242353464747 Академик Петр Паллас о путешествии на Урал История и краеведение Фигуры и лица

Роже Порталь

Академик Петр Паллас о путешествии на Урал

Отчет Палласа о своей поездке в июне 1768 г. — июле 1774 г. в юго-восточные губернии России, на Урал и в Сибирь — классический документ о состоянии Российской империи во второй половине XVIII века. В нашу задачу не входит рассказ о личности Палласа и его путешествии — одном из многих, которые в XVIII веке предпринимались по всему миру и особенно в неизведанные области Российской империи.

Цель его поездки была четко сформулирована в инструкции, которую Паллас получил перед отъездом: ученый и его сотрудники должны были представить точные сведения “до естества земель и вод, которые на пути найдут; до избрания, по которому каждая необработанная земля или ненаселенное место уповательно с пользою назначено быть может..; до экономии населенных мест..; до описания особливых болезней, в той стране необыкновенно случающихся, также до скотских падежей, ежели где бывают.

О сих болезнях и падежах примечать, какие в тамошних местах против оных употребляют средства или какие бы, по их мнению, можно было употреблять с успехом..; до размножения и поправления скотских заводов, а особливо для шерсти; также до разведения пчел и делания шелку в способных к тому местах..; до изобретения полезных родов земель, солей, каменных угольев, торфа или тундры и рудных признаков..; …путешествующие примерно примечать будут все, что может служить к объяснению общей и поправлению частной географии, также погоды, тепло и стужу, а особливо в таких местах, где пробудут несколько времени, описывать нравы, светские и духовные обряды, древние повести народов, обитающих в той стране, которую проезжать будут, причем примечать встречающиеся древности, осматривая развалины и остатки древних мест”.

Перечень задач экспедиции довольно обширен, и все-таки в нем отсутствуют, как мы увидим ниже, некоторые важнейшие моменты — мышление людей XVIII века еще не было готово к их восприятию.

Путешественники должны были описать край, исходя из практических целей. Почва и полезные ископаемые, растительный и животный мир края рассматриваются в упомянутой выше инструкции как потенциальные источники дохода, как основа для аграрного и промышленного развития региона.

07676 Академик Петр Паллас о путешествии на Урал История и краеведение Фигуры и лица

Паллас Петр (Петер) Симон Паллас (нем. Peter Simon Pallas, 1741-1811), немецкий и русский ученый-энциклопедист, академик, естествоиспытатель и путешественник, прославился научными экспедициями по территории России во второй половине XVIII века.  В 1766 года Петербургская Императорская Академия наук избрала Палласа своим действительным членом и профессором натуральной истории. Исследовательский отряд Палласа побывал в центральных губерниях, районах Поволжья, Прикаспийской низменности, Урала, Западной Сибири, Алтая, Байкала и Забайкалья. Во время зимовки в Уфе Паллас закончил первый том описания своего путешествия «Путешествие по разным провинциям Российского государства», который в 1771 году был опубликован в Санкт-Петербурге.

Интерес к “натуральной истории” вызван больше стремлением провести ее количественное измерение и наметить пути практического использования, чем простой тягой к познанию. Об этом свидетельствуют предписания определить географические координаты важнейших объектов путем астрономических наблюдений или “описывать нравы, светские и духовные обряды”. На деле наблюдения за обычаями, нравами и религией не выходят за рамки фиксации экзотических явлений.

Например, Паллас подробно описывает жизнь башкир, но крайне скупо пишет о русском населении края. Отчет Палласа не только имел практическое значение, но и возбуждал любопытство, однако на его страницах отсутствуют описания этносов и классовых отношений.

Несмотря на эти недостатки, записи Палласа являются ценнейшим источником самых разнообразных сведений.

Путешествие ученого продолжалось шесть лет, но особый интерес представляет его пребывание на Урале в мае-августе 1770 года.

