7868605758

Башкирская конница в Крымской войне

Вслед за Отечественной войной башкирское войско участвовало в русско-турецкой войне 1828-1829 гг. С самого начала войны в Тирасполь были отправлены два башкирских полка для несения пограничной службы. Они действовали в составе резервного корпуса генерал-лейтенанта Витте. Один полк стоял в крепости Измаил, а другой – в крепости Килия, где они несли пограничную службу до 1831 года. Башкирские конники участвовали также в боях у Козлуджи, Кулевич и при осаде крепости Варна.

Выкладываю исследование уфимского историка Р.Н. Рахимова «Башкирская конница в Крымской войне 1853 – 1856 гг.».

Крымская, или как ее называли Восточная война 1853 – 1856 гг. была последней войной, в которой приняла участие башкирская конница. Во время этой войны в Башкиро-мещерякском войске (с 1855 г., после присоединения к нему тептярей – Башкирское) было сформировано четыре конных полка, из которых два должны были быть направлены в Крым, а два полка были направлены для защиты побережья Балтийского моря от возможной высадки десанта противником.

В историографии, участие башкирских полков в этой войне освещено достаточно скупо. Ничего нет о башкирах в серьезных трудах А.М. Зайончковского и Е.В. Тарле1. Справочник В.Х. Казина по казачьим частям сообщает о сформировании «по военным обстоятельствам» четырех полков в 1854 г.2. В «Очерках по истории Башкирской АССР» указано, что «в период Крымской войны было сформировано четыре башкирских полка, из которых два были посланы в состав действующей армии и обороняли побережье Финского залива от возможной высадки англо-французского десанта»3. Более насыщенную информацию об участии башкирских полков в Крымской войне 1853 – 1856 гг. предоставляет А.З. Асфандияров4. Он сообщает штатную численность полков, дает информацию о том, что два полка несли службу на Балтийском побережье, из которых 1-й принял участие в отражении попытки высадить десант в Курляндии и получил благодарность от командующего Балтийским корпусом А.А. Суворова. Касаясь судьбы остальных двух полков, А.З. Асфандияров указывает на то, что «так как правительство Николая I опасалось последствий соприкосновения «единоверцев» – башкир с турками». Подобное повеление привело, по его мнению, к тому, что «2-й и 4-й полки были расформированы в июле 1854 г. по мотивам «ненадобности оных»5. В другой своей работе он отмечает, что именно Оренбургский военный губернатор «В.А. Перовский добился участия полков Башкиро-мещерякского войска в Крымской войне»6.

Начавшаяся война России с Турцией привела к тому, что на стороне последней выступили Англия, Франция и Сардиния. Австро-Венгрия заняла нейтральную, и, откровенно недружескую позицию по отношению к Российской империи. Остро встал вопрос, связанный с защитой Балтийского побережья от возможной высадки десанта союзников. При анализе сложившегося положения на побережье Финского залива, довлел один важный тезис о том, что касается обороны Эстляндского побережья, на котором находилось наибольшее количество удобных для высадки мест, то каких-либо сильных опорных пунктов на нем не имелось.

Для решения всех вопросов связанных с защитой Балтийского побережья, а также морских крепостей, таких как Свеаборг, Кронштадт, и самой столицы империи – Санкт-Петербурга, был создан специальный Комитет о защите берегов Балтийского моря Председателем которого стал наследник-цесаревич Александр Николаевич7. Что касалось сухопутной обороны Балтийского побережья, то в основу ее на 1854 г. легло решение оградить по возможности все наиболее населенные пункты побережья от того, незначительного десанта, которым союзники могли им угрожать. Поэтому в Эстляндии было сосредоточено под начальством генерал-адъютанта Ф.Ф. Берга 18 батальонов и рота, 20 эскадронов и сотен и 32 орудия, большая часть которых находилась около Ревеля. В Лифляндии и Курляндии, уступное положение которых заставляло менее за них опасаться, находилось 14 батальонов, 22 эскадрона и сотни, 44 орудия8. Все эти войска входили в состав Балтийского корпуса, которым командовал генерал от кавалерии В.К. Сиверс.

