться над предлагаемой жертвой вовсе не стоит.

В Бугульминском кантоне наблюдалась агитация со стороны духовенства такого рода: ценности не сдадим до тех пор, пока у власти коммунисты и т.д., но комиссия принудила местного благочинного выпустить письмо к верующим и духовенству, в коем указывалась необходимость оказания содействия комиссии по изъятию.

В Бугульминском кантоне был случай побега с ценностями священника села Тихоновского гр.Барашникова, который Татполитотделом ГПУ объявлен в розыске.

Таково положение обстояло и в остальных кантонах. Кантонные комиссии, имея у себя подробные указания Казани, сравнительно удачно выполнили возложенные на них работы, устраняя все трудности, которые встречались на пути, и в корне пресекая преступления, выливавшиеся в той или иной среде.

НА РТ. Ф.Р-4470. 0п.1. Д.51. Л.30-33 об. Опубликовано: Федорова Н. Голод 1921-1922 годов и казанское духовенство. – Эхо веков. – 1998, 3/4.

Изъятие церковных ценностей

См. также

Сергей СиненкоБлог писателя Сергея СиненкоПравославиеправославие,революция,церковьИзъятие церковных ценностей В период голода 1921-1922 годов велось изъятие церковных ценностей. Одновременно начались закрытие церквей м аресты священников, включая последующие казни. 'Доклад председателя Комиссии по изъятию ценностей в Татарской республике С.С. Шварца Центральной комиссии помощи голодающим о своей деятельности' (1922 г.). - документ, отражающий картину этого процесса. Особый...Башкирия - Башкортостан Оренбургская Челябинская Самарская Нижегородская Свердловская область Татарстан Удмуртия Пермский край Мордовия Чувашия Марий Эл