В полном соответствии с данными ему инструкциями Паллас провел на Урале всеобъемлющие исследования. Его наблюдения не образуют какого-либо единства. В отчете Палласа Урал предстал во всем его многообразии: в мозаике физического строения (средней величины горы, глубокие долины, равнины на востоке и юге, железные и медные руды, месторождения золота, разработка которых как раз только началась), этнической пестроте (башкиры на юге, вогулы на севере, между ними — очаги русского населения), многоукладности экономики (металлургическая промышленность как в лесной зоне севера, так и в степях юга; земледелие существовало одновременно с пчеловодством и животноводством).

Паллас прибыл в Приуралье из Уфы.

Проведя зиму 1769—1770 гг. в этом городе, он 20 мая 1770 г. приехал в промышленную зону Урала, начав ее обследование с Симского завода. Затем он повернул на север, где посетил, тщательно фиксируя все увиденное, свыше тридцати промышленных центров; занимавшие почти всю восточную сторону Урала, они растянулись на 600 км — от степей на юге (55° северной широты) до лесной глуши на севере (60° северной широты).

После посещения 13 июля Петропавловского завода, самого северного промышленного предприятия Урала, Паллас снова возвращается на юг и 2 августа прибывает на Каменский завод в районе Екатеринбурга. Это был конечный пункт его ознакомительной поездки по металлургическим предприятиям края.

Проведя несколько недель в Челябинске, Паллас 16 декабря отправился в Тобольск, который должен был стать отправной точкой его последующей поездки — на этот раз путь ученого лежал в Сибирь.

В течение двух с половиной месяцев, что Паллас провел на Урале, он постоянно находился в пути.

Передвигаться иногда приходилось и ночами, не имея необходимых транспортных средств, по плохим и грязным дорогам, пересекая по строящимся самими путешественниками из подручных средств мостам или просто вброд встречающиеся на пути реки.

Летние грозы также затрудняли поездку. Несмотря на соответствующие распоряжения, лошади для путешественников не всегда были вовремя приготовлены на постоялых дворах. Из-за ограниченности времени Паллас был вынужден проводить не сплошное обследование заводов, а совершать из одного крупного промышленного центра краткие выезды в окрестные предприятия. Чрезвычайно насыщенная программа поездки изнуряла силы путешественников, и Паллас вынужден был делать небольшие передышки, прежде чем отправляться дальше.

Приходится только удивляться содержательности и достоверности материала, собранного Палласом за 10 недель “скороспешной поездки” по необъятной территории.

Французский перевод отчета Палласа о своем путешествии 20 мая — 2 августа 1770 г. занимает 360 страниц большого формата и излагает результаты всех проведенных им здесь исследований. Из этих 360 страниц1 около 80 занимают описания примерно 30 осмотренных путешественником заводов, причем сведения о медных и железных рудниках, являющиеся предметом отдельного и подробного рассказа, не включены туда.

Палласовские описания рудников мало интересны для историка. Он говорит о них как естествоиспытатель и техник.

Например, рассказывая о горе Магнитной, являющейся источником сырья для Невьянского, Тагильских и Ревдинского заводов, Паллас подробно описывает природу и расположение геологических месторождений, способы добычи руды и крайне мало внимания уделяет работающим на них людям.

Однако при описании приемов добычи руды вынужден упоминать и о рабочей силе: он пишет, что легкость добычи позволяет использовать для этого почти исключительно детей, причем обоего пола; как бы между прочим мы узнаем, что на рудниках работают 300-400 детей, получающих по 3 копейки в день.

Эти сведения — редкое исключение для Палласа, поскольку обычно он их опускает . Так, говоря о знаменитом уральском руднике Благодать, снабжающем рудой три соседних завода, он ничего не упоминает о занятой на нем рабочей силе.