29 сентября 1854 г. военный министр В.А. Долгорукий подготовил проект секретной записки «Соображения относительно обороны берегов Балтийского моря». По его мнению, в остзейских губерниях были два главных пункта: Ревель и Рига. В них имелись следующие силы – в Ревеле 20 тысяч солдат (24,5 батальонов пехоты, 12 эскадронов, 4 сотни, 40 орудий); в Риге 10 тысяч солдат (9 батальонов, 2 сотни, 28 орудий) и в Курляндии еще 12 тысяч солдат (9 батальонов, 16 эскадронов, 6 сотен, 32 орудия). Всего получалось 42 тысячи человек, и, по мнению военного командования, они не могли справиться с защитой берегов9.

Оно ожидало в следующем 1855 г. высадки на Балтийском побережье англо-французского десанта в количестве 70 – 80 тысяч человек. Исходя из такого варианта событий, военный министр предлагал в случае высадки десанта сдать Ригу и Ревель противнику. Однако император Николай I, соглашаясь с возможной сдачей Ревеля, Ригу сдавать запрещал. В организационном плане военный министр предлагал создать Отдельный наблюдательный корпус в Эстляндии, имеющий штаб в Ревеле, и Отдельный корпус в Курляндии и Лифляндии, со штабом в Риге. Всего, по его мнению, необходимо было 275 тысяч человек для несения службы на берегах Балтики, а в наличии имелось 166 тысяч. Для того чтобы увеличить силы, военный министр предлагал дополнительно употребить войска из Ковенской губернии и Литвы (8 батальонов, 16 эскадронов, 48 орудий – 9 тысяч человек), запасную дивизию II пехотного корпуса (24 батальона – 20 тысяч человек) и флотские экипажи, снятые с кораблей10.

В связи с началом Крымской войны в Башкиро-мещерякском войске началось формирование башкирских конных полков. Хотя войско могло выставить не менее 10 конных полков, были созданы четыре. Значительное число башкир находилось в составе транспортных команд в казахской степи, снабжая форт Перовский (взятая штурмом в 1853 г. кокандская крепость Ак-Мечеть). Вообще, в Российской империи иррегулярные части, по штатам военного времени, должны были представлять 245 тыс. человек и 180 тыс. коней; но фактически в эту войну они были мобилизованы в гораздо большем составе и представляли 407 тыс. человек и 369 тыс. коней. При таком изобилии легкой иррегулярной конницы, в русской армии было еще свыше 80 тыс. регулярной кавалерии 11.

3-0

Башкирская конница в Крымской войне

Штаты кавалерии в это время представляли следующий состав: строевых нижних чинов в армейских гусарских и уланских полках – 1620, армейских драгунских полках – 2020, донском казачьем полку – 872 человек. Башкирские полки были сформированы по штатам донского казачьего полка. В них должно было быть 798 рядовых, 18 музыкантов и 56 урядников, всего строевых нижних чинов 872 человека в шести сотнях. К ним необходимо прибавить 21 офицера и 2 нижних нестроевых чинов, что составит, таким образом, 895 человек во всем полку по штату. Формирование полков началось в Оренбурге, в апреле, сразу по получении соответствующих указаний из Санкт-Петербурга. В своем рапорте от 4 апреля 1854 г. командующий Башкиро-мещерякским войском генерал-майор Н.В. Балкашин указывал, что «объявление в кантонах Высочайшей воли о сформировании полков, для отправления в действующую армию, было встречено башкирами с искренним восторгом, выразившимся живою, единодушною готовностию их поступать в состав полков. Явилось много охотников поменяться очередями, что было дозволено мне одиноким из очередных…»12.

Формированием занимался попечитель 4 и 6 башкирских кантонов майор Булевский и майор Житков, состоящий при командире Отдельного Оренбургского корпуса чиновником по особым поручениям13. Полки № 1-й и 2-й были собраны 13 мая в д. Емангулову 10 башкирского кантона. К 25 мая в Верхнеуральском уезде был собран полк № 3 из жителей юрт 7 башкирского кантона. К лету 1854 г. было готово четыре башкирских полка, которые получили традиционную нумерацию № 1-й, 2-й, 3-й и 4-й. В них поступили башкиры, предназначенные для наряда очереди 1848 – 1851 гг., имеющие возраст 25 – 40 лет, т.е. имевшие опыт военной службы. Офицеры в них были назначенные частично из армейской кавалерии, частично вновь принятые на службу из отставки. В 1-м и 3-м полках из нестроевых чинов имелись писарь и фельдшер.

Башкиры были вооружены карабинами, шашками и пиками, офицеры и урядники, кроме того – пистолетами. Зимние кафтаны предполагались темно-синего сукна, но его заменили белым, приклад был из синей крашенины. К ним полагались синие бешметы с белой тесьмой. Летняя форма представляла чекмень из белого сукна с прикладом пунцового ситца, и плечевыми погонами алого сукна с прорезной цифрой и оловянной пуговицей. К ним полагались летние холстовые кители. Шаровары были темно-синего сукна с алыми лампасами. На обшлага и канты полагался красный кумач. Кроме того полагались манишка из синей китайки, шапка, сапоги, холщевые патронташи. Офицеры имели чекмени белого с погончиками и темно-синего без погончиков, цветов, шаровары с алыми лампасами, папаху с серебряным галуном, серебряные: галун, эполеты, кобуру, патронташ, шнур пистолетный, портупею14. Шашка с темляком была вызолоченная, с полированным клинком. На каждый полк было изготовлено 25 телег.

Два полка, 1-й и 3-й, по решению военного министра были направлены в Прибалтику «для благовременного открытия и предупреждения покушений неприятельского флота в Балтийском море и Финском заливе»15. Башкирский № 1-й полк. Командир – полковник, затем генерал-майор Белевцов назначенный на эту должность 8 мая 1854 г. Офицеры: штабс-ротмистр Шапошников, корнеты Миллер, Алексеев, Суханов, Граховский, Балкашин. Из Башкиро-мещерякского войска зауряд-хорунжий Сеитбурхан Якшигулов (7 кантон), хорунжий Минхизитдин Габилев, зауряд-хорунжие: Мухаметьян Куватов, Багаутдин Рязбаев, Мухамедсалим Султангулов, Мухаметша Ишимгулов, Лукман Суюнов, Муса Ильясов, Мухаметхаким Куватов (все 10 кантон). Сохранилось описание встречи полка во время марша в Самаре.

«31 октября 1854 г. жители Самары торжественно встретили полк, который должен был на отдых остановиться в Смышляеевке, но губернатор К.К. Грот предложил командиру полка сделать это в Самаре. Купец В.Е. Буреев «один из самых достойных и полезных членов самарского городского общества» дал в своем доме обед для офицеров полка. Солдат разместили по квартирам жителей города, которые кормили их совершенно бесплатно. После обеда нижние чины гуляли по городу, иные джигитовали, удивляя обывателей сноровкой и быстротой езды.
На следующий день плац местного гарнизона был заставлен столами с белым хлебом, калачами, пирогами, водкой. По предложению командира полка полковника Белевцова подняли стаканы за здоровье императора, поели щи с говядиной. Распорядителем обеда был исполняющий дела городского головы М.И. Назаров.