Этого принципа Паллас придерживается и при описании других рудников — Карельска (с Симским и Катав-Ивановским заводами), принадлежащего Твердышеву, заброшенных рудников Ивановска, меднорудных разработок Кукушевска (в истоке Миасса), рудников Косойброда (на Чусовой), Гумешевска (вблизи Полевского завода); хотя эти рудники почти не разрабатываются, он посвятил им немало страниц своего отчета, поскольку они были источником достойных внимания минералов, в частности, медной руды.

В подробном описании находящихся близ Екатеринбурга Пышминского и Березовского золотоносных рудников Паллас не ограничивается лишь техническими сведениями — мы узнаем, что на работе там заняты 500 горняков и несколько тысяч крестьян. Крестьяне, в зависимости от возраста и выполненной работы, получают по 3-6 копеек в день, но они трудятся только зимой и поэтому летом рабочих не хватает .

После горы Магнитной и Благодати Паллас посетил медные рудники Барминска, Рудалевска и Половинного, находящиеся вблизи Благодати, рудники Василевска, Ольговска и ряд других, расположенных в верхнем течении Сосьвы, а также железные рудники Лолонга рядом с Петропавловским заводом.

Из описаний Палласа создается впечатление, что некоторые рудники были заброшены или использовались лишь частично, а разработки велись на самых богатых и самых доступных месторождениях. Брошенные уральские рудники свидетельствуют, что добычу руды рассматривали как некий “урожай” и если затраты по добыче заметно увеличивались, рудник закрывали.

Более содержательные и полезные сведения историк может найти в описаниях металлургических заводов. Паллас добросовестно фиксировал их размеры и расположение, описывал здания, указывал количество мастерских, доменных печей и занятых в производстве людей. Благодаря Палласу мы имеем возможность получить точное представление о промышленных сооружениях, которые почти не изменились со времен Татищева и Геннина: плотине, запруде, нескольких (если речь шла о медеплавильном заводе) или 1-2 (если перерабатывалось железо) печах, специализированных (например, предназначенных для изготовления якорей) мастерских, штамповочном молоте, наконец, поселке горняков и рабочих металлургических заводов, церкви, доме заводовладельца и заводоуправлении.

На Южном Урале, заселенном башкирами, запруда и река служат отчасти и защитой промышленного предприятия, обыкновенно окруженного палисадом и сторожевыми башнями. Паллас отмечает, что Симский завод был защищен укреплением в форме прямоугольника длиной 300 и шириной 150 саженей (в метрической системе это составляет 600х300 м), что должно было защитить предприятие в случае нападения башкир. За этим защитным сооружением Симского завода находилось 160 дворов рабочих4 .

Значение таких укрепленных поселений очевидно — мы знаем, что металлургия стала причиной образования городов на Урале. Еще крупнее промышленный поселок Катав-Ивановского завода.

Принадлежащий Твердышеву, этот завод имеет не только мастерские, но и четыре кузницы, в которых пятнадцать молотов. В заводском поселке имеется 470 домов, а все его сооружения защищены прудом и оплотом с батареями и испанскими рейтарами5 . Надо упомянуть еще один завод, где перерабатывались железо и медь и который посетил Паллас, — Саткинский, находящийся на юге Урала. В нем было две доменных печи, пятнадцать штамповочных молотов и мастерские по производству якорей. Его заводской поселок составлял 500-600 домов с более чем 2000 жителями6 .

О Екатеринбурге Паллас рассказывать не стал, так как он был ранее уже описан И.Г. Гмелиным в его отчете о путешествии по Сибири .

Промышленные поселения, расположившиеся вдоль всего восточного склона Урала на маленьких речушках бассейна Оби, описаны Палласом очень точно. Это и ежегодно дающий 200000 пудов (3200 т) полосового железа Невьянск с его покрытыми лесом окрестностями, 7 башнями, 1200 домами, 4000 душ мужского пола (почти все они — староверы), 18 заводскими зданиями8 , и Нижне-Тагильский завод с 1034 домами, 2579 рабочими (по большей части раскольниками)9 , и относящийся к Нижне-Тагильскому заводу Салдинский с 532 домами, 970 жителями, 12 штамповочными молотами. Далее на север расположен Нижне-Туринский завод, в котором 184 домны, 500 рабочих-металлургов и 5000 крестьян, занятых на вспомогательных работах (рубка и возка дров, углежжение).