В три часа дня офицеры батальона, почетные граждане вновь собрались в доме Василия Ефимовича Буреева. Под музыку, постоянно игравшую, поднимали тосты за государя императора, его наследника, государыню императрицу, за весь царствующий дом, хлебосольство самарцев. Обед закончился только в сумерки. От купца Буреева офицеры отправились в дом дворянского собрания, где в 9 часов начался бал. Он продолжался до двух часов ночи и завершился ужином.

2 ноября полк переправлялся через Волгу. Губернский предводитель дворянства А.Н. Чемодуров и штаб-офицер корпуса жандармов полковник Андреев, узнав накануне, что башкиры любят чай, выставили на берегу котлы с чаем, а офицерам предложили обильный завтрак.
Встреча и проводы 1-го Башкирского полка стали для горожан настоящим праздником. И когда 4 ноября в Самару прибыл 3-й Башкирский полк, принятый так же хорошо, в город поспешили приехать из уездов молодые девицы и дамы».

Таким образом, оба полка, 1-й и 3-й проследовали через Самару и переправились через Волгу в начале ноября 1854 г. Путь полка к Балтийскому побережью проходил через Санкт-Петербург, где полк участвовал в императорском смотре, получив благодарность Николая I.

Башкирский № 3-й полк. Командир – полковник Бутович, назначенный на эту должность 20 мая 1854 г. Офицеры: исполняющий должность полкового адъютанта корнет Титов, штабс-ротмистры Зубинский, Сакович, поручики Клюев, Белявский, корнеты Лещинский, Смирианов. Из Башкиро-мещерякского войска хорунжий Мухамет Мурадымов, зауряд-хорунжии: Салих Мутаев, Абдулкасым Абдуллукминев, Сангыз Суюндуков, Багутдин Кабылов, Бикмурза Ханзаров, Габдулсадык Кусямышев, Сафаргалей Канакбаев, Шагигалям Кутуев (все из 7 кантона), хорунжий Джангер Ишимгулов. Все нижние чины в полку – башкиры – «мухаметанского вероисповедания», знаков отличия не имели, поступили на службу 13 июня 1854 г., распущены по расформированию полка после смотра 5 октября 1856 г. Согласно «Формулярному списку о службе казаков Башкирского № 3 полка, 2-го отделения 7-го башкирского кантона» в который вошли сведения о 265 рядовых, полк находился «во второй компании противу соединенных флотов и войск Англии, Франции» с 16 апреля по 15 ноября 1855 г. в составе войск назначенных для защиты берегов Эстляндии. В действительных сражениях не был16.

Когда эти полки вошли в состав Балтийского корпуса? По мнению А.З. Асфандиярова «прибыв на место в апреле 1855 г., первый Башкирский полк был включен в Рижский подвижный корпус, а третий – в Эстляндский наблюдательный отряд, служивший подкреплением этому корпусу»17. «Журнал заседаний Комитета о защите берегов Балтийского моря» показывает, что уже к 24 ноября 1854 г. в Ревеле находился Башкирский № 1-й (в «Журнале» ошибочно назван 4-м) полк, 3-я гвардейская пехотная дивизия, 1-я бригада 2-й легкой кавалерийской дивизии, Донской казачий № 45 полк18. Более подробную информацию предоставляет «Проект доклада от имени председателя Комитета о защите берегов Балтийского моря Александра Николаевича Николаю I по вопросам обороны отдельных стратегических пунктов и распределения сухопутных и морских сил»19. Касаясь войск находящихся в Лифляндии и Курляндии, в нем расписан их состав. В Рижский подвижный корпус входили: 2-я пехотная дивизия (24 батальона, 48 орудий – 22716 человек), 1-й запасный стрелковый батальон (0,5 батальона – 1097 человек), 1-й запасный саперный батальон (1 батальон – 678 человек), 1-я легкая кавалерийская дивизия (32 эскадрона, 16 орудий – 5682 человек), Донской казачий № 44 полк (6 сотен – 867 человек), Башкирский полк (6 сотен – 872 человека). А всего в нем было 25,5 батальонов, 32 эскадрона, 12 сотен, 64 орудия, 37597 человек (из них – 31912 нижних чинов и 5685 нестроевых)20.

В Эстляндский наблюдательный отряд входили: резервные и запасные батальоны 1-й пехотной дивизии (всего 16 – 13703 нижних чинов, 5376 нестроевых), резервные № 3 и № 6 батареи 1-го артиллерийского дивизиона (16 орудий – 730 человек, 62 нестроевых), резервная бригада 7-й легко-кавалерийской дивизии с резервной конной батареей (8 эскадронов, 8 орудий – 2377 нижних чинов, 267 нестроевых), Донской казачий № 45 полк (6 сотен – 866 человек), Башкирский полк (6 сотен – 872 человека). Итого в нем было 16 батальонов, 8 эскадронов, 12 сотен, 24 орудия, 24273 человека (18548 нижних чинов и 5725 нестроевых) 21.

Таким образом, оба полка дошли к ноябрю 1854 г. до Балтийского побережья без потерь, и вошли в состав Рижского подвижного корпуса и Эстляндского наблюдательного отряда. Кстати, согласно этому проекту доклада в 1855 г. предполагалось добавить в составБалтийского корпуса два башкирских полка (12 сотен – 1500 человек) и два донских № 63 и № 64 полка (12 сотен, 1500 человек). Реально оценивая возможности зимовки в непривычном сыром климате, военное командование резонно предполагало, что в 1855 г. в полках иррегулярной кавалерии будет иное количество людей: Эстляндский наблюдательный отряд – Башкирский полк (6 сотен – 750 человек), и Донской казачий № 45 полк (6 сотен – 850 человек); Рижский корпус – Башкирский полк (6 сотен – 750 человек), Донской казачий № 44 полк (6 сотен – 870 человек), т е. в них произойдет убыль 22.

Башкирская конница в Крымской войне

В Оренбургской губернии оставались еще два башкирских полка. Башкирский № 2-й полк. Его командир – полковник Баев был назначен на эту должность 7 мая 1854 г. После роспуска полка он был направлен в VI пехотный корпус. Его недолгое командование имело некоторые финансовые последствия. Он оказался должен офицерам полка 183 р. 53,5 коп. выданных из казны за фураж для их лошадей. Но поскольку он уже уехал в пехотный корпус, эти деньги офицерам были выданы из башкирского капитала «из сумм шадрика» в расчете, что он, полковник Баев, должен будет, затем их погасить23. Известны офицеры полка: штабс-ротмистры Шамардин, Крамаров, корнеты Квасников, Ермаковский, Жаров, Сапожников. Корнет, затем поручик Нежинского драгунского полка Шкапский24. Из Башкиро-мещерякского войска зауряд-хорунжии: Хасян Зяналин, Мухаметхасян Бикбов, Гусман Ахмеров (перешел в полк № 1) Мухаметвалей Мухаметшарыпов, Ишмурат Габдуллин, Аллаяр Байкутлин, Ахмет Байкутлин (все из 10 кантона), хорунжий Мирсаях Маняшев (13 кантон) и Хазимухамет Аблиев (2 мишарский кантон).

Башкирский № 4-й полк. Командир – подполковник Лосский назначенный 23 мая 1854 г. Через некоторое время его заменен полковник Чуйко. Офицеры полка: поручики Аблов, Чаплин, корнеты Болшик, Дерюгин, Соколов. 21 сентября 1855 г. скончался и был погребен в Оренбурге поручик этого полка Яровой-Раевский25. Из Башкиро-мещерякского войска зауряд-хорунжий Бахтигарей Кадышев (из 2 кантона), хорунжий Сейфетдин Усманов Сейфетдинов, зауряд-хорунжии: Динмухамет Мясогутов, Ураз Мулдакаев (все из 4 кантона), хорунжий Хасан Кучуков, зауряд-хорунжии: Сулейман Кучуков, Фихаргали Нураев, Халимулла Утяганов, Абдулла Бабулатов, Мухаметьяр Каримов (все из 6 кантона).