А что промышленные поселки? Деревни, служащие заводам источником подсобной рабочей силы?

О земледельческих занятиях жителей Урала Паллас едва упоминает — это не тот вопрос, который его интересует. Да и сам он признается, что главной задачей его путешествия было изучение гор в районе Екатеринбурга, содержащих железо. И все же он указывает, что в Ералы, вблизи Симского завода, крестьяне имеют два занятия: с одной стороны, осуществляют подсобные работы на заводе, с другой — на очень плодородном черноземе возделывают лен и коноплю.

Упоминая Кушвинский завод (около Благодати), Паллас замечает, что это первое промышленное поселение (оно основано в 1735 г.), где люди занимаются земледелием1 3. Наконец, мы узнаем, что на севере, вдоль Ляли крестьяне используют в качестве удобрения навоз; они отказались от корчевания участков леса и от той формы земледелия, которую историк-экономист Паллас называет хозяйством, основанным на “вырубке и очищении новых мест”14.

Эти отдельные замечания крайне недостаточны для того, кто хочет получить ясное представление о занятиях населения Урала. В регионе явно преобладает промышленность, но деятельность, связанная с обработкой земли (земледелие и скотоводство), тоже имеет определенное значение. Вызванное заселением Урала в конце XVIII века постепенное преобразование этого региона на основе разнообразной производственной деятельности, включающей прежде всего земледелие, не получило освещения у Палласа.

Здесь ярко проявилась ограниченность его отчета, но это не должно быть причиной упреков к ученому — мы не можем требовать от него полного описания территории Урала. Точность и живость запискам Палласа придает изображение транспортного сообщения на Урале.

В качестве приложения к описанию путешествия Палласа служат рисунки и карты, среди которых следует особо упомянуть “Карту Уральского горнозаводского округа от истока Белой до Сосьвы”. Она облегчает нам возможность проследить маршрут путешествия Палласа от одного завода к другому. Полезные ископаемые обозначены на ней специальными значками, которые отнюдь не перегружают карту, на ней легко узнаются населенные пункты и водные пути. Информация Палласа в отношении перевозки руды и продукции заводов по водным путям Урала исключительно точна.

Уральские дороги были ужасны и часто пересекались реками, поэтому сухопутные коммуникации использовались мало, только в самых крайних случаях. На пути к Симскому заводу Паллас насчитал около 60 мостов, многие из которых были повреждены и требовали ремонта.

Особенно плохой была дорога в районе Катав-Ивановского завода. Она была настолько разбита, что Паллас был вынужден отказаться от осмотра железных рудников, снабжавших сырьем Саткинский завод. Переправа через реку Ай оказалась столь затруднительной, что пришлось идти в обход, а чуть дальше сильно размытая дорога на Сысертский завод замедлила продвижение путешественников вперед1 6. Однако окрестности Екатеринбурга приятно удивили Палласа хорошим состоянием проезжих путей.

Сухой путь был не пригоден для тяжелого транспорта. Паллас совершенно правильным считает использование рек для осуществления связей рудников с металлургическими заводами, заводов между собой и особенно промышленных областей Урала с центральными районами России, куда вывозились полосовое железо и другая продукция уральской металлургической промышленности.

Как известно, ежегодно на Урале собиралась целая флотилия из судов, которые в половодье отправлялись по рекам бассейна Волги в Нижний Новгород, Петербург и Москву. На юге Урала суда, груженые железом, собирались на реке Белой, а на севере — на реке Чусовой. Эти реки посредством Камы связывали Урал с расположенной западнее его Россией.