Оба полка должны были быть направлены в Крым. Однако Николай I был против этого решения. Склоняясь к этой точке зрения, А.З. Асфандияров указывает в данном случае на его предостережение: «Употребить же против турок было бы крайне неосторожно». Отчего вдруг изменилось мнение в отношении башкир у императора? В 1828 г. он направил два башкирских (1-й и 2-й) и два сводных оренбургских полка (8-й и 11-й) составленных из башкир и оренбургских казаков на Русско-турецкую войну. Скорее всего, опасения были связаны с неожиданными, для русского командования, действиями крымских татар, поддержавших высадившиеся в Крыму турецкие войска. Поэтому 2-й и 4-й башкирские полки были расформированы в июле 1854 г. по мотивам «ненадобности оных» 26.

Анализ источников показывает, что в 1854 г. эти два полка не были расформированы. Командование всерьез считало возможным в 1855 г. при необходимости отправить их на Балтийское побережье, нижние чины получали жалованье, а делопроизводство при полках велось до 24 июля 1856 г27.

Непосредственное участие в боевых действиях принял Башкирский № 1 полк. 5 июля 1855 г. противник предпринял попытку высадить десант у мыса Домеснес. 2 августа эта попытка была повторена. Оба раза, начальник Дондангенского участка береговой линии полковник Штакельберг, прибывал с конным резервом, состоящим из донских казаков и башкир, и с большим успехом отражал наступление высадившегося десанта имевшего тройной перевес в силах. Башкиры, встретив высадившихся англичан «сразились с ним мужественно и храбро, за что более отличившиеся удостоились получить награды»28. В приказе военного министра по иррегулярным войскам от 14 октября 1855 г. отмечалось, что «Государь император объявляет монаршее свое благоволение Башкирского 1-го полка хорунжему Гусману Ахмерову за отличие, оказанное им против англичан 25 июля и 2 августа сего года» 29.

Башкирская конница в Крымской войне

В начале 1856 г. Башкирский № 1-й полк находился в составе Балтийского корпуса, а № 3-й в нем уже не значился, вероятно, был отправлен обратно в Оренбургскую губернию. Расформирован последний был 5 октября.

Боевая деятельность башкирских полков по охране Балтийского побережья получила высокую оценку. 6 марта 1856 г. вместо В.К. Сиверса командующим Балтийским корпусом был назначен генерал-адъютант, князь Италийский граф А.А. Суворов-Рымникский (внук полководца). Так, А.З. Асфандияров указывает, что он в приказе от 25 апреля 1856 г. отметил, что все чины 1-го полка «вполне заслужили истинную похвалу» и объявил личному его составу благодарность. А генерал-адъютант П.Х. Грабе, под командованием которого в Эстляндии находился Башкирский № 3-й полк, писал В.А. Перовскому, что личный состав его «постоянно отличался доброю нравственностью» и точным исполнением обязанностей, возложенных на него службой по охране берегов моря30.

А.З. Асфандияров сообщает сведения о мнениях местных жителей о поведении и нравственности башкир, расквартированных в прибалтийских селениях. Так, он отмечает, что пастор Кокенгузского пасторства Пахт в выданном 1-му полку от имени прихожан свидетельстве с удовлетворением отметил, что личный его состав, расквартированный в его приходе, вел себя «необыкновенно смирно и порядочно», за что в знак искренней благодарности и выдан вышеупомянутый документ. Об этом же свидетельствуют и мнения командующих, которые отмечали, что «многие из низших чинов не зная русского языка, а все вообще латышского, сумели сдружиться с жителями, и во все годичное их здесь квартирование… не дошло ни одной жалобы на нарушение ими миролюбной стоянки». Общение башкирских воинов с русскими, латышским и эстонским населением способствовало взаимному сближению и укреплению дружбы. Через год все рядовые «почти без исключения» хорошо понимали русский язык, а «многие приучились и говорить»31.

26 августа 1856 г. были учреждены наградные медали «В память Восточной (Крымской) войны 1853 – 1856 гг.». Медали были отчеканены двух разновидностей – из светлой и темной бронзы, диаметром 28 мм. Носили эти награды на четырех различных орденских лентах – в зависимости от степени участия в войне. Медали из светлой бронзы на Георгиевской ленте были выданы всем воинским частям, действовавшим на Кавказе и на дунайском направлении, а также участникам Синопского морского сражения, защитникам Петропавловского порта на Камчатке.
Такой же медалью на Андреевской ленте были награждены все воинские чины – участники военных действий, не получившие медали на Георгиевской ленте, а также чины государственного подвижного ополчения и малороссийских казачьих полков, принимавших непосредственное участие в боевых сражениях, и сестры милосердия, исполнявшие свои обязанности на боевых позициях.

Медали из темной бронзы на Владимирской ленте выдавались всем воинским чинам и даже потомственным дворянам – старшим в роду, но последним – только для хранения в память о войне с последующей передачей потомству. Такой же медалью, но на Анненской ленте, награждались купцы и состоятельные почетные граждане, отличившиеся денежными приношениями32.

Воины 1-го и 3-го полков получили эти медали – в 1-м полку из светлой бронзы на Андреевской ленте, в 3-м из темной бронзы на Владимирской ленте. К такой же награде должны были быть представлены и воины 2-го и 4-го башкирских полков. По подсчетам А.З. Асфандиярова, бронзовой медалью «В память войны 1853 – 1856 гг.» на Владимирской ленте по неполным данным было награждено 22 воина из 6-го башкирского кантона, такой же медалью на Андреевской ленте 7 башкирских конников 33.

Последним официальным отголоском участия башкир в Крымской войне был указ от 24 декабря 1856 г. «О принятии на счет казны довольствия лошадей башкирских полков, бывших в последнюю войну на внешней службе и о воспрещении впредь полкам иррегулярной кавалерии, командируемым на службу к армии, брать с собою для перевозки вьюков особыя повозки и лишних лошадей»34. Правительство вернуло потраченные на фураж башкирами деньги.

Башкирская конница в Крымской войне

 

Примечания

* Доклад выполнен в рамках гранта РГНФ 08 – 01 – 84107 а/У «Военная служба народов Урала XVI – XIX вв.»