На каждом металлургическом заводе искали самый удобный путь к месту погрузки. Неодинаковый уровень воды в реках вынуждал использовать суда различной грузоподъемности, поэтому продукцию приходилось много раз перегружать с одного корабля на другой. Иногда, чтобы достичь по суше судоходную реку, приходилось максимально сокращать этот путь. Река Сим, к примеру, несудоходна, поэтому железо Симского завода доставляется не на запад, а на восток, причем зимой, на санях, до Юрюзани, а там укладывается в штабеля. Когда наступает весна, его перевозят на плоскодонных судах, так называемых “коломенках”, дальше. Коломенки строились на берегах Юрюзани и загружались не полностью; несмотря на это приходилось повышать уровень воды в реке путем открытия шлюзов на заводских дамбах.

По мере приближения к реке Белой Юрюзань становилась полноводнее и загрузка коломенок постепенно увеличивалась. Вдоль рек Ай и Юрюзань, а также в верхнем течении реки Уфы, где грузили железо Кыштымского и Каслинского заводов, были расположены верфи.

О концентрации готовой железной продукции на Чусовой, которая в этом плане имеет большее значение, чем Белая, Паллас не упоминает. Он только замечает, что железо, производимое на Нижне-Тагильском металлургическом заводе, перевозилось весной по притокам Чусовой на запад, откуда потом доставлялось на Каму и Волгу.

Часть железных отливок оставалась на камских заводах и перерабатывалась внутри региона. Но поскольку, как мы знаем, Паллас не посещал пермские и кунгурские заводы, он не упомянул о промышленном производстве на западных склонах Урала к северу от Красноуфимска. Ограничившись изображением отдельных деталей, он не дал оценку значения водных коммуникаций, их точное и полное описание. Однако его фрагментарные наблюдения имеют ценность первоисточника. То, что Паллас говорит о транспортных путях, о системе коммуникаций на Южном Урале, благодаря точности изображения может быть перенесено и на весь уральский регион.

Такая специфика описания, его научный подход придают отчету Палласа характер, не зависящий от времени, свободный от случайностей и исторической конкретики.

Паллас посетил Урал вскоре после социальных волнений 1761—1769 годов. Через четыре года после его путешествия началось пугачевское восстание, в котором значительную роль сыграли проживающие в этом регионе башкиры. Но у Палласа нет и намека на неспокойную обстановку и нужду среди рабочих1 9. Если он и упоминает об образе жизни работных людей, — что, правда, случается крайне редко, — то получается, что у них все очень хорошо.

О рабочих Симского завода — это были почти все крепостные — Паллас пишет, что они “получают несколько платы, которою они всю свою семью кажется изобильно довольствуют и живут не убого”. В кузницах Косотурска (в Златоусте) есть среди рабочих выходцы из Тулы, и Паллас пишет, что “оне довольно кажутся быть веселы”. А рабочие Нижне-Тагильского завода, по его словам, хотя и являются крепостными, но “здешний народ отменно прилежен и зажиточен”.

В описании старейшего на Урале Невьянского завода напрасно искать намеки на пользующуюся дурной славой тюрьму, которую рабочие настолько ненавидели, что память о ней сохранилась в фольклоре и отразилась в народных песнях. В то же время Паллас отмечает плохое положение рабочих на Василевских рудниках и на Петропавловском заводе, — в верховьях Сосьвы, в самом северном районе, где холод, сырость, нехватка свежих овощей и мяса вызывают цингу, что приводит к большим потерям среди населения. Однако смертность и нищету здесь Паллас объясняет естественными (климат, плохое снабжение продуктами), а не социальными причинами.

Паллас излагает точку зрения на эту проблему правительства и заводовладельцев и если и поднимается до критики, то только в технических вопросах, не затрагивая условия жизни людей.

У него нет и намека на социальное недовольство, создавшее почву для беспорядков шестидесятых годов и пугачевского восстания в 1774 году.