1. Зайончковский А.М. Восточная война, 1853 – 1856. В 2 т. Т. I. СПб., 2002. Книга известного русского военного историка была впервые опубликована в 1907 г. под названием «Восточная война в связи с современной ей политической обстановкой»; Тарле Е.В. Крымская война. Т. II. М., 2003.
2. Казин В.Х. Казачьи войска. СПб., 1912. С. 22.
3. Очерки по истории Башкирской АССР. Т. 1. Ч. 2. Уфа, 1959. С. 71.
44. А.З. Асфандияров является автором разделов посвященных военной службе башкир в XIX в. в: История Башкортостана с древнейших времен до 60-х годов XIX в. Уфа, 1996. С. 399.; История Башкортостана с древнейших времен до наших дней: в 2 т. Т. 1. История Башкортостана с древнейших времен до конца XIX в. Уфа, 2004. С. 355.
5. Асфандияров А.З. Кантонное управление в Башкирии (1798 – 1865 гг.). Уфа, 2005. С. 85.
6. Асфандияров А.З. Башкирия после вхождения в состав России (вторая половина XVI – первая половина XIX в.). Уфа, 2006. С. 96.
7. Отдел рукописей Российской государственной библиотеки (ОР РГБ). Ф. 169. Милютины. Картон 21. Д. 8. Предписание Д.А. Милютину по Комитету о защите берегов Балтийского моря. 1854 – 1856. Л. 1.
8. Зайончковский А.М. Указ. соч. Т. II. Ч. 2. СПб., 2002. С. 489.br /> 9. ОР РГБ. Ф. 169. Картон 20. Д. 56. «Соображения относительно обороны берегов Балтийского моря» – проект секретной записки военного министра В.А. Долгорукова. Л. 10.
10. Там же. Л. 19 – 20.
11. Свечин А.А. Эволюция военного искусства. Т. II. М.; Л., 1928. С. 22.
12. ЦГИА РБ. Ф. И-2. Оп. 1. Д. 7808. Т. 1. Л. 38 об.
13. Там же. Л. 5.
14. Там же. Т. 2. Л. 180 – 180 об., 208, 263.
15. Асфандияров А.З. Кантонное управление… С. 84.
16. ЦГИА РБ. Ф. И-2. Оп. 1. Д. 8945. Л. 48 об. – 50 об.
17. Асфандияров А.З. Кантонное управление… С. 84.
18. ОР РГБ. Ф. 169. Картон 20. Д. 60. Журнал заседаний Комитета о защите берегов Балтийского моря № 5 – 7. Ноябрь 24 – декабрь 4 1854 года. Л. 20.
19. ОР РГБ. Ф. 169. Картон 20. Д. 61. Проект доклада от имени председателя Комитета о защите берегов Балтийского моря Александра Николаевича Николаю I по вопросам обороны отдельных стратегических пунктов и распределения сухопутных и морских сил. 25 ноября 1854 года.
20. Там же. Л. 8 об.
21. Там же. Л. 9.
22. Там же. Л. 12.
23. ЦГИА РБ. Ф. И-2. Оп. 1. Д. 9616. Л. 1.
24. Там же. Л. 11.
25. Там же. Д. 8309. Л. 1.
26. Асфандияров А.З. Кантонное управление… С. 85.; ОР РГБ. Картон 20. Д. 61. Л. 11.
27. ЦГИА РБ. Ф. И-2. Оп. 1. Д. 7808. Т. 2. Л. 351.; Д. 8309. Л. 2.; Д. 8937.
28. Асфандияров А.З. Кантонное управление… С. 85.
29. Навеки с Россией. Сборник документов и материалов: в 2 ч. Ч. 1. Уфа, 2007. Док. № 225.
30. Асфандияров А.З. Кантонное управление… С. 84.
31. Там же. С. 85 – 86.
32. Кузнецов А.А., Чепурнов Н.И. Наградная медаль. В 2 т. Т. 1: 1701 – 1917. М., 1992. С. 309 – 310.
33. Асфандияров А.З. Кантонное управление… С. 86.
34. ПСЗ 2-е. Т. XXXI. № 31308.

Источник: Рахимов Р.Н. Башкирская конница в Крымской войне 1853 – 1856 гг. // Южный Урал: история, историография, источники. Межвузовский сборник научных работ. Вып. 1. / Отв. ред. Р.Н. Рахимов. – Уфа: РИЦ БашГУ, 2008. – С. 105 – 115.

См. также статью Р.Н. Рахимова «Назад в будущее, или «Тильзит в 1807 году: текстологический анализ одной публикации».

Сергей СиненкоБлог писателя Сергея СиненкоЗащита Отечествабашкиры,Крым,Россия,туркиБашкирская конница в Крымской войне Вслед за Отечественной войной башкирское войско участвовало в русско-турецкой войне 1828-1829 гг. С самого начала войны в Тирасполь были отправлены два башкирских полка для несения пограничной службы. Они действовали в составе резервного корпуса генерал-лейтенанта Витте. Один полк стоял в крепости Измаил, а другой – в...Башкирия - Башкортостан Оренбургская Челябинская Самарская Нижегородская Свердловская область Татарстан Удмуртия Пермский край Мордовия Чувашия Марий Эл