Отсюда, однако, нельзя делать вывод, что Паллас был совершенно равнодушен к социальному положению людей, безвыходность которых не могла от него ускользнуть. Несмотря на осторожность в освещении этих вопросов, у него имеются, причем довольно выразительные, высказывания о расположенных далеко на севере кузницах Петропавловска.

“Для рубки и возки дров, жжения угля и подобных сему работ употребляют из лежащей близ завода по ту сторону хребта к Соликамску причисленной Чердынской округи крестьян, коих считают четыре тысячи; отданы они к сему заводу работать за подушной оклад, но насколь долго, того не определено. Бедные сих мест жители принуждены болотистую гору переходить на работу пеши с великою тягостию, и не могут довольно изъяснить и жалостнаго своего состояния и удручения от нестерпимого ига. Всего хуже, что известное оных число или умирает от скорбуту, или зараженное оным бедностно возвращается в домы”.

Здесь чувствуется, хотя и весьма слабо, намек на истинное положение прикрепленных к металлургическим заводам крестьян и тех, кто вынужден был приходить на подсобные работы издалека. В ходе волнений шестидесятых годов эти люди стали представлять проблему для властей. Несмотря на то, что в 1769 г. их положение несколько облегчилось, вопрос о приписке крестьян, по словам Палласа, встал со всей остротой. Но наш путешественник лишь обозначает эту проблему, столь сильно волновавшую тогда общественное мнение.

Когда при описании заводов Паллас много говорит о необходимости защиты их от башкир, он не пишет о степени опасности с этой стороны. Здесь, конечно, следует напомнить, что он посещал преимущественно такие металлургические заводы, которые позднее не принимали участия в пугачевском восстании.

Восставшие башкиры вряд ли далеко уходили от мест своего постоянного проживания. Только самая южная группа посещенных Палласом заводов (речь идет о предприятиях, где он побывал, ибо имелись заводы и южнее) — Симский, Катав-Ивановский, Юрюзанский, Саткинский, Златоустовский (к ним можно еще добавить расположенный неподалеку от Екатеринбурга Сысертский) — были втянуты в это восстание.

Все остальные промышленные предприятия Среднего и Южного Урала на восточных предгорьях в движении Пугачева не участвовали. Несмотря на то, что из описаний Палласа можно получить неплохое представление об уральской промышленности, показа исторических связей, определяющих ее особенности, у него нет.

Наблюдения Палласа затрагивают примерно лишь 30 заводов из 100, имевшихся на Урале.

Революционные волнения, вспыхнувшие вскоре после его отъезда, охватили большинство заводов, но главным образом те, где Паллас не был.

Мы попытались вкратце показать историческую ценность наблюдений Палласа, их документальное богатство и в то же время ограниченность. Ограниченность проявилась преимущественно в описаниях социального характера: когда Паллас подробно описывает жизнь башкир2 5, то это делается, чтобы удовлетворить обычный для того времени интерес к экзотике и при этом никак не упоминаются отношения между русскими и башкирами. Вообще, русских Паллас вспоминает на страницах своего отчета только в связи с их промышленной деятельностью.

Он описывает только рабочую среду и игнорирует заводовладельцев: хозяева предприятий хотя и имели в заводском поселке собственный дом, там не жили и редко туда наведывались. Да и разговаривал наш знаменитый путешественник с директорами и приказчиками, но так и не снизошел до беседы с мастерами в цехах.

Как бы то ни было, Палласа больше интересуют все же вещи, а не люди.

В Сысертском заводе его задержало “желание обозреть все достопамятности естества и искусства”. “Естество” — это ландшафт и полезные ископаемые, “искусство” — это человеческая деятельность, которая изменяет “естество”. В этом смысле Паллас — человек XVIII столетия. Более того, он естествоиспытатель, от которого, как следует из его высказываний, нельзя ждать ничего, кроме точного исследования. Поэтому его описание, за небольшими исключениями, представляет собой точный и в то же время сухой анализ. Паллас ограничивается рамками своего конкретного задания, исключающего проявление человеческих чувств, а социальных проблем он даже не касается.

Здесь нужно заметить, что другие участники экспедиции, такие как Лепехин и Николай Рычков, которые были русскими и лучше знали внутренние проблемы России, понимали инструкцию, данную Палласу, несколько иначе. Они приводят сведения, отсутствующие у нашего путешественника или представленные у него неполно; прежде всего, речь идет о судьбе крепостных крестьян. Для Палласа как иностранца, имевшего цель исследовать минеральные богатства Урала, описание людей является второстепенным делом.

Мы ограничились здесь лишь анализом пребывания Палласа на Урале, разобрав небольшой фрагмент из его продолжительного путешествия — мероприятия, которое привело его к границам Китая и которое дало нам чрезвычайно ценное описание Сибири и ее южных окраин. Но и при описании Сибири его интересы, форма изображения действительности и рамки изложения остались такими же, как на Урале.

В своем дальнейшем путешествии Паллас по-прежнему освещает широкий круг вопросов того региона, через земли которого ему приходится проезжать. Его отчет — это не только вклад немецкой науки в изучение России. Это документ, характеризующий русско-немецкие отношения во второй половине XVIII века. Он типичен именно для этой эпохи.

Отчет Палласа, будучи в основе своей космополитичным, был принят образованной публикой, которой он был доступен в оригинале, а особенно — в сделанном позже переводе на французский язык.

Сегодня сочинения Палласа явно недостаточно для историка. Что касается Урала, то следует указать на современные научные работы (см., например, добротное исследование Кафенгауза о хозяйстве Демидовых), базирующиеся на богатом архивном материале. Они уточняют картину, нарисованную Палласом, и дают полное представление о связующих линиях исторического процесса в этом регионе.

Сегодня Паллас ценен своими второстепенными деталями. К нему все еще обращаются те, кто не знает русского языка, но хочет получить представление о России XVIII века. И в этом отношении произведение Палласа сохраняет свою значимость для образованных западных читателей.

 

Автор Р. Порталь

Имя французского историка, профессора Сорбонны Роже-Антонэна-Робера Порталя (1906—1994) почти неизвестно в Башкирии. Главной его книгой считается “Урал в XVIII веке: Исследование экономической и социальной истории” (Париж, 1950). В этом большом, объемом почти 30 печатных листов, многоплановом труде Р. Порталь дал глубокое и обстоятельное исследование зарождения и раннего этапа горнозаводской промышленности исторического Башкортостана. Особенно интенсивно он изучал историю Башкирии периода XVII-XVIII вв., преимущественно в связи с индустриализацией.

Перу Р. Порталя принадлежит также неопубликованная книга “Россия и башкиры в XVII-XVIII вв.” (1949, 9 а.л.). С любезного разрешения парижского Института славянских исследований, директором которого долгие годы был Р. Порталь, мы публикуем одну из статей ученого. Перевод с немецкого выполнен Н.Н. Реуцкой (Научная библиотека УНЦ РАН) по публикации в сборнике “Quellen und Studien zur Geschichte Osteuropas” (Berlin. 1962. Bd.XII. S. 276-286).

printfriendly-pdf-email-button-notext Академик Петр Паллас о путешествии на Урал История и краеведение Фигуры и лица
Яна Ямщикова (Галеева)История и краеведениеФигуры и лицазаводы,исследование,история,краеведение,промышленность,УралРоже ПортальАкадемик Петр Паллас о путешествии на Урал Отчет Палласа о своей поездке в июне 1768 г. — июле 1774 г. в юго-восточные губернии России, на Урал и в Сибирь — классический документ о состоянии Российской империи во второй половине XVIII века. В нашу задачу не входит рассказ о личности Палласа...cropped-skrin-1-jpg Академик Петр Паллас о путешествии на Урал История и краеведение Фигуры и лица